Василиск - сын Горыныча часть 1 (СИ), стр. 19

— Там точно никого нет? — спросила она, прижимаясь ко мне.

— Только мы, — уверенно сказал я. — Призраков бояться — в спальню не соваться.

А сам мысленно послал сигнал духу, что еще рано вылезать.

Мы быстро пробежались по первому этажу, чтобы не терять времени. Все, что нам нужно было понять — это что тут есть спальни. Пол скрипел и стонал под нашими ногами, как будто дом предупреждал нас, что мы тут не одни. Но мне было плевать. Главное — найти кровать.

На первом этаже было четыре двери. Мы открыли первую — там оказался пустой кабинет с книжными шкафами, полными истлевших томов. Вторая комната была бывшей гардеробной, где до сих пор висели какие-то старые платья и халаты, укутанные в плесень. Третья дверь вела в ванную — огромную, с чугунной ванной на львиных лапах и краном, из которого вместо воды сочилась ржавая жижа.

И наконец, четвертая дверь. Она была массивнее других, обитая потертым бархатом. Я толкнул ее, и мы ахнули.

Спальня. Громадная, с темными обоями с узором из плюща, с высокими стрельчатыми окнами, из которых лился тусклый серый свет. И посередине — кровать. Не просто кровать, а настоящее произведение искусства. Огромный одр из черного дуба, с резными столбами, на которых висели остатки когда-то роскошного балдахина из алого бархата. Матрас, правда, был продавлен и покрыт пятнами, но мы сразу поняли — это то, что нужно.

— Господи, — выдохнула Настя. — Тут уместится человек десять!

— Или больше, — мечтательно добавила Наташа. — Васька, ты гений! Ты выбрал идеальный дом.

У меня аж колени задрожали от предвкушения. Я оглядел комнату — пыльные торшеры, картины с портретами усатых мужиков, которые, казалось, осуждающе смотрели на нас, и ковер, на котором когда-то был узор, но теперь он слился в одно серое пятно. Но все это можно было исправить.

— Девчонки, отойдите, — сказал я, закатывая рукава. — Сейчас я тут наведу порядок.

Я сосредоточился. Мы, маги ранга затворник, можем немного, но бытовая магия — это наш конек. Я щелкнул пальцами и направил поток эфира на комнату. Пыль взвилась вихрем, заметалась по углам и осела аккуратной кучкой у двери. Паутина сама собой свернулась в клубки и уползла под плинтус, подчиняясь моей воле. Затем я взмахнул рукой — и окна распахнулись, впуская свежий ветер, который выдул затхлый дух из углов. Ковер внезапно стал чистым и мягким, а кровать — ее я отдельно обработал — засияла белизной. Простыни сами собой расправились, подушки взбились, и даже балдахин вдруг обрел ярко-алый цвет, как будто только что его пошили.

— Васька, да ты волшебник, — улыбнулась Настя.

— А ты думала? — усмехнулся я, чувствуя, как от напряжения у меня на лбу выступил пот. — Все, чисто, готово. Наслаждайтесь.

Мы застыли на секунду, глядя на эту огромную кровать, которая манила нас своей мягкостью и обещанием уединения. Дом вокруг нас затих — даже капли перестали капать, будто природа затаила дыхание.

Настя первой сорвала с себя платье и швырнула его на пол. За ней Наташа сняла майку с принтом, и я увидел, как ее грудь вздымается от быстрого дыхания. У меня самого руки тряслись при виде такого богатства. И сейчас оно будет моим. Мы одни в этом темном, пустом, жутком доме, и никто, слышите, никто не посмеет нам помешать, под страхом самого жуткого проклятья, на которое я способен!

Я стянул футболку через голову, уронил джинсы, путаясь в ширинке, и почувствовал, как по телу пробегает ток. Девушки тоже не отставали — они смеялись, тяжело дышали, их глаза блестели в полумраке. Наташа уже лежала на кровати, раскинув руки, а Настя прильнула ко мне, обвив шею.

— Вась, — прошептала она, — это наш дом. Сделаем все, что хотим. Долго и страстно.

— Надеюсь, никто не вломится, — выдохнул я, чувствуя, как ее пальцы скользят по моей спине.

— Никто, — ответила она, целуя меня в ключицу. — Я запечатала дверь своими чарами. Теперь ее даже маг уровня ведун не откроет. Личный артефакт — цени.

Мы повалились на кровать, и она приятно прогнулась под нашими телами. В воздухе пахло чистотой, старым деревом и нашим общим желанием.

Я смотрел на потолок, где извивались резные змеи, и думал: «Ну вот, наконец-то».

Дом гудел за окнами, ветер шевелил листву в заброшенном саду, но мы уже ничего не слышали. Только наши губы, руки, и бесконечный поцелуй, в котором мы растворялись.

И пусть там бродили призраки, пусть пол скрипел под чужими шагами, пусть за стеной кто-то вздыхал — мы не обращали внимания. Мы были здесь. Мы были вместе. И мы не собирались останавливаться.

Моя мысль будто замерла то мгновенье, когда Наташа стаскивала с меня трусы, а Настя уже шептала мне в ухо что-то такое, от чего я готов был взорваться.

За окном мелькнула чья-то тень, но я просто отмахнулся и решил, что это ветка. Больше никаких помех. Только я, Настя, Наташа и эта огромная мрачная кровать в моем новом, темном, идеальном доме.

Глава 10

Глава 10

Мы лежали на этой кровати втроем, и я чувствовал, как у меня сердце колотится где-то в горле. Настя и Наташа прижимались ко мне с двух сторон, их тела были горячими, и я чувствовал, как они дрожат — то ли от волнения, то ли от долгого ожидания. В комнате было полутемно, хотя за окнами стоял день, но тяжелые шторы почти не пропускали свет, и только тонкие полоски солнца ложились на пол, рисуя золотые линии на старом паркете.

Я переводил взгляд с одной на другую и не верил, что это все мне. Что это все мое. Две девушки, такие разные и такие суперские, лежали рядом, и я знал, что сейчас мы сделаем то, о чем мечтали все эти несколько часов. Целая жизнь пролетела, можно сказать!!!

Я чувствовал, как похоть скручивает мои внутренности, и в то же время меня переполняла нежность — странное чувство, когда хочется и рвать одежду, и целовать каждую родинку на их коже. Это было для меня как-то… ново, что ли.

— Ну что, Василий, — прошептала Настя, проводя пальцем по моей груди. — Ты знаешь, чего мы хотим. Мы знаем, что хочешь ты.

— Мы хотим, чтобы это было по-настоящему, — добавила Наташа, ее голос звучал мягко, но с вызовом. — Мы не какие-то там жены из гарема, которые терпят и молчат. Мы сами выбрали тебя. И мы хотим, чтобы ты нас… ну, ты понял.

Я усмехнулся, хотя внутри все пылало. Они такие смелые, такие решительные. В этом мире женщины привыкли командовать, брать инициативу, а мужчинам оставалось только подчиняться. Но сейчас я почувствовал, что вот здесь, в этом доме, я могу быть другим. Не тем Васькой, за которого решают все, кому не лень, а тем, кого они хотят по-настоящему.

— Девчонки, — сказал я, переворачиваясь на бок и опираясь на локоть. — Давайте договоримся. Здесь я командую. Не бойтесь, я не зверь, не извращенец, но если мы делаем это в первый раз, то пусть это будет так, как хочу я, ладно? Вы ведь привыкли все решать сами, а тут дайте мне.

Они переглянулись, и я увидел в их глазах удивление, смешанное с любопытством. Обычно мужчины себя так не вели. В худшем случае плаксивая покорность, в лучшем — легкий интерес и слабая активность. Настя даже кивнула, а Наташа слегка покраснела. Ну милашки же.

— Ладно, — сказала Настя. — Но не слишком долго, а то я сгорю от нетерпения.

Я улыбнулся и наклонился к ней, чтобы поцеловать. Она пахла чем-то цветочным и немного потом — от волнения. Мои губы встретились с ее губами, и я почувствовал, как она вздрогнула. Она отвечала неуверенно, но с каждым мгновением все смелее. Я скользнул рукой по ее шее, спустился на плечо, коснулся груди, и она выдохнула в мои губы. Рядом Наташа прильнула ко мне со спины, обхватила руками, начала целовать мои лопатки, прикусывая кожу, и по моему телу побежали мурашки.

Мы целовались и гладили друг друга долго, как будто времени не существовало. Я осыпал Настю поцелуями от губ до ключиц, прикусывая ее кожу, оставляя легкие следы. Она тихо постанывала, ее пальцы запутались в моих волосах. Наташа тем временем не отставала — она проходилась губами по моей спине, спускаясь все ниже, и я чувствовал, как у меня сносит крышу.