Брошенная жена правителя Севера (СИ), стр. 21

Глава 28.

Как ни парадоксально, но и следующий мой шаг не был уж столь трудным решением. Да, в каком-то смысле это стало сделкой с совестью, но мне бы пришлось пойти на ещё более жестокую сделку, если бы поступила иначе.

Я взяла маленького Улафа на руки и потащила вверх по пригорку. Маршрут был не из лёгких, но кое-как удалось проделать обратный путь к оставленной лошади — нашлась тропинка чуть менее крутая в каких-то нескольких метрах левее. И так, переступая с уступа на уступ, поминутно зарываясь в снегу, спотыкаясь, но старательно сохраняя равновесие, я достигла вершины. При этом почти не замёрзла, хотя оказалась почти без одежды — плащ я сняла и завернула в него мальчика, чтобы он хоть так немного согрелся.

Ему была необходима немедленная помощь, тепло и забота. Наверное, даже нужнее, чем мне. Впрочем, о себе я в тот момент и не думала. Просто делала то, что считала должным.

Потом помогла Улафу усесться на коне, а сама взяла жеребца под уздцы и потянула к селению, где до сих пор не стихало веселье. Когда мы появились в толпе, нас даже не сразу заметили. А я была настолько вымотана, и физически, и морально, что уже едва на ногах стояла и почти ничего не соображала.

Первым, как ни странно, наше появление обнаружил Торстен. Он обернулся через плечо и застыл, будто не веря собственным глазам. Следом за ним и другие стали один за другим взирать на эту картину, покуда дело не дошло до Рагнильды. Жена конунга среагировала на ропот толпы:

— Глядите! Улаф!

— Верховный! Что за дела?..

— Это же Гайлина!.. — крикнул кто-то.

— Гайлина! Гайлина! — подхватили прочие.

Рагнильда вскочила с места. Очнулся и Фрейвид. Красноволосая дамочка тоже уставилась на нас. А тем временем Рагнильда уже расталкивала заслоняющих ей проход людей.

— Что ты сделала с моим сыном, ведьма?! — взревела она, поняв, в каком состоянии находится мальчик. — Ты что натворила, дрянь?! Улаф! Улаф! Сынок!

Она кричала и тянула руки к сыну. Остальные также оживились и принялись гудеть на все лады, выказывая своё недовольство, недоумение, домыслы.

Я едва ли могла хоть что-то внятное ответить, только бормотала:

— Он свалился с оврага... В реку... Я нашла его...

— Как ты посмела тронуть моего ребёнка, падаль?! — взорвалась Рагнильда. — Ты хотела его утопить?! — она крепко прижимала малыша к себе, гладила по голове, а тот снова хныкал.

— Что тут происходит?! — вмешался в общую кучу конунг. Он нетвёрдо стоял на ногах после выпитого мёда, но, тем не менее, голос его прозвучал жёстко и уверено. — Гайлина, объясни толком, что стряслось!

— Я ведь и объясняю... — слабо проблеяла я, силы были на исходе, мозг затуманило. Неровен час, и меня могло свалить в обморок. К тому же меня постоянно перебивали другие голоса.

— Ну, всё ясно! — примчалась Виндис и завопила на всю округу. — Эта женщина решила отомстить всем нам, убив ребёнка! Интересно, Фрейвид, на это боги тоже дали благословение?!

— Придержи язык! — рявкнул правитель. — Где Хальдрим?! Где арвинг?!

— Может, она и его убила?! — не затыкалась красноволосая.

— Что ты несёшь? — выпалила я, но моё возмущение едва ли могло пересилить окружающий шум.

— Тогда где он?!

— Я не знаю...

— Бедное моё дитя, бедное... — причитала Рагнильда. — Что вы стоите?! Одеяла нужны! Согрейте воду! Живее!

— А где же Хальдрим?.. — одновременно задавались вопросом зеваки. — Неужто и впрямь волховийка его?..

— Да что вы рты пооткрывали?! — орала Виндис. — Вяжите ведьму! Вяжите убийцу!..

На меня ринулись трое или четверо нордарских мужей разом. А я уже была так слаба, что и сопротивляться не могла.

— Виндис, уймись! — пытался заткнуть горланящую гадину Фрейвид. — Немедленно отыщите Хальдрима! Сейчас же!

— Я здесь! — внезапно раздался голос. Все смолкли. Хальдрим и Торстен прорвались через толпу и вышли к общему скоплению.

— Это я его нашёл! — бахвальски заявил Торстен, но никто не восхитился его подвигом. Всем было вообще не до того.

— В чём дело? — двинулся напрямик ко мне арвинг. — Что ты натворила?

— Она хотела утопить Улафа! — опять завизжала Виндис. — Твоя жена!..

— А ну, помолчи! — рявкнул Фрейвид с такой силой, что у этой стервы даже волосы взметнулись в разные стороны. — Ещё раз раскроешь рот, я сам тебе язык отрублю, поняла?! А теперь я хочу знать, — он повернулся к старшему сыну, — где ты был, Хальдрим? И где была твоя жена? И, разрази вас Верховный, как это всё вышло?!

— Я был в конюшне, отец. Отдыхал...

— Отдыхал он! — перебил конунг. — Отдыхать ты должен был верхом на своей жене! Ну, а ты, Гайлина?! Объяснись уже наконец! И отпустите её! — он замахнулся угрожающе кулаком, и меня мигом оставили в покое.

Наступила тишина. Только костёр потрескивал, да жалостливо всхлипывала Рагнильда на пару с перепуганным сыном.

— Я уже сказала, — начала я. — Улаф упал с оврага в реку...

— Ложь! — заорала Рагнильда. — Как бы мой ребёнок оказался на том овраге, если он пошёл спать!..

— Так вот пусть Улаф нам и скажет, — оборвал её пыл Хальдрим.

— Не смей мне указывать, как должен поступить мой ребёнок! — огрызнулась Рагнильда. — Он и так, бедняжка, еле дышит! Всё в себя никак не придёт! Где одеяла?! Где вода?!

— Нет, пускай говорит, — возразил жене Фрейвид.

— Сердца у тебя нет! Дитя едва не погиб!

— Он мой сын! И он мужчина! Хватит его нянчить!

— Я уж сама как-нибудь!..

— Рагнильда, — неожиданно мягко вмешался Хальдрим, — дай я поговорю с братом.

— Он не хочет!..

— Улаф, — не обращая на неё внимания, обратился к ребёнку арвинг, — расскажи, что стряслось? Тебя кто-то обидел?

Глава 29.

Разъярённая женщина прожгла арвинга взглядом и попыталась отступить прочь, покуда он не затребовал ещё чего-нибудь.

— Да что на вас нашло?! — огрызалась Рагнильда. — Разве не видите: мой бедный мальчик пострадал! Сейчас, мой милый. Сейчас уйдём отсюда...

Она попятилась назад, стараясь продраться сквозь стену стоящих людей. Но, кажется, всем было слишком любопытно дознаться, что же приключилось на самом деле, потому и не стремились выпустить жену конунга.

— Посторонитесь!..

— Мама!.. — внезапно подал голос мальчик.

Это было первое внятное слово, произнесённое им с того момента, как я вообще увидала его. Улаф всё ещё выглядел жутко перепуганны, но Хальдрим и не думал давать ему поблажку — он немедленно подскочил к брату, пока тот растерянно таращился на мать.

— Улаф, расскажи, что случилось? — снова попросил арвинг. На этот раз Рагнильде не удалось вставить и слова. — Ты правда упал с оврага?

Мальчик судорожно кивнул.

— Тебя кто-то привёл туда? Кто-то толкнул?

Все замерли. Десятки глаз смотрели на маленького сына конунга и ждали ответа. Наконец Улаф слабо завертел головой. Жест был отрицательным.

— Довольно его пугать! — вскрикнула Виндис. — Рагнильда, позволь я тебе помогу...

— Молчать! — оглушил всех Фрейвид. Он чеканной поступью приблизился к мальчику, оттолкнул красноволосую, оттеснил старшего сына и испытующе уставился на супругу. Рагнильда опустила глаза. А конунг перевёл взгляд на Улафа: — Итак, сынок, я хочу знать, как всё было. Не бойся, ругаться на тебя никто не будет. Говори.

Улаф поджал губы, словно всё ещё сомневаясь, стоит выдавать правду. А я в тот момент невольно перестала дышать. Мне было и жаль парнишку, и в то же время страшно за себя — если Улаф ляпнет сейчас что-то не то, меня могут обвинить в чём угодно. Да уже фактически обвинили без суда и следствия! Оставалась лишь одна надежда — что правдивая история мальчика отведёт от меня беду.

— Я увидел тархмиля, — вдруг заявил Улаф.

— Тархмиля?.. — Хальдрим вопросительно приподнял бровь.

— Милый, какого тархмиля?.. — растерялась Рагнильда.

— С большими ушками, — появинил мальчик. — Как ты мне рассказывала — точь-в-точь!