Рысюхин, графом быть - не в 21 играть (СИ), стр. 27

Затем приехали вновь установщики куполов, на сей раз с тремя стометровыми, для установки возле известнякового карьера. Правда, в имение ко мне они добрались только в два часа дня.

— Господа, мы же договаривались на утро!

— Увы, ваше сиятельство, так вышло. Но работы нам часа на полтора, так что засветло управимся. У вас же там сейчас середина октября ещё?

— Ну-ну. Да, на изнанке календарь на два месяца отстаёт, но вы не учитываете, что от портала до места установки около восьмидесяти километров по Изнанке.

— Кхм. Сколько⁈

— Примерно на половину пути, даже чуть больше, дорога хорошая, потому кусок просёлка… А вот последние тридцать — по сути, колея наезженная, там работы по дорожному строительству только-только начинаются. Практика показала, что дорога занимает три с половиной часа. Пока вы закончите со своей работой — уже стемнеет. Ехать ночью по изнанке, пусть даже «мирной», без нормальной дороги — не тот риск, на который можно идти без крайней на то необходимости.

— Не стану даже спорить. Так что же делать⁈

— Заночуем там. — Я пожал плечами. — Модульные жилые домики там стоят, купол вы установите. Может быть, не слишком комфортно, всё же это изначально передвижные казармы, но полностью безопасно.

— И когда мы в таком случае обратно вернёмся⁈

— Если выехать на рассвете… Часа в два дня будете на вокзале в Смолевичах. Так что работа, что могла быть сделана одним днём — займёт полные сутки, не считая дорогу от Минска сюда и от Смолевич до Минска. Цена опоздания на четыре часа.

Начальник приезжих специалистов, отвернувшись, в сердцах выругался — тихо, но эмоционально. Тем не менее, делать нечего, пришлось принимать мой план, как единственно реализуемый.

На карьере сборка техники шла полным ходом. Пока приезжие специалисты возились с разметкой на местности, определением реперных точек и прочими своими делами, у меня имелось время ознакомиться с ходом работ. Как меня уверили, осталось от силы пять дней работы на сборку и испытание всей техники, потом десять рабочих уедут, а остальные будут ещё две недели обучать моих рабочих. Точнее, неделя на обучение и ещё неделя — на работу под присмотром наставников.

Среди уже собранного оборудования была такая вещь, как тросовая пила. Дед мысленно ткнул меня локтем в ребро:

«Юра, лови момент! Спрашивай, изучай, осматривай! Запустить попроси!»

«Зачем⁈ Что ты так возбудился?»

«Дурень ты, Юра, порою редкостный. Это же, считай, твой траншеекопатель, только траншея тонкая и в вертикальной стене прорезается!»

«Хмммм…»

«Не „хмы“, а железное алиби: ничего ты нового не изобретаешь, просто чуть-чуть поменял конструкцию и назначение имеющегося серийного оборудования! Но чтобы прокатило — нужно изучить, при свидетелях, напоказ, если угодно. Так что иди — и учи!»

Мысль была здравая, так что пошёл учить, и в процессе так увлёкся, что не заметил окончания работ по установке купола, пока старший среди приезжих не подошёл ко мне для подписания акта приёмки работ. Зато интерес свой к машине обозначил весьма явственно, и изучал тщательно. Так что, глядишь, и смогу порадовать своих военных новой большой игрушкой в полной мере.

Оказавшись под куполом сборщики техники сильно повеселели. Да, домики защищены, есть амулеты, гвардейцы охраняют, опасных хищников вроде как нет — но, как сами потом признались, при работе волей-неволей, а оглядывались каждые несколько минут по сторонам, не крадётся ли кто. И такое напряжение выматывало больше, чем работа. Наутро мастер Шкрабин подошёл ко мне с общей просьбой:

— Ваше сиятельство! Дозвольте просьбу высказать?

— Да, конечно.

— Ваше сиятельство! Если сегодня дать людям отдохнуть, вне плана, просто от постоянного страха отойти? Мы не то, что наверстаем — в спокойной обстановке за три дня сборку и проверку закончим, вместо пяти!

— Ладно, но не за счёт сокращения испытаний! Лучше сделайте за четыре, чем после вашего отъезда что-то где-то отвалится!

На том и сошлись, а я, осмотрев напоследок ещё раз купола и то, как изменился вид плато после их установки, поехал домой — думать над проектом застройки появившегося защищённого участка.

Глава 15

Установщики купола умчались на станцию, тихонько, под нос, ругаясь на задержку. Сами себе злые Буратины, как дед говорит, и я с ним полностью согласен, именно эти самые и есть. Я же отправился, как и говорил сам себе, думать над проектом. Имею в виду — над готовым черновым проектом, точнее, тремя его вариантами. Выбирать, какой лучше, или что можно взять из одного в другой. Заплатил деньги за проект — а работать над ним самому приходится!

Но это я так, брюзжу. Потому как в проекте помимо «что хочется» есть очень-очень много деталей того, что именно, в деталях, и как всё делать. Грубо говоря, моя задача окошки подвигать, если не нравится расположение, или башенку из другого проекта приставить, а у проектного бюро это в десятки листов чертежей и спецификаций выльется. Посидел-посидел, да и подумал: а что это я один страдаю⁈ И пошёл со всеми материалами к своим жёнам. Точнее, не со всеми, то, что касается технической части им не интересно вообще, пусть над административным и гостевым куполами думают. Тем более, что у Ульяны уже есть какой-никакой опыт строительства гостиницы. Более того, им это в удовольствие будет, насколько я понимаю, пусть и будут демонстративно вздыхать да жаловаться на занятость.

Я же начал собираться ехать в Питер. Правда, сборы пришлось тут же отложить: из Смолевичей позвонили на мобилет, что расчистка участка под новую лавку закончена. И его готовы передать мне официально, под обязательство построить объект в оговорённые сроки. Пришлось ехать, смотреть и подписывать документы. Ну, насчёт «смотреть» — это довольно условно, снег сильно мешает. Я даже удивился, что давешние руины (или, скорее, их имитацию) стали сносить зимой, не откладывая дело до весны. Или что-то клюёт городскую верхушку в темечко, или, как думает дед, дело в том, что зимой тарифы на ряд работ выше. Поэтому в его мире зачастую предпочитают перенести земляные работы с осени на зиму.

Чисто внешне площадка хоть и носила следы неоднократной расчистки, изобиловала и сугробами, где-то присыпанными кирпичной пылью (откуда она в дощатых барках⁈ Печки ломали, что ли?), где-то золой и углём. Кое-где торчали какие-то палки или куски досок. Да и вопрос оставался: сугроб ли это, или припорошенная снегом куча песка либо строительного мусора? И у большинства этот вопрос остался бы без ответа до тех пор, пока снег полностью не сойдёт. Я же теперь какой-никакой, но маг Тверди, и даже кое-какие техники с методиками выучил! Так что топнул ногой… Потому ругнулся, расчистил ногой площадку от снега и топнул снова, уже по земле, послушал отзвуки… После чего повернулся к своему секретарю?

— Так, записывайте. Вон там, так… десять метров от южного края и два от восточного — угол подвала, обложенного кирпичом. Одна стена обрушена, остаток ямы завален строительным мусором и присыпан слоем снега толщиной до пяти сантиметров. Яму вскрыть, строительный мусор, включая остатки кирпичных стен, вывезти, котлован закопать. Далее. Гнилые доски в юго-западном углу, выкопать, увезти. Так, семь метров от меня в ту сторону… Отставить! Я тут стоять ориентиром не буду. Значит, хмм… От шестого с южного края столба в западном заборе два с половиной метра под тридцать градусов ко входу. Разлив химических загрязнений, не то мазут, не то масло, состав способен причинить вред здоровью. Пропитанный нефтепродуктами грунт изъять и вывезти, оставшуюся яму засыпать. Что ещё…

Я ещё трижды «простукивал» участок и надиктовал в общей сложности четырнадцать пунктов претензий, которые должны быть устранены до того, как я сочту участок подготовленным к строительству и приму его себе на баланс. Причём четыре пункта были вписаны исключительно для того, чтобы было от чего отказаться в случае, прямо скажем — торга. И ещё парочка пунктов не сильно важны, мне проще самому исправить, чем заставлять кого-то, Но для порядку — надо! Как говорит дед — «ибо!»