Брошенная жена правителя Севера (СИ), стр. 34

Я встала, обняла себя за плечи, будто мне внезапно стало холодно. Хотя в покоях было тепло. Просто внутри всё заледенело.

— Сделай так, чтобы он доверял тебе… — повторила я его слова и невесело усмехнулась. — Легко сказать. Особенно когда собственный муж смотрит на тебя так, словно я — яд в его кубке.

За дверью послышался тихий скрежет. Я вздрогнула, но почти сразу расслабилась — в комнату бесцеремонно вошёл Исульф. Белый волк прошёл через порог, как хозяин, оглядел меня жёлтыми глазами и, не спрашивая разрешения, запрыгнул на кровать. Я захлопнула вход и вернулась на прежнее место, рядом со зверем. Тот бецеремонно уложил свою огромную голову мне на колени. Я замерла на миг, потом невольно улыбнулась и провела ладонью по густой шерсти.

— Ну что, страж? Твой хозяин опять тебя бросил? Или сам решил, что со мной безопаснее, чем с ним?

Исульф только шумно выдохнул через нос и прикрыл глаза. Я продолжала гладить его, чувствуя, как тепло зверя медленно разгоняет ледяной комок внутри.

— Знаешь… Фрейвид — мудрый человек, — тихо сказала я волку. — Он понимает, когда нужно отступить. Когда война уже не по силам. Когда новый враг стучится в ворота… А Хальдрим… Хальдрим всё ещё хочет воевать. Со мной. С моим отцом. Со всем миром. И я не знаю, как с этим быть.

Исульф шевельнул ухом, будто слушал. Я усмехнулась.

— Вот с тобой проще. Ты хоть не угрожаешь отрубить мне голову за каждый острый взгляд.

Дверь снова скрипнула. На этот раз резко.

Я подняла голову. В проёме стоял Хальдрим — уже без тяжёлого плаща, с растрёпанными от ветра волосами и лицом, на котором застыло странное выражение.

— Что? — спросила я, не убирая руку с загривка волка. — Думал, твой зверь меня уже загрыз?

Хальдрим вошёл, закрыл дверь. Его взгляд скользнул по картине: я на кровати, Исульф с комфортом устроившийся у меня на коленях.

— Я знал, что вы тут вместе, — произнёс он низко. — Сначала пропала ты с отцом. Потом исчез Сульф. А отец вернулся и продолжает праздновать, как ни в чём не бывало.

— А ты чего не празднуешь? — спросила я с лёгкой насмешкой. — Новый молодой конунг, а ведёшь себя, как старый ворчун.

Хальдрим прошёл дальше, скинул верхнюю куртку и бросил её на скамью. Сел на край кровати спиной ко мне.

— Надоело праздновать, — буркнул он.

Я фыркнула.

— Надоело праздновать? Это что-то новенькое. Обычно нордары готовы гулять неделями.

Он косо глянул через плечо. В его глазах мелькнуло что-то острое.

— Ты только наполовину нордарка, чтобы так смело рассуждать о нравах моего народа.

— По крайней мере, я хоть что-то знаю о твоём народе, — парировала я. — В отличие от тебя. Ты о волхойвицах вообще ничего не знаешь.

Хальдрим хмыкнул. Скинул сапоги и лёг рядом — на расстоянии, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела.

— Да как-то и не горю желанием, — заявил он.

— А жаль, — пробормотала я себе под нос. — Я бы вот с удовольствием тебе рассказала…

— С удовольствием? — переспросил Хальдрим, и в голосе его прозвучало неподдельное недоумение. — Вот это точно что-то новенькое, — он перелёг на спину, закинув одну руку за голову, и вдруг возмутился: — Исульф, пошёл прочь, — бросил он волку.

Исульф лениво поднял голову, посмотрел на хозяина одним жёлтым глазом, потом снова опустил морду мне на колени. Я продолжала гладить густую белую шерсть, не отрывая взгляда от Хальдрима.

— Кажется, он не хочет уходить, — заметила я.

— Мне без разницы, чего он хочет, а чего нет, — процедил Хальдрим. — Я ему приказываю уйти.

— А я приказываю ему остаться, — парировала я, продолжая гладить волка. — С ним теплее. А то ведь собственный муж меня не согревает по ночам, так пусть хоть волк согревает.

Хальдрим резко повернул голову. В его ледяных глазах вспыхнула злость. Он сел, протянул руку и попытался согнать Исульфа.

— Исульф! Вон!

Волк нехотя поднялся, бросил на меня последний взгляд и вышел за дверь, которую Хальдрим тут же захлопнул за ним.

— Ну прекрасно, — протянула я, откидываясь на подушки. — Почему я сразу не догадалась, что ты будешь делать всё, что угодно, лишь бы мне назло.

Я повернулась на бок, спиной к нему, и натянула на себя меховое покрывало. Хальдрим тоже лёг. Несколько минут стояла тяжёлая, звенящая тишина. А потом вдруг сильные руки обхватили меня сзади, рывком притянули к себе. Хальдрим накрыл меня своим телом, прижал к груди так тесно, что я почувствовала каждый удар его сердца.

— Ты что делаешь? — выдохнула я, пытаясь вывернуться.

— Делаю всё тебе назло, — прорычал он мне в волосы, и в его голосе не было ни капли шутки.

Глава 50.

Его руки сомкнулись вокруг меня с неумолимой силой, словно железные обручи, выкованные в кузницах самого сурового севера. Одним властным рывком Хальдрим притянул меня к себе, вдавив спиной в своё широкое, раскалённое жаром тело. Я почувствовала каждый мускул его груди, каждое движение могучего торса, прижимающегося ко мне так тесно, что между нами не осталось свободного пространства. Сердце моё забилось часто-часто, будто желая вырваться из груди и предать меня окончательно.

«Ненавижу, — пронеслось в голове яростной бурей. — Как же я ненавижу этого мужчину...»

И всё же моё тело горело. Тепло разливалось от низа живота, поднимаясь волнами выше, к груди, к щекам, заставляя кожу трепетать под его дыханием. Его запах — дым костров, морозный ветер и что-то глубоко мужское, первозданное — окутывал меня, проникая в самую кровь. Я стиснула зубы, пытаясь подавить это предательское томление, но оно лишь крепло, разливаясь сладкой, запретной истомой.

— Немедленно оставь меня в покое, — выдохнула я, пытаясь вывернуться из его объятий. Голос мой прозвучал хрипло, почти умоляюще. — Иди на пир. Проведи время с отцом, пока он ещё здесь. Ты теперь конунг, Хальдрим. Твоё место там.

Он лишь усмехнулся, и этот звук прокатился по моей коже, словно тёплый мех. Его ладонь скользнула по моей талии, прижимая меня ещё крепче, не позволяя даже пошевелиться.

— Нет, — прошептал Хальдрим мне в волосы, и горячее дыхание обожгло ухо. — Здесь мне куда интереснее. Пир может подождать.

Я попыталась оттолкнуть его локтем, но он лишь перехватил мою руку и прижал её к кровати над моей головой. Его тело нависло надо мной, тяжёлое, как скала, и такое живое, такое жаркое, что у меня перехватило дыхание. В полумраке комнаты, освещённой лишь тлеющим очагом, его лицо казалось высеченным изо льда и пламени одновременно: резкие скулы, ледяные глаза, в которых теперь полыхал совсем иной огонь, и эти белоснежные волосы, падающие на плечи.

«Господи, как он красив... — мелькнула внезапная, глупая мысль, и я тут же возненавидела себя за неё. — Да что за чушь?! Он чудовище! Настоящее чудовище!..»

— Тогда, может, тебе захочется развлечься с кем-нибудь более сговорчивым? — ядовито бросила я. — Скажем, с Виндис. Она всегда готова услужить новому конунгу.

Хальдрим рассмеялся и наклонился ещё ближе. Его губы почти касались моей щеки.

— О, опять Виндис? Ты точно ревнуешь, Гайлина.

— Ничего подобного! — огрызнулась я, но тело моё выгнулось ему навстречу, словно само искало его тепла. — Это ты с неё глаз не спускаешь. А я… я просто…

— Просто что? — его пальцы скользнули по моей шее, заставив меня задрожать. — Ты моя жена. И в данный момент я смотрю только на тебя. И собираюсь попробовать твои губы на вкус.

Сердце моё ухнуло. Я повернула голову, пытаясь отстраниться, но его ладонь поймала мой подбородок, разворачивая лицо к себе.

— Для начала тебе стоит спросить у меня разрешения, — прошептала, глядя в его глаза с вызовом. Внизу живота пульсировала жаркая, тягучая волна, которую я отчаянно пыталась игнорировать.

— Я не обязан спрашивать у тебя разрешения, — прорычал он, и в голосе его зазвучала тёмная, собственническая страсть.

— Да неужели? — мои губы изогнулись в презрительной улыбке. — У других доступных девок ты, конечно, можешь брать всё, что угодно. А меня ты обязан уважать.