Василиск - сын Горыныча часть 1 (СИ), стр. 34

— Эксклюзивная модель. Практически не разрушимая. Выдержит давление мага уровня волхв точно, кудесник пятьдесят на пятьдесят. Две камеры, улучшенный прием связи… –заливалась она соловьем.

— Звонить может? — задал я самый главный вопрос.

Третью его функций, что она перечислила, я даже не знал, как пользоваться, а еще третью не собирался пользоваться. Мне б на порносайт вход, да навигатор. Ну и позвонить когда. Остальное по мере необходимости.

— Еще как! Улучшенный звук с шумоподавлением. Будто говорящий рядом с вами находится!!!

— Да ты и демона уговоришь! — восхитился я и решительно кивнул. — Беру. Номер к нему прилагается?

— Конечно. Сейчас выберу вам самый красивый…

В общем, вышли мы (по крайней мере, я) от нее очень довольными. Утро задалось, и мне захотелось вершить судьбы мира. Поэтому, стоило нам отойти подальше, я велел бурчащим девушкам заткнуться и по памяти набрал номер.

— Привет!!! Не ждали? А это я!!! –заорал я в трубку, услышав голос Наташи. — Нет, не вернулся. Нет, это мой новый номер. Нет, не знаю, где нахожусь, но, кажется, в Угорском царстве. Город? Понятия не имею. А, мне тут подсказывают, что это Будапешт. Какая разница, кто подсказывает? Что значит шляюсь? Что значит изменщик? Да я… Да ты… Да пох… и нах! Я обиделся. Не надо меня теперь спасать, мне и тут хорошо. Тепло, светло и девушки симпатичные. Наша встреча была ошибкой, мое разбитое сердце уже не склеить. Значит, не судьба. Пошел я плакать…

Сбросив звонок, я тяжело подышал, успокаивая нервы, и, тихо матерясь, направился к месту встречи с Делей. Что-то же она там говорила про сбежать, мясо и секс?

А эти трое шли следом за мной и неприлично хихикали. Еще не зная, что через пару часов нам всем будет не до смеха…

Глава 17

Глава 17

Я шел и злился, злился и шел. Нет, ну как так-то⁈ Это что за наезды? Что за типа ревность? Мужиков в этом мире в принципе не принято ревновать к другим. Постоянно трахающийся парень — это ж золото, и его загонять в рамки отношений нельзя. Тут поддержка его похоти идет на уровне государства. Нам даже молоко за вредность работы бесплатно наливают. А эта что себе такого надумала? Нет, я вольный ящер и никому никаких обещаний не давал. Все, буду одиноким и печальным. Ну еще часик точно. А там Деля придет, и я сразу стану веселым. Особенно если у нее подружки есть. Парочка как минимум.

Цыганок-то придется отпустить, как до места доберемся. У них своих дел выше крыши, да и уверен, что табор быстро покинет этот мир. Раз я тут, надо валить. А то вдруг захочу их на что-то припахать. А я обязательно захочу — спинку там потереть, мяско приготовить. Да мало ли чего этакого нужно одинокому и страдающему ящеру. Так что как доберемся, я пойду туда, куда позвали, а эти уйдут.

А что дальше? Да домой, конечно же, вернусь. Что бы я Наташе ни сказал, у меня там дом красивый и Тина ждет. Уж как связаться с нашими, найду.

Нет, я не дурак, мог бы и сразу начальнице Надзора позвонить. Но эта ж панику поднимет, сразу меня спасать кинется. А я обещал Деле встретиться. Поэтому пока Наташа все осознает, пока маме расскажет, пока они сигнал отследят — как раз выгадается время, за которое я все успею сделать. Ну, и скучно — хочется развлечений и разврата. Я ж уже с завтрашнего дня стану официально взрослым. Значит, сегодня последний день, когда можно творить все, что вздумается, прикрывшись несовершенным детским мозгом. Мол, маленький совсем, чего с меня взять?

Так что мы шли, и я смотрел по сторонам, пытаясь понять, нравится мне тут или нет.

Город был живым. Он дышал магией. Современные трамваи, сверкающие хромом, бесшумно скользили по рельсам, а рядом с ними на лошадях, чьи копыта оставляли синие следы, скакали курьеры в средневековых плащах. Над входом в пиццерию висел герб с драконом, а в витрине салона красоты стояла настоящая алхимическая печь, где вместо лака для ногтей варили зелье невидимости.

Я видел, как девчонка в кепке, похожая на малолетнюю бандитку, швырнула камень в стену, и камень пролетел сквозь нее, не оставив следа — стена оказалась иллюзией, за которой прятался трактир. Почему он за ней прятался, лично мне было непонятно. Но, наверное, он какой-то незаконный, и торгуют в нем всяким контрафактом типа надувных мужиков.

Все это было чужое. Не мое. Я шел по этому городу, как слепой кот, и только близость трех цыганок — Зары, Миры и Веры — согревала спину. Они шли с таким видом, будто владели этим миром. Никаких цыганских юбок, ни монист, ни платков. Только у Веры пряталась за воротником бирюзовая бусина — оберег, от которого пахло степью и полынью. Над их головами, если сильно прищуриться, висело мерцание — так струится воздух над раскаленным асфальтом. Это была их магия, готовая сорваться с рук. Я чувствовал ее, как чувствуешь приближение грозы — сухость в носу, звон в ушах, легкое покалывание в кончиках пальцев.

Мои печати, увы, вновь заработали, и чувствительность к магии заметно просела. Но даже этих крох хватало, чтобы видеть то, чего не видят многие.

— Сколько еще? — спросил я, когда мы миновали очередной мост, под которым вместо воды тек темный туман.

— Полчаса, — ответила Зара, не глядя на часы. Они у нее были, старые, с бронзовым циферблатом, но она никогда не смотрела на них. Она просто знала. — Твоя Деля будет ждать у лавки с антиквариатом. Зайдем на базар, а там уже легко будет найти. И спрятаться, если придется.

Она сказала «спрячемся», хотя мы ни от кого не прятались. Мы просто становились незаметными. Это было их искусство. Пока я гордо вышагивал, как на плацу, стискивая зубы от ненависти к собственному виду, цыганки периодически по очереди мягко растворялись в толпе. Их шаги становились неслышными, плечи чуть опускались, и они превращались в трех обычных клерков, спешащих на работу. Только Мира, проходя мимо мужика в розовом пиджаке, чуть шевельнула пальцем, и у того развязался шнурок на туфле. Он споткнулся, а его спутница-блондинка раздраженно цыкнула и потащила его дальше. Я усмехнулся. Магия была у них в крови, как и озорство.

Наконец, мы вышли на Большой базар. Это место напоминало мне цыганскую ярмарку, только огромную, как стадион. Ряды деревянных лавок, обтянутых разноцветным тряпьем, тянулись до горизонта. Тут пахло жженой смолой, свежим хлебом и чем-то кислым, как квашеная капуста. Над головами посетителей натянуты были веревки, на которых сушились светящиеся фонари, похожие на плоды инжира.

Толпа гудела — женские голоса перекрывал басовитый говор торговок, которые зазывали покупателей с таким надрывом, будто продавали не заколки, а спасение мира.

— Ну и бардак, — пробормотал я, оглядываясь.

Прямо передо мной на прилавке лежали шелковые платки, и между ними, как змеи, ползали светящиеся нити — защитные чары. Рядом девушка в клетчатом жилете продавала карты, но карты эти были не бумажными, а жидкими — они текли в бутылях, как ртуть.

— Ладно, место хорошее. Затеряться раз плюнуть. Спасаться легче, чем ловить.

— Верно, — сказала Зара, остановившись у колодца, который не имел дна.

Она повернулась ко мне, и в ее черных глазах мелькнула нежность, которую она тут же спрятала за железной маской деловитости.

— Мы довели вас, господин. Дальше вы сами.

Мира подошла ближе, поправила на моем желтом пиджаке бутоньерку — искусственный цветок, который почему-то пах настоящим жасмином. Она коснулась моего плеча, и я почувствовал, как по спине пробежала искра — ее магия, остаточная, защитная. Это был подарок, чтобы я не сдох в первом же переулке.

— Вера, — позвал я, когда самая младшая из них отступила на шаг. — Ты как?

Она улыбнулась, и улыбка у нее была детской. Девушка протянула руку и сжала мою ладонь. Пальцы у нее были холодными, как лед, но сердце билось о мою руку часто-часто.

— Смотрите в оба, господин, — сказала она. — Не выходите на свет — тьма ваш лучший союзник. А мы… Мы будем скучать…