Брошенная жена правителя Севера (СИ), стр. 28

— Исульф. Ко мне, — резко отдал команду Хальдрим.

Волк поднялся мгновенно. Ни колебания, ни сомнения. Он перешёл на сторону хозяина и сел у его ноги. Хальдрим усмехнулся победно, хотя в этой победе было больше горечи, чем торжества.

— Видишь? Он меня слушается. Стоит мне сейчас сказать одно слово — и он вцепится тебе в горло. Без раздумий.

— Так скажи, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Ну же, Хальдрим. Докажи свои слова. Что ты действительно хочешь меня уничтожить. Или… боишься, что тогда останешься совсем один?

Напряжение между нами стало невыносимым. Мы стояли почти вплотную. Его рука невольно поднялась, будто хотела коснуться моего лица. Я видела, как пальцы арвинга дрожат от сдерживаемой силы. Его взгляд упал на мои губы. На миг. Всего на миг. Воздух между нами сгустился до предела, готовый взорваться.

Хальдрим вдруг выдохнул и отступил, словно обжёгся.

— Ты вообще сумасшедшая, — процедил он сквозь зубы. — Совсем рехнулась.

Он развернулся к двери, но перед тем, как выйти, бросил через плечо, не глядя на меня:

— Не думай, что Исульф когда-нибудь примет тебя всерьёз. Он может есть сколько угодно мяса из твоих рук. Но верен он всегда будет мне. Только мне.

— Сомневаюсь, — швыпнула я ему в спину.

Хальдрим остановился. Всего на миг.

— Ничего удивительного. — заявил он. — Вы, женщины, не знаете, что такое верность.

Я не выдержала. Слова вырвались сами, острые, как кинжал:

— Серьёзно? Откуда же у тебя такие убеждения?

— Неважно.

— Ты рассуждаешь как обиженный мальчик, которого бросили.

Хальдрим не обернулся. Однако голос его наполнился звенящей сталью:

— Меня не интересует, что ты там себе думаешь, Гайлина. Ты здесь ничего не значишь.

Дверь закрылась за ним с тяжёлым, окончательным стуком.

Я осталась одна. С Исульфом. Волк сидел у двери, как живой замок, и смотрел на меня жёлтыми, непроницаемыми глазами. В комнате снова повисла тишина. В ней ещё дрожал отголосок того, что только что произошло между мной и Хальдримом.

Я медленно опустилась на край кровати. Руки дрожали. Сердце всё ещё колотилось, как бешеное.

Страх не ушёл. Он просто смешался с чем-то новым, горьким и сладким одновременно. Я посмотрела на Исульфа и проговорила задумчиво:

— Ну что, дружочек? Похоже, мы с тобой теперь тут надолго застряли. Как думаешь?

Волк, конечно не ответил. Просто положил морду на передние лапы и прикрыл жёлтые глаза.

Глава 39.

К вечеру я успела почти смириться с мыслью, что вновь очутилась в положении невольницы, и куковать нам вместе с Исульфом придётся до самой весны. А раз так, то, чтоб хоть чем-то себя занять, я принялась болтать с волком и снова сделала попытку научить его командам. Однако скоро еда закончилась, а без неё северный страж отказывался играть в такие игры.

И вот когда уже не осталось в моей душе ни надежды, ни смятения, дверь в комнату внезапно открылась. Хальдрим вошёл молча. Снег на его плаще ещё не растаял, сапоги оставляли мокрые следы. Он остановился на пороге, посмотрел на меня, затем на Исульфа, дремавшего у моих ног.

— О, давно не виделись, — произнесла я первой, не скрывая иронии в голосе. — Ты по делу или так просто — мимо проходил?

Хальдрим ответил не сразу.

— Я смотрю, ты нисколько не унываешь, — наконец проговорил он с ядовитой усмешкой на губах.

— А чего мне унывать? Я уже привыкла, что здесь доброго отношения ждать не стоит. Хорошо хоть Исульф теперь со мной рядом.

— Хорошо?.. — удивился Хальдрим.

А я улыбнулась чуть шире, почувствовав, что не оправдала подлые надежды арвинга на мой счёт.

— С ним веселее, — объяснила с ещё большим энтузиазмом. — Хоть какая-то компания. Да и болтать с ним намного приятнее, чем с некоторыми, — последнее слово я нарочно выделила.

— Некоторыми?.. — переспросил Хальдрим, тем самым попавшись на мою уловку. — Тебе что, уже мерещится, как разговаривает волк?

— Разумеется, разговаривать он не может. Зато слушатель превосходный. Тебе бы у него поучиться. Впрочем, ты ведь вряд ли послушаешь моего совета. Ты стремишься делать всё мне наперекор. Правда же, Хальдрим?

— Как и ты, Гайлина, — парировал он.

— Ничего подобного. Я как раз открыта к сотрудничеству и диалогу. Но тебе едва ли знакомы эти слова... — я состроила пренебрежительный вид и вздохнула. — Лучше говори, зачем пришёл и можешь обратно уходить... куда хочешь. Хоть к своим дружкам, хоть в конюшню, хоть... к Виндис.

Сама не ожидала от себя, что так резко произнесу это имя. Но получилось как-то само, помимо моей воли.

— Ревнуешь, Гайлина? — ехидно спросил Хальдрим.

— Глупости!

— А по-моему, так и есть, — арвинг переплёл руки на груди и смерил меня оценивающим взглядом, что только сильнее разозлило меня. — А ещё ты, кажется, соскучилась...

— Соскучилась?! — моему возмущению просто не было предела. — Не городи чушь, Хальдрим Стормольф! О чём мне скучать? По твоим угрозам и кулакам? Не льсти себе.

Хальдрим подошёл ближе. Теперь между нами было меньше шага.

— И почему же я тебе не верю, Гайлина Беловеж? — произнёс он глубоким утробным голосом. — Или тебя теперь следует называть Гайлина Стормольф?

Он протянул руку и провёл пальцем по моему запястью — легко, почти невесомо.

— Не трогай меня, — выдохнула я рассержено, но почему-то не отшатнулась. — Сам же грозился не прикасаться ко мне!

— А если я передумал? — Хальдрим наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей щеки. — Ты же теперь моя жена. По закону. По воле богов и моего отца. Может, стоит наконец воспользоваться этим правом?

Сердце заколотилось. Язва против язвы — вот как мы всегда играли. Я подняла глаза и улыбнулась ему назло.

— О,даже так? Быстро же ты меняешь свои решения! Что ж, пользуйся. Только потом не удивляйся, если проснёшься с перерезанным горлом.

Хальдрим рассмеялся — коротко и резко. Однако в этом смехе не было ни капли веселья.

— Ты опасная женщина, Гайлина. Опаснее, чем я думал, — он выпрямился и отступил на шаг. — Но сегодня тебе придётся отложить свои планы по моему убийству. Конунг приказал всем быть на вечернем застолье. Завтра он уезжает. Так что никто не имеет права отказаться.

Глава 40.

Сколько бы я не кочевряжилась, а идти всё равно пришлось. Хальдрим вышел первым, я — следом за ним. Исульф тоже решил не отставать. Он двинулся за мной по пятам, видимо, продолжая выполнять приказ хозяина. И хотя шёл зверь позади так, что я его не видела, мне уже не было так страшно. Как будто у меня появился личный телохранитель, а вовсе не машина для убийств, готовая в любую секунду растерзать мою плоть (а такой вариант был намного более вероятен).

Морозный воздух тут же обжёг мне щёки, как только мы покинули длинный дом. Солнце успело закатиться за горизонт, пока я сидела взаперти. И, кажется, я уже настолько привыкла к тьме и холоду Нордхальма, что едва ли придала этому значение. А тем временем вокруг продолжался пир горой, уже не столь шумный, как вчера, но ведь нордары только недавно очнулись и вновь собирались кутить всю ночь. Празднество Зимних Ночей обычно справлялось три дня подряд. И вспомнив об этом, я вдруг обнаружила некоторую странность.

— Отчего твой отец так скоро уезжает? — поинтересовалась я у Хальдрима столь будничным тоном,что сама удивилась, как просто мне это удалось. — Верховному же положено отдавать почести три ночи подряд.

Арвинг повернул ко мне голову и, видимо, очень старался не показать, насколько поражён моим познаниям, но у него плохо получилось.

— Ещё немного, и я действительно начну думать, будто ты что-то знаешь о моём народе, — проговорил он то ли саркастически, то ли с угрозой.

— Я ведь говорила тебе, что училась обычаям нордаров. Кроме того, не забывай, что в каком-то смысле это и мой народ тоже.

Выражение его лица ещё чуть переменилось, словно моё заявление оказалось куда более удивительной новостью.