Мама на праздник для дочери дракона (СИ), стр. 3

Изготавливать игрушки я научилась в приюте.

Детишки и сейчас их делают для праздничных ярмарок, где сами и продают. Каждый старается вложить в игрушку свой вид магии, чтобы его натренировать и сделать нечто уникальное.

Сами куклы у меня получались легко – красивые, изящные, с разным характером. Я всем придумывала не только имя и историю жизни, но и мечты, желания. А ещё вкладывала в игрушечное тельце маленькое сердечко. Куклы выглядели, как живые и всегда радовали маленьких хозяев.

Поэтому их охотно приобретали.

И я стала совершенствоваться. Научилась делать ножки и ручки на шарнирах. Придумала особенную подставку и, если куклу покупают для коллекции – фигурку можно зафиксировать в вертикальном положении, а потом временно отключить заклинание и снять для игры.

В старших классах у меня нашли склонность к целительской магии и начали обучать её азам.

Поэтому Академию я окончила целительскую, но дополнительно посещала занятия на факультете артефакторов.

Кукол я продолжала делать всё это время и постепенно начала добавлять им магические свойства. Крошечные сердечки стали артефактами и теперь могли укреплять здоровье, вылечивать простые детские хвори, улучшать сон, снимать дурные эмоции, и даже уменьшать боль от прорезывания зубов – однажды у меня заказали погремушку для этой светлой цели, так в ассортименте появился новый довольно популярный товар.

К окончанию Академии у меня уже были накоплены кое-никакие средства. Их я вложила в открытие магазинчика: «Игрушки с сердцем».

Игрушки моего производства довольно дорогостоящие, поэтому я закупаю недорогие поделки у мастеров в деревнях и тоже продаю. Ещё принимаю на реализацию изделия некоторых сирот – постепенно среди них у меня появились ученики.

За год дело пошло на лад.

Я придумала, как сделать у игрушечного постамента эффект музыкальной шкатулки и моих кукол стали ценить дороже. Даже пригласили вступить в Обществе коллекционных игрушек, чтобы куклам можно было регистрировать паспорт для продажи коллекционерам.

Дамы из Общества прониклись сочувствием к моей сиротской доле и познакомили с герцогиней Терезой Мандион, которая теперь помогала найти влиятельных заказчиков.

Я собирала деньги, чтобы выкупить здание, в котором находился магазинчик, а жила там же, на втором этаже.

И вот недавно всё пошло кувырком.

1.6

Магазинчик выкупил… барон фог Брюз и попросил съехать в кратчайшие сроки. К тому же отказался вернуть деньги, уплаченные за аренду.

Я поговорила с адвокатом и поняла, что судиться с бароном обойдётся дороже, чем уплывшая сумма.

И тут на помощь пришла… директриса приюта. Она позволила временно открыть лавочку в первом этаже здания приюта, которое фасадом выходило на проходную улицу. В помещении раньше располагался класс, но учителей стало не хватать, многие переехали в столицу, и кабинет пустовал.

А ещё там когда-то было крыльцо!

Дверь получилось разблокировать, вывеску я перенесла со старого магазина, прилавки и несколько шкафчиков у меня были свои и на первое время я устроилась.

Чтобы моё нахождение в приюте стало официальным, пришлось вести у ребят кружок по изготовлению игрушек. Но я уже с некоторыми занималась, и это совершенно не в тягость.

В результате я оказалась посвящена в дела приюта и одной из первых услышала, что барон фог Брюз тянет свои жадные лапы ещё и сюда.

Денег у приюта на выкуп земли, разумеется, не было. Попечители могли собрать нам деньги лишь на текущие расходы вроде ремонта крыши, за что им и спасибо.

Директриса «Сирени» уже в довольно почтенном возрасте и происходящее стало для неё ударом. Пришлось взять дело в свои руки.

Я связалась с успешными выпускниками, и мы собрали немного денег. Двести золотых. Сама по себе сумма приличная. Но для выкупа земли совершенно недостаточная.

Тогда я отправилась в обход по местным богачам. Большинство вежливо отказывали, ссылаясь на то, что времена нынче тяжёлые, другие – сухо отговаривались. И только Бернард нор Хартлесс отправил мой проект по спасению приюта прямиком в камин.

Сдаваться я не собиралась и вместе с герцогиней придумала продать на праздничном аукционе новую особенную куклу, чтобы выручить за неё максимальную сумму. Восемьсот золотых на каких-то там сирот может и не найтись, а на собственные хотелки – пожалуйста.

Нет, я людей не осуждаю. Просто констатирую как это работает.

Вот и нор Хартлесс готов заплатить тысячу золотых, чтобы заветный лот не ушёл на аукцион, а сразу ему достался.

– Браслет Невинности? – красивые густые брови дракона изумлённо взлетели вверх.

И зачем столь откровенно удивляться? Аристократ должен уметь держать лицо!

И где его только воспитывали?

После всего увиденного представить страшно…

То бровями дёргает, то проекты в камин швыряет.

– Да, браслет Невинности, – назло дракону сказала я, задрала край рукава и продемонстрировала браслет с абсолютно всеми прозрачными камнями.

Пусть знает: ничто на свете меня не может смутить!

1.7

– Значит, вам нечего опасаться, – нарочито равнодушным тоном сказал дракон.

– От глупых поступков никто не застрахован, – хладнокровно улыбнулась ему хозяйка приёма. – Даже вы, мой дорогой.

Уголок рта нор Хартлесса странновато дёрнулся.

Наверное, подумал, что соблазнить меня – самая большая глупость, которую он мог бы в жизни сотворить. Ещё бы! Он меня с первого взгляда невзлюбил.

Хотя я и не умею нравится людям. Мужчинам то есть. В том самом смысле.

Говорят, у красивых девушек часто бывают проблемы с мужчинами. Их или боятся или пытаются соблазнить и использовать. Меня эта чаша миновала. Ни одного неприличного предложения кроме как от самого Бернарда нор Хартлесса ко мне не поступало.

– Итак, мы договорились? – прищурился на меня змей. – Две тысячи золотых и половина ваших проблем решена.

Я напряглась.

Бернарда нор Хартлесса хотелось утопить в болоте, а не поздравлять его дочь с праздником. Но я нашла свою дорогу в жизни благодаря приюту. Речь сейчас идёт о судьбе нескольких десятков сирот. Завтра противный дракон испарится из моей жизни, а «Сирень» не достанется прохвосту фог Брюзу. За спасение детей из лап одного мерзавца заплатит другой. Это справедливо!

– Договорились, – с лёгким вызовом ответила я.

– Знаете детские стихи? – не удержался и ухмыльнулся дракон.

– И песни. Вела детские праздники в приюте, – нацепив дежурную улыбку, сказала я.

– Отлично! Значит, я не продешевил, – прищурился на меня нор Хартлесс. – И подарок несёте вы.

– Разумеется. В моих руках ему будет надежнее, – снова улыбнулась я.

– Ох, Бернард… – приложила сухонькие пальчики ко лбу герцогиня Мандион. – Я думала, что ты уже вышел из подросткового возраста.

Она резко перешла на другое обращение, и я поняла, что Тереза Мандион знакома с несносным драконом с детства.

– Ваша Светлость, – церемонно кивнул ей дракон, прощаясь.

– Не давай ему спуску дорогая, – обратилась ко мне хозяйка дома, многозначно кивнув нор Хартлессу. – Завтра жду у себя на завтраке.

Я поблагодарила её за помощь, попрощалась, отправила кошелёк с деньгами в карман – спасибо, что платье зимнее и сшито из крепкой ткани – и взяла в руки Элизу.

Упаковка у игрушки была самая что ни есть необычная.

Я заказала у стеклодува высокий стеклянный колпак, какой делают для подносов с пирожными, и благодаря этому мою куколку легко рассматривать со всех сторон. Зато нести её нужно бережно и аккуратно. Да, музыкальная подставка, на которой стоит кукла, крепится заклинанием к плоской бархатной подушечке – основе для колпака, но для усиления стекла я колдовства не знаю. И это самая уязвимая часть подарка.

Мы вышли из холла, где готовился аукцион.

Народ на бал только собирался, делать зевакам было нечего, поэтому на нас с драконом глазели. Но подарок в моих руках любопытным многое объяснял.