Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ), стр. 48

— Это точно. Вот только в таком случае учителя окажутся в жутком дефиците. Может, имеет смысл подсуетиться заранее?

— А если не будет такого закона? У нас сейчас в двух реальных училищах из Городка шестнадцать человек учатся, по четыре человека в классе получится. Если взять Рысюхино и все остроги, в некоторых тоже семьи живут, человек сорок в сумме. Надо бы раза в два больше, чтоб затея смысл имела.

— Можно, в принципе, и с этим работать, но накладно получится. Если только будет гарантия, что они у нас работать останутся, в качестве квалифицированных рабочих.

— А куда им ещё деваться, ваше сиятельство! Вы бы, может, узнали в столице, а? Простите за дерзость…

— В чём же дерзость? Узнать надо бы. Кстати, Иван Антонович, вы почему молчите? В гвардии нашей, насколько я знаю, семейных хватает. Они своим детям образование дать не хотят, что ли? Только их одних на сколько классов хватит?

— Женатых хватает, ваше высокоблагородие…

— Иван Антонович, ну вы-то куда с титулованием⁈ Давайте без чинов!

— Как скажете, Юрий Викентьевич. Так вот, женатых в гвардии хватает, примерно треть. Дети есть пока не у всех, но у подавляющего большинства — малолетние совсем. Двенадцать лет и старше — только трое. Одна девчонка с Оксаной вашей всё в парниках возится, даже ночует большей частью в Форте. Пацанов двое, они в мастерских крутятся, один уже почти готовый слесарь. Все трое больше от такой учёбы возьмут, чем от любого училища.

— Возможно, но один момент: без документа об окончании восьмилетки, будь то реальное училище или что другое, в военное училище не возьмут. А без училища ни в гвардию не возьмёшь, ни звание не дашь.

— В родовую гвардию можно…

— На птичьих правах — да. Вы, Иван Антонович, озаботьтесь если не о поступлении детей гвардейцев в учебные заведения, то хотя бы о сдаче испытаний экстерном. Дело это не бесплатное, насколько я помню, но мы из бюджета гвардии оплатить можем себе позволить, равно как и дальнейшую учёбу. Лучше оплатить училище и потом забрать их себе, чем пытаться поступить на общих основаниях и затем гадать, куда выпускников определят для дальнейшей службы.

— Займусь этим, дело хорошее и важное. Семейным понравится, как нижним чинам, так и офицерам.

— Ладно, хватит сидеть, на улице светлее не становится. Давайте заедем к зданию «вроде как училища», посмотрим, что там и как, и двинем к лесу: прикинем, где можно поставить стометровый купол. Если не для учебно-производственной базы училища, то как острог для наших «лесовиков». И, чем боги не шутят, для своей лесопилки — специалистами Викентьевка поделится, или наших людей обучит.

Так и сделали. В здании нашёлся сторож, нанятый городской, на секундочку, управой. То есть, местные жители всерьёз считают свой Городок городом. Собственно, и я о том же думал, а как откроем реальное училище или училище профессиональное — даже формальным критериям Империи для города будет соответствовать.

Но речь не об этом. Здание на самом деле оказалось пригодным для размещения учебного заведения. На первом этаже пять комнат, пригодных под учебные классы, на втором — ещё семь. Плюс кладовки, учительская, кабинет директора, в полуподвале заготовки под мастерские. Дед нудит, что не хватает столовой, а ещё актового и спортивного залов, но такое редко где есть, и почти нигде — полным набором. Если сильно прижмёт, то одно из трёх подвальных помещений можно отдать не под мастерскую, а под столовую. Осмотрели, записали в блокноты кое-какие сведения, узнали, где можно найти планы здания и поехали дальше.

Поиски места для купола больше были похожи на оценивание того, какое место проще подогнать под установку. Просто нужно было разместить недалеко от лесовозной дороги, на возвышенности, чтобы дождём или талой водой не заливало, при этом около опушки. Но вот это самое «около» стало камнем преткновения! С хозяйственной точки зрения Иван Никанорович настаивал, чтобы от края купола до леса было не больше ста метров, а вот Старокомельский упирал на требования военной целесообразности и требовал минимум двести пятьдесят метров же открытого пространства, а лучше — четыреста.

Ух, и бой был! Дед прокомментировал фразой: «Как поссорились Иван Никанорович с Иваном Антоновичем. Почти классика». Но я своим ближникам поссориться не дал, пресёк прения указанием на один простой факт: единственное более-менее ровное и при этом возвышенное место находилось как раз там, где мы остановились, в двух с половиной сотнях метров от края леса, так что от кромки купола до первых кустов получилось около двухсот. Сошлись на том, что поставим здесь, но при условии, что кусты будут вычищены, а деревья как минимум прорежены на сто пятьдесят-двести метров вглубь от края. Напоследок замерили размер холмика, и я подровнял площадку — и по размеру, и по горизонту, а то маловата была. И на эту работу, которую опытный маг Тверди моего уровня выполнил бы едва ли не походя, потратил больше двадцати минут и почти весь свой резерв! Сливать досуха не стал, поскольку — Изнанка, какой бы мирной она ни прикидывалась. С другой стороны, если пересчитать на перемещённые кубометры грунта — хорошей артели на три дня работы хватило бы. Причём у них поверхность была бы взрыта, а у меня — дёрн, кое-где только порвавшийся, на плотной подложке, сапоги в грязи не утопают.

Осталось определиться, купол какого уровня заказывать. Или брать сразу дубль? Надо подумать, посчитать… А пока — доехать до жилья, а то уже темнеет. Чувствую, ночевать придётся в Городке, хоть ещё и не слишком поздно, но полностью стемнеет уже минут через десять, когда мы будем на полпути к куполу. Гостиниц в этом поселении по понятным причинам нет, но, надеюсь, место для ночлега мне найдут, и это не будет койка в казарме. На самый худой конец — лягу в фургоне, который для того и создавался.

Подобного экстрима не случилось, после простого, но сытного ужина в гарнизонной столовой меня разместили хоть в казарме, но в офицерской, которая больше соответствовала понятию «семейное общежитие». Сам Старокомельский, надо сказать, ночевал в точно таком же номере через коридор от меня.

Утром, хоть вчера и посидели немного, не без того, выехали из Городка на рассвете. Вот только рассвет в это время года поздний. Пока доехал до Лица, пока привёл себя в порядок, переоделся, перекусил на ходу вместо нормального завтрака, пока доехал до Смолевич — мой поезд десять минут как ушёл. Собственно говоря, это стало очевидно ещё когда проезжал через Алёшкино, но не разворачиваться же обратно? Потом, мало ли: пару минут наверстаем, и поезд может немного опоздать. Но — нет, не наверстали и не опоздал, разминулся с транспортом, несмотря даже на то, что Беляков со списком патентов и привилеев приехал прямо на перрон, чтобы мне не терять время на проезд через центр города.

Я, признаюсь, немного психанул: опять что-то мешает планам и снова нужно откладывать очередную поездку⁈ Вынул свиток с переносом на портальную площадку Минска — не достаёт! Ещё бы, больше тридцати четырёх километров по прямой. Я повернулся к шофёру:

— Поехали!

Боец полез за руль, а Архип Сергеевич спросил:

— Хотите поезд догнать? Или поедете на своём авто?

— Посмотрим, пока план немного другой.

Останавливался через каждый километр, плюс-минус. Наконец, на перекрёстке с дорогой, уходящей на Подгрушье, свиток «уцепился» за маяк. Отдал распоряжения гвардейцу, подхватил саквояж и сломал печать. Десять рублей расходов и почти час экономии времени. Надо, кстати, восполнить запас, и даже немного разнообразить его…

Глава 26

После хлопка переноса пару раз сглотнул, чтобы разогнать с непривычки заложившие уши пробки. Какой это я раз прыгаю? Один раз — когда только узнал о таком способе перемещения, учебный прыжок был, можно сказать. На днях — из Минска, и вот теперь — в Минск. Всего-то три перехода, некогда было привыкать. Да и дорогая это привычка, надо сказать. Кстати, надо зайти, оплатить будущее «удовольствие».