Мир наизнанку 1 (СИ), стр. 25

Куда там. Такеши уже присел рядом, а над ним склонились две старшеклассницы.

— Что случилось?

— Нога? Пошевелить можешь?

Я сидел, держась за бедро, и чувствовал, как горит лицо. Только что шёл, собой любовался, а теперь девчонки спрашивают, могу ли я ногой пошевелить. После сотен драк, после всех, кого угробил, вот так разложиться посреди школы.

— Сейчас встану. Всё нормально.

— Не дёргайся пока.

Одна придержала меня за плечо.

— Потянул, наверное. Лёд бы приложить.

— Я до медпункта донесу, — предложила вторая и уже попыталась подхватить меня на руки.

— НЕ НАДО. Я сам. Спасибо. — Осторожно убрал её руку, кое-как поднялся и привалился к стене. На левую ногу опираться можно, правую лучше пока не трогать.

И ЭТО ОТ ОДНОГО УДАРА, БЛЯДЬ⁈ Я ведь даже ни с кем не дрался! Мяч пнул — и готов⁈ Чё за хня⁈ В прежнем теле часами мог махаться, по развалинам бегать, с крыши на крышу прыгать. А этому, оказывается, достаточно один раз ногу выше башки поднять — и всё, кирдык⁈ Тренироваться, тренироваться и ещё раз ТРЕНИРОВАТЬСЯ!

Такеши тем временем собрал учебники и запихнул их в сумку.

— Спасибо, — сказал я девушкам ещё раз. — Мне уже лучше. Мы пойдём.

— Точно помощь не нужна?

— Точно. Такеши, пошли.

Он подхватил меня под локоть.

— Иши, ну давай всё-таки в медпункт. Ты же на ногу наступить не можешь!

— Мужики по врачам не бегают.

Такеши посмотрел на меня.

— Сильно тебя всё-таки головой приложило. Все мужчины к врачам ходят. Особенно если врач — милая женщина.

Спорить я не стал. Сейчас бы до парты доковылять и сесть.

До нашего класса «А» добирались медленно. Я старался идти как обычно, но стоило перенести вес на правую ногу, приходилось снова хвататься за Такеши.

Он открыл дверь, и класс разом повернулся к нам.

— ИШИ-КУН!

— Ты вернулся!

— Мы так скучали!

Несколько девчонок вскочили с мест. Я едва успел переступить порог, а меня уже обступили.

— Ой, ты почему хромаешь?

— Голова не болит?

— Тебе точно можно было в школу?

— Он Такеши-куна от мяча спас! — сообщила одна из девушек.

— И раненый всё равно учиться пришёл. Вот это отличник!

— Такой храбрый, ХОТЬ И ПАРЕНЬ!

Я посмотрел на последнюю. Она улыбалась, вполне искренне, и я решил, что разбираться с этим «хоть» буду когда-нибудь потом.

— Спасибо, народ. Правда. Только у меня после аварии с памятью плохо, я вас пока не помню. Не обижайтесь. Я присяду, если вы не против, хорошо?

Девчонки расступились. Доковылял до парты у окна и опустился на стул, осторожно вытянув ногу. Сесть-то сел, а бедро всё равно ныло.

— Так, все по местам.

В класс вошла женщина лет сорока в строгом сером костюме. Танака-сенсей. Имя я вспомнил сразу, а следом — что она преподаёт японский и литературу. Иши её уроки любил. Надо же, его память сегодня хоть что-то вовремя подсказывает.

— Сато-кун! — взглянула училка на меня. — Рада тебя видеть. Как самочувствие?

— Всё хорошо, Танака-сенсей, благодарю.

Вру уже который раз за утро.

— Тогда начинаем. Сегодня продолжаем «Повесть о Гэндзи». Заданные главы все прочитали?

Кто-то ответил, остальные зашуршали страницами.

Я тоже полез за учебником. Что ещё за Гэндзи? Иши хоть читал эту повесть? И тут кое-что вспомнилось. Обрывки, мол, красивый принц, женщины, его похождения. Не то чтобы весь сюжет, но отдельные куски. Я даже удивился: раньше из памяти прежнего хозяина тела хрен что вытянешь, а сегодня само вспоминалось.

— Сато-кун, поделишься своим мнением?

Я поднял голову.

— О чём?

— О поведении Гэндзи. — улыбнулась училка. — Мне говорили, ты дома занимался, пока был на больничном.

За соседними партами повернулись ко мне.

Вот спасибо. Я ещё сумку разобрать не успел, а уже отвечать надо. Мы с Рэйкой математику так-то в основном учили, в химии разбирались. Про этого любителя баб я сегодня впервые услышал.

Ну, попробуем.

— Мне кажется, Гэндзи не такой уж простой, — начал я. — Он прекрасно знал, что красивый и женщинам нравится. И своим положением тоже пользоваться умел.

Танака кивнула.

— Продолжай.

Я на секунду задумался, собирая в голове то немногое, что подкинула память.

— Время тогда другое было, понятно. Но пользоваться человеком, потому что он тебя любит, всё равно нехорошо. Женщины к нему всерьёз, а он смотрел, что от них получить можно. По-моему, если уж с кем-то сходиться, то чтобы обоим хотелось. А не потому, что через неё удобнее свои дела устроить.

В классе стало тише.

— Сам-то Гэндзи добивался чего хотел и шёл дальше, — добавил я. — А ей, обманутой им, потом что делать? Она ведь верила. Так можно человеку всю жизнь испортить. И какая разница, красивый ты или принц?

Несколько девушек кивнули. Одна что-то шепнула соседке.

— Очень хорошо, Сато-кун, — сказала Танака. — Ты стал более серьёзно рассуждать. Вижу, дома время зря не терял.

Я кивнул, будто действительно все выходные над этой повестью просидел, и открыл тетрадь.

Учительница продолжила разбор. Я слушал, кое-что записывал, но то и дело отвлекался на ногу. Пробовал устроить её поудобнее — бесполезно. Особенно противно было вспоминать, как гордо шёл по коридору до падения. Красивый, храбрый, блядь. Только в целом тот ещё развалюха. Нужно что-то делать. Найти спортзал. Начать тренироваться. Иначе какой я нахрен мужик?

За окном пролетела птица. Свободная, сильная.

А я застрял в теле красивого слабака, делаю вид, что меня интересует древняя японская литература, и пытаюсь не влюбиться в свою будущую сестру.

Богиня, ты этого хотела⁈

На физкультуру я плёлся с одной мыслью: сесть бы где-нибудь и чтобы до конца урока никто не трогал. Нога после утреннего подвига всё ещё ныла. Вон скамейка у стены — самое то.

— Девочки, ко мне! — рявкнула Ямада-сенсей.

Я посмотрел на физручку. Метра два ростом, плечи широченные, руки толщиной с мои бёдра. В прежнем мире я бы сначала проверил, не мутант ли, а уже потом знакомиться полез.

— Сегодня футбол на мини-поле. Мальчики, берёте ленты и в малый зал. У вас художественная гимнастика!

Парни потянулись за ленточками. Такеши уже добыл розовую, с блёстками, и водил ею перед собой, что-то напевая. Остальные тоже не возражали. Девчонки тем временем перетягивали шнурки, разминались и выясняли, кто с кем будет играть.

Я посмотрел на скамейку, потом на Такеши. Отсидеться мне, похоже, не дадут. Сунут такую же хрень — и крути. И меня осенило:

— Ямада-сенсей! А можно мне тоже футбол?

В спортзале будто всё поставили на паузу. Все уставились на меня.

Такеши вообще выронил ленту:

— Иши, ты что несёшь?

Учительница посмотрела на меня.

— Сато, повтори-ка. Мне показалось, или ты сказал «футбол»?

— Да. На воротах постою. Бегать пока не могу, нога болит. А ловить руками — запросто.

Ямада подошла ближе.

Чтобы посмотреть ей в лицо, пришлось задрать голову.

Она пробасила:

— Ты понимаешь, что там по мячу бить будут? И бить сильно.

— Понимаю.

— Девочки, Сато. Со всей силы.

— Так я потому и прошусь.

Она некоторое время разглядывала меня.

— После аварии с головой точно всё нормально?

Да сколько можно про голову спрашивать⁈

— Сенсей, я просто хочу попробовать что-то новое. Всю жизнь кручу ленточки — надоело.

Ложь конечно. Я понятия не имел, как крутить эти ёбаные ленты.

— А нам как играть? — спросила одна из девчонок. — Я не смогу по воротам нормально ударить, если там Иши-кун.

— Вот именно! — поддержала другая. — В лицо ему попадём, потом что?

— Или с ног собьём. Он же хрупкий.

Я закрыл глаза.

Хрупкий. Господи, дай мне терпения. Я рейдеров голыми руками душил, а здесь меня от футбольного мяча оберегают ЁПРСТ! Я ПРОСТО НЕ ХОЧУ ОПИДАРАСИТЬСЯ С ЛЕНТОЧКАМИ! ПУСТЬ ХОТЬ ЕБАЛЬНИК МНЕ МЯЧОМ В МЯСО РАЗЪЕБУТ!