Регрессор: Я разорву ваши путы. Книга 8 (СИ), стр. 25

Имелось только одно-единственное «но». По мнению профессора, этого было маловато. Да, Корпус признают и он окажется официально встроен в систему Земли. Помимо этого, в том же Уставе ООН предполагалось прописать норму, по которой именно Корпус являлся структурой, отвечающей за юрисдикцию всех двенадцати миров. Что автоматически делало его едва ли не влиятельнее всех государств.

По той простой причине, что если у Лагова всё получится и они окажутся отрезаны от остальной сети, в распоряжении Корпуса окажется двенадцать планет. На каждой из которых имеется колоссальное количество самых разнообразных ресурсов. Начиная от разнообразных металлов, которые можно успешно перебрасывать на Землю и плавить здесь, подготовкой к реализации чего уже занималась промышленная команда. И заканчивая громадным количеством пустующей земли.

Сельскохозяйственные угодья там тоже можно было развернуть весьма объёмные. Тогда как местное население было немногочисленно. Вопрос с ним, безусловно, придётся каким-то образом решить. Однако подобные строчки в Уставе ООН придадут любым действиям Корпуса в двенадцати мирах законности. При желании Лагов сможет назначить двенадцать вице-королей, которые будут отвечать за каждую из новых земных «колоний». А по прошествии какого-то времени стать человеком, на чьих землях живёт в несколько раз больше людей, чем на самой Земле.

Однако Твардовский прекрасно понимал, что это вопрос далёкого будущего. Скорее всего, очень удалённого от их нынешней временной точки. Вполне вероятно, на столетия. К тому же бывший политтехнолог и преподаватель видел один крупный изъян во всей этой схеме.

Корпусу, по сути, придётся договариваться с каждым государством в отдельности. При этом опираться исключительно на силовые методы не получится. Как показывала история человечества, это неэффективно и приводит лишь к более ожесточённому сопротивлению.

Даже в случаях с быстрорастущими государствами вроде Римской республики или султаната Османов ставка делалась вовсе не на силу. Используй они исключительно её, канули бы в небытие, точно так же, как и их многочисленные современники, начинавшие при тех же стартовых условиях. Оба государства действовали иначе — кооптировали к себе тех, кто имел вес в обществе. Позволяли спокойно жить всем остальным, не притесняя их.

Те же самые потомки Османа, в момент строительства и расцвета своей империи не устраивали гонений на представителей других религий. Которых тогда на полуострове Малая Азия ещё хватало. Не стоит забывать, что когда-то там были эллинистические государства, оставшиеся после империи Александра Македонского. После чего — провинции сначала Римской республики, а потом и одноимённой империи.

Помимо самих турок-сельджуков, там имелась масса местного населения, которая зачастую исповедовала совсем другие религии. При этом у самого первого Османа имелись конкуренты. Он был вовсе не единственным, кто сражался за власть над полуостровом и Ближним Востоком. Как считал Твардовский, победу ему обеспечил этот самый режим «живи сам и дай жить другим».

Тот же самый, который использовали римляне, раздавая римское гражданство и привилегии условной галльской аристократии. Уже потом, во времена заката государства, после того как многочисленные и бесконтрольные императоры-неудачники окончательно уничтожили республиканские институты, раздача римского гражданства, привилегий и титулов перестала быть средством удержания захваченных территорий. Став способом обеспечить лояльность варварских племён, не дав им разграбить очередную провинцию.

Чем всё это закончилось, известно. Тем, что последние правители Рима, которые правили, находясь далеко за пределами Вечного города, были в глазах варваров абсолютными ничтожествами. А легионы, которые формально сохранялись до самого конца, практически полностью состояли из представителей тех самых варварских племён.

Естественно, напрямую переносить всё это на Корпус было нельзя. Он не был государством и ничего не завоёвывал. При этом, согласно изменениям в Уставе ООН, организация превращалась в мощную структуру, стоящую над всеми странами, но при этом не имеющую с ними практически никаких контактов.

В том плане, что формально Корпус не имел возможности повлиять на процессы, происходящие внутри той или иной страны. Не говоря уже о том, что между организацией и государствами, независимо от их размера, не было устойчивых связей. В качестве исключения можно было привести лишь Россию и Британию. В обеих имелись государственные, но при этом крайне автономные структуры, полностью лояльные Корпусу и имеющие возможность масштабно влиять на ситуацию. Тем не менее даже в этих двух ситуациях всё ограничивалось парой органов исполнительной власти.

Поэтому Твардовский собирался обсудить ещё одну идею, которая, с его точки зрения, могла позволить Корпусу опосредованно и мягко, не вызывая лишнего раздражения, пролезть в управление абсолютно каждого государства на планете Земля. Именно для этого он сейчас и шагал по коридорам гигантского офиса — чтобы встретиться с Вороновым и лично обсудить своё предложение.

Остановившись около двери человека, который сейчас едва ли не являлся главой планетарного правительства, профессор несколько секунд подождал, приводя мысли в порядок. После чего поднял руку и постучал.

* * *

Отдых на базе команды снабжения прошёл великолепно. Как для всего отряда в целом, так и для самого Франсуа в частности. На уговоры Жезы мужчина не поддался, зато провёл несколько великолепных часов с Хименой.

Были свои плюсы в том, чтобы быть Защитниками не самых низких рангов. Как выяснилось, когда такими являются оба партнёра, это позволяет вытворять фокусы, о которых раньше ты не мог и мечтать.

Остальные в большинстве своём тоже прекрасно провели время. Единственное, что не слишком радовало — теперь они получили дополнительную прорву людей, которых пришлось тащить с собой.

Продовольствие, алкоголь и все прочие радости жизни генерировались здесь техникой. Однако оставаться в этой долине навечно никто из них не желал. Даже если рассуждать объективно, подобное было крайне рискованно. Мало того что их условные генераторы еды могли в любой момент отказать, так ещё и стоял вопрос потенциального расширения. До этого момента, несмотря на великое множество разнообразных соитий, ни одна из женщин на базе не беременела. Что объяснялось очень просто — в организм каждой была внесена небольшая правка при помощи меноса.

Естественно, Франсуа мог бы об этом и не вспоминать, но первой всё заметила Ирэн Тивольска. Которая немедленно рассказала кому-то из местных, а та донесла мысль до всех остальных. Что-то подсказывало — после такого как минимум какая-то их часть захочет вернуть организм в полноценное состояние.

Если же оценивать ситуацию под таким углом, расселяться за пределы этой долины было некуда. Вся планета была покрыта сплошными котлованами. И вероятность того, что их получится убрать, восстановив нормальную биосферу, была минимальна.

Даже если отбросить вопрос деторождения, заниматься тут всё равно было нечем. Разве что бухать, объедаться и смотреть в небо. На первый взгляд — идеальный мир. Но каждый, кто на какой-то длительный промежуток времени впадал в режим ничегонеделания, прекрасно помнит, как быстро это всё могло надоесть.

Как бы там ни было, из тех, кто был здесь рабами, остаться не пожелал никто. Что до персонала статусом повыше, Франсуа провёл голосование среди бывших рабов. По итогам которого в живых остались пятеро. Остальных казнили сами бывшие невольники.

Следующий отрезок цепи они провели, охотясь и поднимая ранги, которые росли заметно быстрее, чем до этого предполагал сам канадец. Возможно, дело было в том, что высокоранговые животные, на которых они охотились, чаще всего жили столетиями, а то и тысячелетиями. За счёт чего у них и получилось накопить подобный объём меноса в настолько разрежённой атмосфере.