Хозяин Оков XVII (СИ), стр. 14

— Побыла бы в моей проклятой шкуре, и не такое бы сожрала!

— Нельзя медлить, — заметила Изальд. — Старейшина может потерять сознание в любой момент, и тогда ритуал не свершится…

— Так ты согласна со старейшиной, сестра Изальд? — вопросил один из Радужных эльфов, который тоже имел весомую репутацию среди сородичей.

— Нет, но я приняла его выбор.

— Изальд, пообещай, что позаботишься о Радужных…

— Обещаю, старейшина!

— Ты поможешь Мрадишу породниться с Радужными, как того требуют обычаи ритуала…

— Но… — изумилась она, однако быстро смирилась. — Хорошо. Я сделаю это!

— Хоран, помоги Радужным эльфам обрести свободу…

— Конечно помогу, Акмельд. Даю слово! — кивнул я.

Старейшина прикрыл глаза, на изуродованном лице его появилась слабая довольная улыбка. Испещренная множеством вражеских ударов баржа продолжала неспешно плыть по великой подземной реке. Вокруг нас царило настоящее светопреставление. Праздник Солнцестояния продолжался. Сгустки света плясали в изысканном хаотично-ярком танце, переплетаясь, сталкиваясь и извиваясь. Лучистые искры сыпались в разные стороны, жгуты света тянулись к потолку пещеры, воды Кирде-Нзар переливались. Река стала похожей на жидкий свет.

Я уж было начал беспокоиться, что старый эльф отключился, однако вскоре он подал голос:

— Я прожил долгую жизнь… Я совершал ошибки… Возможно, мне стоило раньше настоять на побеге… Поднять восстание эльфов… Но в любом случае… Я сохранил Радужный род… Спас эльфов от полного вымирания… Поступал так, как считал правильным… Моя жизнь подходит к концу… Так пусть же она послужит на благо рода Радужных эльфов в последний раз… Живите, друзья!

Искалеченное тело старейшины вдруг выгнулось дугой. Веки его резко раскрылись. Из глаз лился яркий свет, переливающийся всеми цветами радуги. Затем свет начал исходить изо всех пор кожи. Старейшину трясло. От него исходила мощная сила. Казалось, Акмельд превратился в радужный кокон.

Изальд отвернулась, не в силах смотреть на близкого ей эльфа в предсмертном состоянии. По щекам ее катились слезы.

В какой-то момент радужное сияние вмиг померкло. Весь переливающийся свет собрался в центре груди Акмельда — месте, где обычно располагался осколок. Солнечное сплетение засияло. Радужное свечение проникало через кожу, озаряя пространство.

Акмельд обмяк и перестал подавать признаки жизни. Грудь его перестала вздыматься. Изальд из-за нахлынувших чувств не смела взглянуть на старейшину.

Ко мне подошел офицер Радужных, которого другие звали Вилхельд Бравый, и положил руку на плечо:

— Пора. Действуй быстро, человек, иначе сила уйдет. Изальд должна была помочь с ритуалом, но… я сделаю это вместо нее.

Вилхельду тоже было тяжело заставить себя причинять вред вожаку, однако он пересилил себя. Эльф быстро изъял осколок, вырезав его из груди. Резонанс и впрямь не тронул его. Обычно осколки погибших выглядели как драгоценные минералы-самоцветы. Иногда слегка светились. Осколок Акмельда же сиял радужным светом словно маяк. Вероятно, благодаря такому умению осколок и получил защиту от Резонанса. Возможно, временную. Как только сила ослабнет, осколок может все еще пойти вразнос.

Поэтому медлить я не стал. Сразу поглотил поданный осколок. Обычное действие, на которое я давно перестал обращать внимание. В пылу схватки нередко приходилось поглощать камни только что убитых врагов. Так что какой-либо брезгливости я не испытывал.

Акмельда было немного жаль. Мы знали друг друга меньше дня, однако я успел немного привязаться к старейшине. Нормальный мужик, вернее эльф. Даже решился пожертвовать собой ради меня. Ладно, не только ради меня, а чтобы я помог остальным его сородичам, и тем не менее. Сильный шаг! Я бы ради подданных не стал жертвовать собой. Ради жен и детей — возможно.

По телу разлилась странная энергия. Радужная сила распространилась, достигла каждой клеточки. Организм мой затрепетал. Я ожидал чего-то мягкого и приятного, однако ощутил лишь нарастающую боль и покалывание. Казалось, внутри меня копошился ворох кусачих муравьев!

— Скорее! — поторопил Вилхельд. — Только при всех трех компонентах ритуал родства пройдет гладко. Иначе может наступить смерть.

— А сразу предупредить о побочных эффектах было нельзя? — проворчал я.

— А ты бы отказался? — поинтересовалась Ульдантэ.

Я промолчал, поскольку ответ был очевиден. Если есть метод избавления от Проклятья, я использую его, насколько бы рискованным он ни был.

Вилхельд не слишком аккуратно, зато быстро прорезал грудину старейшины зачарованным кинжалом и изъял сердце. Выглядело оно словно мерзкий комок. Уж точно не сердечко на валентинках и даже не то сердце, которое рисуют в учебниках биологии.

— А соли нет? — предпринял я последнюю попытку оттянуть неизбежное, ощущая нарастающую боль в теле.

— Ешь, — наставительно произнес Вилхельд, и я подчинился.

Сердце оказалось жестким, но не зря я столько корпел над своими новыми зубами. Жевалось скверно, но кое-как получалось. Металлический вкус крови перебивал все остальное. Пока я давился эльфийским сердцем, Вилхельд собрал в чашу немного крови старейшины, после чего передал мне.

— Хоть не в сухомятку, спасибо… — преодолевая рвотные позывы, произнес я.

Желание избавиться от Проклятья победило. Я прикрыл глаза и представил, что пробую экзотическую эльфийскую кухню вроде слизней. Процесс пошел легче.

Спустя какое-то время дело было сделано. Я успешно употребил все три компонента. В моем теле происходили непонятные процессы, которые было сложно описать словами. Возможно, нечто подобное чувствовала бы гусеница во время метаморфозы, превращаясь в бабочку, если бы имела развитую нервную систему и органы чувств.

Наверное, ближе всего это походило на дикое похмелье. Тошнота, головокружение, покалывание и боль во всем теле. Словно бы онемение после того, как отлежал руку. Только вместо руки выступало тело целиком. Вилхельд заверил, что все идет нормально, так что мне оставалось только верить эльфу.

Без дела я, само собой, не сидел. В основном кастовал Целительское Касание, как только набиралась свободная порция маны. Про себя любимого тоже не забывал, латая периодически собственные повреждения. Ко мне приносили раненых, и я обрабатывал пострадавших.

Мы с Олбрахтом еще прошлых раненых не успели до конца исцелить, а тут новые добавились. Хотя бы Радужные прятались в трюме, так что из них большинство уцелело. Вот бойцам, сражавшимся на верхней палубе, досталось серьезно.

Время слилось для меня в непрекращающийся радужный похмельный калейдоскоп. Корабль несло дальше по течению. Радужных эльфов и без моих команд загнали обратно на скамьи. Весла исправно бились о воду, толкая корабль вперед.

Нам в любом случае следовало спешить, ведь чем больше времени мы дадим врагу на подготовку, тем серьезнее может быть засада.

Раздумывал о том, не стоит ли нам поискать другой выход из Белых Пещер. Мы могли бы пристать к берегу в глухом тупике или найти какой-нибудь заброшенный проход. Старых шахт здесь было достаточно. Схоронились бы где-нибудь. Я бы доработал горнопроходческий артефакт, и мы бы проложили себе путь к свету.

Вот только неизвестно, какой толщины скала над нами. Мы могли застрять здесь на недели, пытаясь проделать лаз. Солнечные нас бы точно разыскали. Да и если бы мы выбрались где-то в заснеженных горах без нормальной одежды, запаса еды и обогрева, нам бы пришлось тяжко.

Так что оставалось лишь плыть вперед и надеяться, что мы прорвемся через следующие заслоны. На нашем пути лежал еще один крупный эльфийский город — Онгу-Мхарди. Он располагался в дельте подземной реки перед самым выходом к морю. И там нас тоже наверняка ждет горячий прием. Необходимо как следует подготовиться к грядущей встрече.

Не сразу, но спустя какое-то время я подметил, что Целительское Касание перестало сбоить. Стихия Жизни не была для меня профильной, но благодаря идеальным печатям работала достаточно сносно. Только Проклятье вносило разлад, и фильтрующие руны полностью не убирали проблему. Лишь делали вероятность сбоя достаточно низкой, чтобы закрывать на это глаза.