Деревенщина в Пекине 8 (СИ), стр. 9

— Нужно понять, с чем это связано, — он садится на краю кровати. — Понимаю, вы с ней сейчас в ссоре, но она знает о тебе достаточно, чтобы под давлением сказать лишнее. Даже то, чего не было — испуганный человек может подписать что угодно, если правильно давить.

От этих слов Хуан Цзяньру как будто сковывает изнутри.

Она стоит неподвижно, и Лян Вэй видит, как страх — настоящий, не тот театральный испуг, который бывает от неожиданности, а глубокий, холодный страх медленно захватывает её. Сначала выселение из квартиры, теперь арест Ши Тин. Два события за одни сутки, оба направлены в одну точку. Случайность? Или кто-то планомерно сужает пространство вокруг неё, убирая опоры одну за другой?

Она медленно опускается на кровать. Смотрит в потолок — неподвижно, с выражением человека, чей мозг временно отказался принимать новые данные и просто завис.

— У неё сейчас голова от страха не работает, потому что рядом сильный мужчина, — произносит До Тхи Чанг по-вьетнамски. — Давай. Включай мозги. Думай.

Лян Вэй понимает её без труда. За всё время совместной жизни у них сложился свой язык — не вьетнамский и не китайский, а то особое смешение, которое возникает в международных парах само собой, без договорённостей и усилий. Однажды просто замечаешь, что переключаешься между языками в середине фразы и ни один из вас не просит перевода.

— Хуан, — говорит он. — У тебя есть знакомые, которые могут поднять информацию из единого реестра досудебных расследований? Нужно знать статью и какой орган инициировал дело.

— Можно попробовать, — произносит она тусклым, отстранённым голосом. — Только зачем? Что это изменит?

— Ты переживаешь по этому поводу — разве этого мало? — произносит он терпеливо, но без мягкости. — Нам нужно понять, откуда растут ноги. Есть два варианта. — Он загибает пальцы. — Первый — это идёт оттуда же, откуда пришёл приказ о твоём выселении. Тебе в таком случае повезло — ты вовремя уехала, он тебя не достал напрямую. Теперь пытается через неё. Возможно, он ещё не знает, что вы в ссоре, рассчитывает, что Ши Тин передаст тебе нужное давление. — Пауза. — Второй вариант — это центральный аппарат департамента внутренней безопасности. Это другой масштаб, другие инструменты и другая логика.

— Всё может быть, — произносит Хуан. — Узнать правду будет непросто.

— Хуан.

Она не реагирует.

Лян Вэй встаёт, подходит к ней и двумя пальцами поднимает подбородок полицейской — не грубо, без резкости, но так что она вынуждена смотреть ему прямо в глаза.

— Послушай меня, — говорит он тихо, но чётко. — Ты пришла сюда вчера ночью. Ко мне, в трудный момент, с одной сумкой в руках. Это что-то да означает. — Он не отпускает её подбородок. — Ты на моей территории, под моей защитой. Я несу за тебя ответственность, пока ты здесь — и это не просто слова. Так что у нас сейчас есть выбор. Либо ты включаешься, и мы разбираемся с этим вместе, либо забываем всё, что случилось за эти восемь часов. Ты берёшь сумку и уходишь. Извини, но нам нужно сразу разобраться в иерархии.

Из её глаз уходит пустота. Появляется что-то живое и осмысленное — не бодрость, не уверенность, пока просто способность думать.

— Извини, — произносит она тихо. — Как-то всё нахлынуло резко. Я была не права. — Короткий выдох. — Нужно мозги включать, а не в потолок смотреть.

— Вот именно, — он отпускает её подбородок. — Ши Тин тебе как сестра. Да, отношения у вас временно натянутые — это осложняет ситуацию, но не отменяет главного. У вас с ней столько общего — столько лет совместной работы, совместного знания — что чётко провести процессуальную черту между тем, что касается тебя, и тем, что касается только её, следователи не смогут. Это объективная реальность, которую нужно учитывать, а не бояться. Нам нужна статья и орган. Быстро. Есть кто-то, к кому ты можешь обратиться прямо сейчас?

Хуан несколько секунд молчит, собирая мысли в рабочий порядок.

Она берёт телефон и начинает быстро набирать сообщение. Пишет человеку, которому не нужно долго объяснять контекст и отправляет.

В комнате повисает ожидание.

До Тхи Чанг встаёт с кровати, уходит в ванную. Слышно, как льётся вода. Лян Вэй сидит на краю кровати, глядя в пол. Хуан держит телефон в руках, смотрит на экран.

Через несколько минут звонок.

Полицейская нажимает на громкую связь. Мужской голос без лишних приветствий сразу переходит к делу:

— Хуан Цзяньру, я проверил информацию по твоему запросу. — Слышно лёгкое движение — человек на другом конце смотрит в экран или в распечатку. — Вот в чём ситуация. В едином реестре ЕРДР всё закрыто. Она в базе есть, номер дела присвоен, но орган, инициировавший производство, статья, мера пресечения, предъявленные обвинения — ничего нет в открытой части. Полностью засекречено.

— Понятно. — Хуан говорит ровно, без интонации. — Спасибо, ценю твою помощь.

Звонок завершается и снова в комнате тишина.

Лян Вэй смотрит на телефон в её руке, потом поднимает взгляд на Хуан. Закрытый реестр — это не рядовое уголовное дело, не бытовая статья, не финансовое нарушение. Закрытый реестр означает структуру, которой не нужна публичность и которой не нужно ни перед кем отчитываться. Таких структур в стране немного, и все они работают по одним и тем же неписаным правилам.

До Тхи Чанг появляется в дверном проёме и бросает на Лян Вэя один короткий взгляд, требующий действий.

— Ладно, — он встаёт с кровати и подхватывая телефон. — Займусь этим вопросом сам.

Лян Вэй набирает номер, прикладывает телефон к уху и ждёт — стоя посреди комнаты в одних боксёрах.

— Привет, Бай Лу. У меня к тебе разговор, не телефонный. Нужно встретиться, срочно. Есть время?

— Я сейчас еду в университет, — раздаётся негромкий голос. — Свободного времени максимум пять минут, не больше. Скоро буду проезжать мимо тебя — можешь спуститься, поговорим у машины. Если пяти минут не хватит, поедешь со мной до университета и проводишь до аудитории. Вместо пяти будет двадцать.

— Отлично, понял! Выхожу встречать.

Под взгляды двух женщин он начинает стремительно одеваться. Первые попавшиеся брюки с пола, футболка, куртка. Уже на выходе обнаруживает, что второпях обул левый ботинок на правую ногу — останавливается на секунду, переобувается без особых эмоций. В коридоре, на ходу к лифту, пытается застегнуть куртку.

В комнате становится тише.

Хуан Цзяньру смотрит на закрытую дверь несколько секунд, потом переводит взгляд на вьетнамку.

— Странно всё это, — в голосе звучит не скептицизм, а что-то похожее на искреннее недоумение. — Я, сотрудник столичного управления полиции, со всеми положенными допусками и связями — и не могу справиться с задачей. А восемнадцатилетний студент — сможет. С трудом в это верится.

— Ты не до конца знаешь его ресурсы. В том числе знакомства, — рассудительно отвечает До Тхи Чанг. — Он может и не развеет тучи, если те люди не захотят помочь, но ты упёрлась в свой потолок. Твой уровень, уровень твоих коллег-следователей — туда доступа не хватает, всё закрыто. А он может обратиться к людям, у которых уровень выше, — она смотрит на Хуан ровным взглядом. — Другое дело — захотят ли они помогать. Будем надеяться, что наш Лян Вэй умеет быть убедительным, когда это нужно.

Полицейская молча встаёт с края кровати и пересаживается в кресло у окна. Опускает локти на колени, смотрит вниз, на собственные руки. Какое-то время молчит — не потому что нечего сказать, а потому что внутри идёт какая-то своя, невидимая работа.

— Мне вот всё интересно было, — произносит, не поднимая взгляда. — Почему ты ко мне такая добрая? В чём загвоздка? — Короткая пауза. — Чем я тебя так привлекаю? Для тебя же наши с ним отношения не приносят никакой пользы.

— Я отвечу, — произносит вьетнамка. — Но подними глаза для начала. Не надо из себя принцессу корчить. Если ты всерьёз хочешь услышать ответ — смотри на меня.

Полицейская поднимает взгляд.

— Не подумай, я без задней мысли. Просто никак не отойду от всего. Голова кругом ходит. Столько разных мыслей.