Таверна КФС (СИ), стр. 21
То, что сметана тут, в принципе, существует, я узнал из памяти Хайнца. Чуть -чуть напряг память, и эта информация всплыла в моей голове.
Обычно тут делали домашнюю сметану — просто оставляли скисать молоко, а верхнюю скисшую часть из сливок сметали в отдельную посуду — потому, и сметана. Но кроме домашнего изготовления, тут можно было купить любую молочку и у молочника — причём, с доставкой на дом. Молочник каждое утро ездил на своей повозке по городу и звенел в колокольчик. Кому нужна была молочная продукция, ну и само молоко — выходили на улицу и затаривались.
Удобно!
Зайдя на кухню, я залез в подпол, набрал картошки, лука и сморчков.
Сегодня надо сделать наивкуснейшее блюдо с грибами. Что именно? Конечно же жареную картоху с грибами!
По интенсивности вкуса жареную картошку с грибами ставят на один уровень со стейком… Не по цене, не по сложности приготовления, не по эксклюзивности ингредиентов. По вкусу!
Это то блюдо, которое даёт максимум вкуса из самых простых ингредиентов.
Хотя, у меня эксклюзивный ингредиент, всё-таки, будет — сморчки! Так что будет ещё вкуснее, чем с какими-нибудь условными шампиньонами.
Помыв картошку и лук, почистил эти овощи, порезал картошку на кубики и поставил жариться на рисовом масле с добавлением ложечки сливочного.
Две минуты дать прижариться, перемешать, повторить.
Во вторую сковороду я нарезал лук полукольцами и только начал его обжаривать, как вниз спустилась мать.
Она тут же потянула воздух носом и по запаху подошла ко мне вплотную:
— Это что за запахи такие? Уже начал готовить своё блюдо?
Хех! Запах жареной картошки и луковой зажарки — что может быть лучше⁈ Ещё бы она на запах не прибежала.
Потянув носом пару раз шикарнейшие ароматы, она погрозила мне пальцем:
— Отравишь отца — прибью!
После чего, вышла на улицу умываться.
Следом, на кухню зашёл отец. Он точно также, как и мать до этого, принюхался к ароматам, витавшим на кухне, после чего поставил маленький горшочек со сметаной на стол.
Вовремя!
У меня как раз лук со сморчками спассеровались до нужной кондиции, и я тут же ввёл в это великолепие пару ложек сметаны. Минута на огне, чтобы сметанка разошлась, и я вывалил эту заправку в сковородку к обжаренной картошке.
Всё, готово!
Пока выкладывал жареную картошку со сморчками в сметане на тарелку, чуть слюной не подавился.
В идеале, надо было бы ещё добавить немного чесночка к сморчкам и сметане, да присыпать в тарелку сверху укропом, но и так пахло просто изумительно.
Только я наложил картохи в тарелку и положил её на стол перед отцом, как с утренних процедур на кухню вернулась мать. Ещё раз вдохнув божественный аромат, расширив свои ноздри, она молча подошла к столу и встала за спиной отца.
Тот скосил на неё взгляд, но тут же вернулся к своей тарелке, наколол двузубой вилкой картошки вместе с луком и сморчком и, помедлив секунду, съел.
— Ну, как? — Из-за его спины спросила мать.
Отец помолчал немного, наколол на вилку добавки, отправил её тоже в рот и, наклонив голову на бок и закатив глаза, издал звук:
— М-м-м-м… — После чего, повернул голову к матери, дожевал и, покачав головой, ответил крайне спокойным тоном. — Это самое вкусное, что я ел в своей жизни…
Внутри меня тут же расползлось чувство удовольствия.
Хе-хе! Наш человек! Тоже грибная душа — как и я!
Очень захотелось наложить порцию картошки и себе, но я сдержался — у нас же типа эксперимент.
Эх! Но какой же запах…
Глава 16
Глава 16
А вот отец сдерживаться не стал — молча, сам наложил себе добавки и просто проигнорировал непонимающий взгляд матери.
Правда, добавку съел со скоростью пулемёта, потом вскочил из-за стола и наигранно бодро поинтересовался у меня:
— Ну что, готов⁈
Я как пионер — всегда готов, но надо бы уточнить:
— К чему?
— Надо бы в порт сходить — до открытия таверны.
— А, готов, конечно!
Отец поцеловал мать и пошёл на выход с кухни:
— Что стоишь, тогда? Идём!
Мне осталось только пожать плечами и пойти вслед за отцом.
Второй раз, как я вышел из таверны на улицу. И если в первый раз я просто крутился на пяточке у таверны — то, теперь, шёл за отцом в порт, с любопытством оглядываясь по сторонам.
А тут, всё-таки, симпатичненько — аккуратные каменные домики везде, ухоженная дорога и мостовая.
Приятно! И это — всего одна улица до порта, даже не сам город по-сути-то!
Пока я глазел по сторонам, отец чуть притормозил, поравнявшись со мной и спросил:
— А вот эти… как их там?
— Сморчки?
— Да. Они, говоришь, безопасные?
Я кивнул со знанием дела:
— Да. Сегодня сам убедишься…
— Угу… — Отец кивнул какой-то своей внутренней мысли. — И в лесу, говоришь, их много? Грибов этих — сморчков?
— Просто навалом! Видимо, год грибной вышел.
— А хранятся они как?
Я пожал плечами:
— Сушатся и лежат сколько угодно. Потом, просто в воде замачиваешь и готовишь. А ты это к чему спрашиваешь?
Отец потёр подбородок и скосил на меня взгляд:
— Да можно будет набирать, когда за дровами ходить будем…
На моём лице непроизвольно расплылась улыбка:
— Что, очень понравились?
Отец же усмехнулся:
— Недурно вышло! И калтофель и сморчки к нему — всё хорошо получилось. Я вот думаю, купить ещё не два мешка калтофеля — а четыре. А, может, и пять! Он и продаётся хорошо, и сами есть будем… Так что, пойдёшь сегодня со мной в лес? Я дров нарублю, а ты как вчера — грибы собирай…
Не, ну картошка со сморчками, с луковой зажаркой, да в сметанке — это убойное сочетание, тут бесспорно!
Отец, вон, явно покорён и захотел сверху намеченного картошечки закупить, да и грибов собрать побольше — пока сезон сморчков. И я его понимаю!
Мало того — я только «за», что и сразу же озвучил:
— Конечно! Можем просто в другом месте в лес зайти, чтобы новый пятачок леса от грибов очистить.
Отец кивнул:
— Вот, и ладно!
После чего, опять прибавил шагу, выйдя вперёд.
Мимо, с грохотом проехала телега, запряжённая в пару коней-тягачей…
А мы, кстати, уже приближались к порту — до него всего метров двести оставалось, и уже открывался вид на ряды пирсов.
Я насчитал их пять штук — длинные деревянные полосы, уходящие метров на сто в море. И семь кораблей, что были сейчас пришвартованы к этим пирсам.
Отец прошёл ко второму пирсу и бодро взобрался по трапу на видавшее виды пузатое торговое судно.
Прямо на палубе стояла стойка, за которой стоял низкий полноватый одноглазый мужик. А на стойке лежало разное — и продукты поштучно, и ткани небольшими отрезами, и какие-то мешочки…
В общем, это были явно экземпляры его товаров. Сами же товары, видимо, находились в трюме, и сейчас два тощих мужика, как раз, поднимали из него несколько мешков.
Покупатель вскрыл все три мешка, придирчиво осмотрел внутренности и махнул рукой двум здоровякам, что стояли рядом с ним.
Те завязали тесёмки, похватали мешки, один взял один мешок, а другой — сразу два взгромоздил себе на горб, и отправились вниз с трапа. Покупатель же расплатился с торговцем и последовал вслед за грузчиками. «Магазин» опустел.
Подойдя к продавцу, отец протянул вперёд руку:
— Привет, Литугенус!
Тот пожал руку и поздоровался витиевато:
— Пусть, благодать спустится на твою голову, Ульф!
Отец кивнул на меня:
— А это, мой сын — Хайнц.
Торговец приложил два пальца себе ко лбу:
— Пусть, болезни не коснуться тебя.
Я на автомате буркнул в ответ:
— И вам не хворать.
Руку Тристан протягивать не стал, видимо, с детьми не здороваются.
Отец же, пристально разглядывая выложенное на прилавок, пошёл в левую сторону, пока не дошёл до лежащей на прилавке картошки.
Ткнув в неё пальцем, он лениво поинтересовался: