Дед в режиме героя. Том 9 (СИ), стр. 51

— Ладно, всё равно благодарю за помощь, — пожал мою руку полковник, подняв с лавки свой зад. — Знаете, Игнатий Николаевич, я кое-чего всё же не понимаю. Почему выстрелы в голову заставили сомлеть воскресших мертвецов, у них же и так мозги были прострелены у обоих?

— Шут его знает, — пожал я плечами. — Возможно, их мозги как-то перестроились после ранения, а тут их снова продырявили — вот они и сомлели.

— Хорошая теория.

— А то. Что ж, удачи вам, — пожелал я ему и призывно махнул рукой Екатерине.

Та хмуро наблюдала, как Петров и Жук закидывают в салон минивэна полиэтиленовые мешки с окровавленной плотью.

— Жуть какая-то, — прошептала она, подойдя ко мне.

— То ли ещё будет, — мрачно выдал я и уселся на заднее сиденье внедорожника в тот же миг, когда женщина села за руль. — Кстати, мне пригодился твой револьвер. Вот, возвращаю.

Екатерина взяла оружие и положила его в бардачок, а потом сжала пальцами баранку руля и нажала на педаль газа. Внедорожник резко дёрнулся, заставив меня откинуться на спинку сиденья.

— Боже! — внезапно выдохнула Екатерина, словно прозрела. — Я только сейчас поняла, почему Роман кричал «педаль в пол, гони, гони»! Он хотел, чтобы монстр упал из-за того, что минивэн рванул бы вперёд!

Глава 26

Весь обратный путь Екатерина молчала и хмурила брови, глядя на дорогу, чёрной лентой пробирающуюся сперва между домами, а потом через пригород.

О чём она думала? Шут её знает. Но наверняка в её голову закралась мысль, что надо бы уволиться от греха подальше.

Потому, когда внедорожник остановился возле парадного крыльца моего загородного дома, я с пониманием произнёс, попутно глянув на кованый фонарь, борющийся с мраком позднего вечера:

— Екатерина, ежели ты подумываешь об отпуске, то можешь взять его.

Она бросила на меня взгляд через зеркало заднего вида, помолчала немного и проронила:

— Нет, об отпуске я не думаю. Просто… просто трудно вот так воочию видеть монстров и море крови. Смотреть, как твари нападают. По телевизору всё это выглядит по-другому, нет так… страшно.

— Так и есть, — вздохнул я, выбрался из машины и добавил, посмотрев на женщину через стекло передней боковой двери: — Ты всё равно взвесь все «за» и «против».

— Хорошо, — кивнула она короткостриженой головой.

Я улыбнулся и вошёл в дом. Тот уже спал, посему я неслышно пробрался в свою спальню, разделся, принял душ и брякнулся на кровать, вдыхая аромат чистого постельного белья.

Мышцы сразу же расслабились, перестали побаливать колени, а мысли начали путаться. Веки тяжелели. Но, прежде чем я заснул, всё же успеть подумать, что Владлена так и не перезвонила.

К счастью, ночь прошла без происшествий, а утро выдалось на диво погожим. В окно спальни пробрались лучи жёлтого солнечного света, в котором танцевали пылинки. Небо радовало приятным голубым цветом. Пели птички и брехали где-то вдалеке собаки.

— Аж жить хочется, — с улыбкой произнёс я и сладко потянулся. — Сейчас бы удочку, соломенную шляпу да пойти на речку карасей ловить. Эх, мечты, мечты.

Вздохнув, бросил взгляд на прикроватную тумбочку. На ней мигал телефон, намекая, что пришло сообщение.

— Интересно, от кого? — пробормотал я, сразу насторожившись. Ничего хорошего ждать не приходилось.

Взял телефон и увидел, что пришла эсэмэска от полковника Барсова. Он написал, что правильным оказался мой второй вариант. За ночь по всей империи было зафиксировано несколько появлений монстров с красными зрачками, и все они случились рядом с высокоранговыми проходами в Лабиринт. Артур Петрович подумывал о том, чтобы отселить людей подальше от опасных объектов.

— Мудрое решение, — проговорил я вслух, набирая эти же слова на телефоне.

Эсэмэска отправилась к полковнику, а я встал с кровати, надел халат и посмотрел на артефакт в форме паука, лежащий на компьютерном столе. Лара с того приснопамятного вечера не связывалась со мной. Удрала ли она от стражников? Да наверняка. Но смогла ли демоница убедить Совет Тринадцати, что не надо переносить место атаки на империю? Большой вопрос. Что ж, подожду до вечера, если от Лары не будет новостей, сам свяжусь с нею.

Пока же я спустился на первый этаж и велел Прасковье подать завтрак в гостиную, где на бревенчатой стене висела плазменная панель.

Надо бы как настоящему старику посмотреть новости, поругать политиков и расслабиться, раз уж выдалась такая возможность. Тело всё-таки просило отдыха, ведь мне в последние дни пришлось пережить немало приключений. Тут и у молодого спина заболит. Посему я с большим удовольствием плюхнулся на диван, закинул ноги на мягкий пуфик и щёлкнул пультом.

Экран мигнул и стал показывать новости, но те не шибко обрадовали меня. Сурового вида ведущий рассказывал о монстрах, лезущих из блуждающих проходов в Лабиринт, о сектантах, культистах, маньяках, убийцах… И в конце добавил всего пару строк, но весьма важных:

— Уже очевидно, что нынешнее правительство не справляется с потоком проблем. Дальше у нас в эфире детский мультипликационный сериал «Четыре кота».

Заиграла весёлая музыка и появился мультфильм, а я хмуро сдвинул брови.

М-да, вот уже и по телевидению выплеснулся народный гнев. Многие действительно винят власти во всей этой кровавой катавасии. А больше всего шёпотом на кухнях обвиняют кого? Естественно, императора!

Как бы кто-нибудь из высшей аристократии не воспользовался моментом и не устроил переворот. Это было бы очень некстати. Ведь грядёт столетие Лабиринта в этом мире. Его стены истончатся ещё больше. Скоро хлынет более мощный поток монстров и негативной энергии, уродующей души людей, превращающих их в кровожадных зверей, заставляющих чувствовать злость даже к ближнему своему.

— А вот и ваш завтрак! — выдала вошедшая в гостиную Прасковья, спугнув мои гнетущие мысли.

Она поставила на журнальный столик поднос с горячим кофе, исходящей паром яичницей, фасолью и ещё шкворчащими сосисками. Запах был такой, что я мигом забыл обо всех проблемах и накинулся на еду.

Служанка с удовлетворённой улыбкой оставила меня. Но спокойно поесть мне не дал телефонный звонок. На экране высветилась надпись «Вячеслав, внук номер два».

— Ответить или нет? — пробормотал я с набитым ртом. — Ладно, отвечу. Всё равно этого разговора не избежать. Слушаю.

— Игнатий Николаевич, — ввинтился в ухо раздражённый голос Славы, — мне только что стало кое-что известно! Кое-что очень неприятное!

— Признаюсь, моя вина, я давно просил твоих родителей сказать тебе, что ты приёмный. Мне больно, что ты узнал об этом вот так, — горько произнёс я и наколол на вилку сосиску. Та брызнула жиром на фасоль.

— Ох, Игнатий Николаевич, на сей раз ваши шутки не помогут! Почему вы не сказали, что знакомы с Марией, к которой я поехал в Светлолесенск⁈ Вы, оказывается, уже бывали в этом городе и наследили так, что местные едва ли не портреты ваши на стены вешают рядом с ликом императора! Теперь они смотрят на меня как на внука какого-то героя. Но самое обидное, что вы разрекламировали меня Марии, а мне ничего не сказали! Буквально обманули как малое дитя! Вы будто сводник, лезущий не в своё дело! — на одном дыхании отбарабанил взбудораженный парень на фоне заливистого пения каких-то птиц.

Кажется, он находился рядом с лесом.

— Предпочёл бы, чтобы меня называли не сводником, а купидоном, — спокойно заявил я, поставил телефон на громкую связь и взял освободившейся рукой чашечку с кофе. — А что, в общем-то, плохого в том, что твой старый дедушка решил тебя познакомить с бойкой девицей? Вдруг что-то и получится? Павел вон моими стараниями женился на Жанне и теперь счастливый как кот, обожравшийся сметаны. А ежели тебе не понравилась ни Мария, ни медвежий угол, где она живёт, то возвращайся в Северную Пальмиру.

Вячеслав помолчал, пыхтя в трубку, а потом неожиданно брякнул с отголосками бури в голосе:

— Насчёт Марии пока ничего не знаю. А вот Светлолесенск мне нравится. Лес, природа, нет городской суеты. На речку вот ходил…