Таверна КФС (СИ), стр. 5
Отец усмехнулся:
— Семь, семь! Только твой — вот, этот кувшин… — Он указал на ближайший ко мне сосуд. — И не больше полчашки масла!
Хех! Ну, картошка фри, считай, у меня в кармане!
И уже не надо будет хворост делать, можно нормальную толщину брать. Так и расход масла меньше будет, и хоть и слабым, но ароматом риса не напитается. Вот, из одной крупной картошки фри и сделаю!
Остался вопрос с пюре… Могу из второй картошки попробовать натолочь немного пищи богов. Один рецепт — один удар. Два рецепта — двойной удар!
Спросил отца:
— А, сливочное масло есть?
Тот кивнул:
— В леднике немного есть. Но я не понял — тебе сливочное масло или растительное надо?
— И то, и то!
Отец ещё раз посмотрел на меня, как на бесперспективного, но вздохнул:
— Сливочного масла возьмёшь не больше одной ложки. И если ты думаешь, что сам будешь завтра кашеварить, то, конечно же, нет — только под надзором матери. Иначе, ты мне всю кухню уничтожишь. И не забывай — всё, что наготовишь, сам потом на ужин съешь!
Я растянул губы в улыбке:
— Вот это — вряд ли! — А на недоумённый взгляд отца, улыбнулся ещё шире. — Вы сами всё сметёте. Мне даже кусочка не оставите!
— Ну-ну…
Впервые отец усмехнулся добродушно. Будто, я хорошую шутку сказал, и он оценил.
Я же усмехнулся про себя…
Ну посмотрим, что ты скажешь ПОСЛЕ того, как попробуешь мои блюда из картошечки!
Глава 4
Глава 4
Из кухни мы выходили вместе с отцом и застали в коридоре мать, натирающую тряпкой пол.
— Ты куда⁈ — К матери тут же метнулся отец и аккуратно поднял её с пола. — У тебя же спина!
Действительно. Мать стояла полусогнутой и схватилась за поясницу левой рукой.
— Ой… Ой… — Поёрзав спиной вправо-влево, мать смогла выпрямиться почти полностью, и тут же перешла «в атаку» на мужа. — Ну, не могу я в такой грязи! Хоть чуть-чуть, да приберусь!
— А потом, стоять целый день не сможешь, и мы опять не откроемся!
Мать упёрла руки в боки:
— И, что ты предлагаешь? Совсем не убираться⁈
Отец мотнул головой:
— Пусть, Хайнц поможет!
На что мать всплеснула руками:
— Ещё чего не хватало! Он в прошлый раз ведро перевернул. Лужу не убрал, и доски в одном месте вздулись. Мало того — за счёт воды по всему полу грязь только разнёс!
— Да, глупость сморозил… — Но отец не сдавался. — Ну давай, я этим займусь!
— Ага, конечно! Сейчас ты должен идти в лес — заготавливать дрова. Если ты вместо этого уборкой займёшься — то, что будет? Без дров ночью будет холодно, и кухонную печь завтра мы тоже не разожжём. Чем людей кормить будем, если они, вообще придут к нам есть⁈
Отец набрал в лёгкие воздух, чтобы что-то ответить, но я решил вмешаться:
— Я сделаю!
Родители вмиг перевели взгляды на меня, и эти взгляды мне не особо понравились. Обычно, с такой опаской смотрят на разгорающийся пожар в лесу и думают: а не дойдёт ли этот пожар до их деревни и не спалит ли их хаты…
Может, я и утрирую, но не особо-то и сильно.
Пока меня опять не послали… рубить палкой крапиву за сараем, я приподнял обе руки вверх вперёд ладонями:
— Я буду аккуратен!
Отец выгнул правую бровь:
— Ты?
На что я пожал плечами:
— Пусть, мама за мной присмотрит. Я же завтра буду работать на кухне под её присмотром. Неужели, это легче, чем помыть полы?
Родители переглянулись, и уже мать выгнула правую бровь вверх:
— Ты разрешил Хайнцу поработать завтра на кухне⁈
На это, отец тактично съехал:
— Под твоим присмотром ведь! Вот сейчас, как раз, и проверим, как он сможет поработать под твоим присмотром. Ну, всё! — Чмокнув мать в губы, отец бодрым шагом потопал в направлении кухни. — Я по дрова!
Мать тяжёлым взглядом проводила отца, пока он не скрылся за поворотом, а потом перевела этот же тяжёлый взгляд на меня.
Хм… походу, допустят ли меня завтра на кухню будет решаться именно сейчас.
Я закатал сначала левый рукав, затем -правый, молча подошёл к тряпке на полу и, встав на колени, продолжил намыливать кусочек пола.
Тёр сильно, но свои движения старался контролировать. Не хватало мне сейчас ведро перевернуть… Мне тогда завтра не видеть кухни, как своих ушей!
Когда тряпка перестала мылить, аккуратно сполоснул её в ведре, отжал, затем собрал грязную мыльную пену с обработанного пятачка и снова сполоснул.
Глядя на мои действия, мать молча взяла с пола кусок мыла и нож и настрогала мелкой стружки мыла на новый пятачок пола.
Угу, принцип ясен. Моем, растирая тряпкой мыльную стружку, смываем, переходим на новый участок.
Намылив тряпкой новый пятачок, сунул её в ведро и спросил:
— Где сменить воду?
Мать молча кивнула мне в сторону кухни и, взяв ведро, я пошёл за ней.
Под её молчаливый и задумчивый взгляд, грязную воду я вылил прямо во дворе, а вот чистой наполнил ведро из колодца. Оказывается, и свой колодец тут тоже имеется. Направо от кухни — за мастерской.
Три часа с гаком ушло на то, чтобы отмыть коридор, зал, кухню и лестницу наверх. Она оказалась за неприметной дверью в коридоре. И эта лестница наверх вела на жилой второй этаж. Но там я полы уже не мыл. И так три часа в позе «зю» по полу ползал, да за водой бегал!
Не, надо срочно поднимать с колен нашу таверну и нанимать персонал обратно. И уборщицу! Уборщицу в первую очередь!
— О-о-ой…
Разогнувшись, я схватился ладонями за поясницу, хотя болело с непривычки у меня всё — и руки, и спина, и ноги. Голова только не болела, но как известно: Голова — это кость, а кость не болит…
А если серьёзно, то завтра мышцы по всему телу забьёт молочной кислотой. Каким макаром я, вообще, смогу двигаться — большой вопрос! Видимо, придётся, как проснусь, заняться физ. нагрузкой через боль. Ведь если не разгоню молочную кислоту — то, не смогу даже толком с кровати встать, а у меня завтра важный день на кухне!
Мать прошла по чистому полу в зале, и, посмотрев на меня, покачала головой:
— Надо же… справился!
В её глазах виднелся чистый шок. И этот шок виднелся всё время пока она срезала мыльную стружку на пол, а я убирался. Только однажды, когда я задницей случайно перевернул ведро, этот шок из глаз ушёл, но я тут же собрал тряпкой всю воду обратно, и шок снова вернулся.
— Уй… — Сев на стул за ближайшим столиком, я поморщился, но всё же улыбнулся. — Я старался. Но не как обычно. В этот раз, я старался в первую очередь ничего не сломать.
Мать покачала головой, но ничего ответить не успела, так как, с кухни раздался звук хлопнувшей двери, и через пяток секунд в зал, почёсывая затылок, зашёл отец.
Он покрутил головой, глядя на отдраенный пол и посмотрел на мать:
— Это что, сделал Хайнц⁈
На что женщина развела руки в стороны:
— Я сама в изумлении. Он даже ведро всего лишь раз перевернул. Причём, сам же всё исправил!
Отец хмыкнул:
— Ну вот, видишь! Возможно, он нам на кухне завтра даже ничего и не сломает.
Мать задумалась, затем пожала плечами. Мол, а вдруг я и правда завтра ничего не сломаю? Во всяком случае, такая мысль у неё теперь в голове появилась. А раньше, похоже, подобная мысль была бы чистой воды кощунством.
Фух! Ну, экзамен я, вроде, прошёл!
Точнее… зачёт получен, и к экзамену я допущен, а сам экзамен будет завтра на кухне. И если я там полку с маслами переверну — это будет однозначный неуд…
— О-о-й…
Я неудачно облокотился на спинку стула, и поясница вновь заныла.
Отец смерил меня задумчивым взглядом, после чего, усмехнулся:
— Всё равно, завтра на ужин сам съешь всё, что «наготовишь».
Да что он заладил со своим ужином?
У меня несколько другие планы на завтрашний день. Но это я уже непосредственно с матерью на кухне обсужу.
После такого продуктивного вечера, мать загнала меня к колодцу обмыться — а вслед за мной, такой же холодный душ принял и отец.