Вперед в прошлое 16 (СИ), стр. 32

— Ты о чем? — понимая, что она приглашает меня к диалогу, я уселся на стул.

— Мир катится в бездну! — выдохнула она.

Мне подумалось, что сколько существует мир, столько он и катится в бездну. Спрашивать я ничего не стал. Надо будет — сама все расскажет. Я не ошибся. Начала бабушка издалека:

— Когда Оля была маленькой, я купила ей бумажных вырезных кукол в национальных костюмах. Каждая кукла — какая-то национальность. Оля их вырезала и рассадила по карте Советского Союза. Мы ведь и правда считали друг друга братьями. Под одним знаменем били фашиста. Армяне, азербайджанцы, узбеки. Неужели этого ничего не было? Неужели я видела только то, что хотела видеть? Стоит отвернуться, и в спине нож, да? Мы уже враги, и нас гонят из собственных домов?

Бабушка кивнула на бормочущее радио, я прислушался к словам, и мне захотелось закрыть уши. Голосом приговоренной к закланию какая-то женщина рассказывала:

— Делали бензин, спирт, фенол, ацетон, масла, бензол, полиэтилен. Продукцию продавали, деньги шли в карман Дудаеву и его бандитам. Людей грузили в автобусы и везли на работу бесплатно, а уехать никто не мог, потому что не отдавали трудовые книжки.

Ведущий спросил у нее:

— Но ведь это не сразу началось? Почему вы уехали так поздно?

— А куда нам было ехать? Думали, обойдется. Но это мы сами виноваты, в девяносто первом можно было хоть за бесценок, но продать квартиру, сейчас же мы все бросили.

— А люди? Неужели все чеченцы поддерживают сепаратистов? Им же не платят зарплаты, пенсии… Да и оппозиция есть.

Ответила женщина не сразу, осмысливала вопрос.

— Понимаете… в Грозный переселились дикари из аулов. Интеллигентные люди что? Молчат. А эти грабят. Бьют стекла в автобусах, могут прийти и вынести все из квартиры. И скажи спасибо, что не убили или что не приглянулась никому. Как-то, придя на работу, я услышала, как кричит женщина. Выглянула в окно и увидела, как дикари затаскивают девушку в иномарку… А иномарок этих развелось, как мух, вилл выросло, как грибов. Не смогла смолчать, крикнула в окно, чтобы отпустили ее. Не помогло. Девушке приставили нож к горлу, и она замолчала. И увезли. Это ужасно! До сих пор в ушах ее крик.

— А милиция? Они совсем не работают?

— Они все куплены. Я записала номер машины, сказала нашему директору, так он на меня еще и накричал, за то, что высунулась — меня могли пристрелить и окна побить.

Захотелось встать и выключить звук радио. От бессилия накатывала ярость, в висках громко запульсировала кровь, и я пропустил часть интервью, услышал только:

— Грозный был оазисом мирной жизни, все трудились вместе, никто никому не мешал, и вдруг мы враги и нам кричат: «Убирайтесь с нашей земли». Все производство встало, заводы закрылись, стрельба на улицах, на Диком Западе, а им нравится! Дудаева любой сопляк… ой, каждый ребенок поддерживает. И старуха одна, помню, плюнула и прошипела: «Убирайтесь». Твоих же внучек в паранджу закутают и на цепь посадят ваххабиты эти!

Вспомнился рассказ Лидии о том, как их гнали из Таджикистана. Сжались кулаки. Скоро в Грозном начнется мясорубка, маховик уже набрал обороты, поезд понесся с горы. Многие погибнут. Сотни молодых парней немногим старше меня найдут там свою смерть, чтобы потом случился позорный Хасавьюрт.

В книгах подобные мне летят в Москву, разводят активную деятельность, в результате наши войска победоносно входят в Грозный без единой смерти, а их встречают чеченские женщины с розами в руках.

В реальности на меня посмотрят, как на блаженного — и это в лучшем случае. Моя суггестия не сработает на генералах и тех, кто принимает решения — там сплошь гнилушки или что похуже. Да и простому офицеру скажи, что его ждет в Грозном — подумает, свихнулся пацан. Тем более я знал немного больше. Чего не знал, о том догадывался — ничего у меня не получилось бы. Не дали бы.

Толку потрошить рыбу, когда она давно сгнила?

Но прямо сейчас я каждой клеточкой ощущал: нужно что-то сделать. Как-то остановить бойню. Но как? У меня нет отца-генерала или даже полковника, я — парень из бедной семьи приморского городка. Территориальный инстинкт — один из базовых, и на нем проще всего сыграть. «Злые русские (немцы, французы) захватили нашу землю. Давайте выгоним их и как заживем!» — универсальный безотказный рецепт. А когда просыпается мозг рептилии, человек засыпает.

По спине пробежал холодок от понимания, что в октябре и моя страна стояла на пороге гражданской войны. Она могла рассыпаться на десятки осколков, увязнуть в междоусобицах, ведь местные царьки отлично понимали, что выгоднее грабить единолично, ни с кем не делясь.

Зло нарезая яйцо — видимо, для подкормки цыплят — бабушка говорила:

— Хочется поехать туда ваххабитов стрелять. Что творят, а?

На языке вертелось, что это только начало, грядет кровопролитие… А вдруг уже не грядет? Вдруг в моих силах это изменить? Но как?

В Чечню ехать, в паучье логово? Бред.

Попытаться что-то внушить кому-то из руководства? Кто меня послушает? Нет, кто меня подпустит к этим людям? И там не один человек принимает решение, а целый легион организмов, гниющих заживо. И они не хотят победы в Чечне, иначе действовали бы по-другому.

Одно дело — предотвратить трагедию в Беслане, когда точно известны время и дата, другое — остановить поезд, несущийся в бездну на всех парах…

И все-таки надо подумать, что можно сделать для минимализации потерь. Благо до осени время есть, а у меня в голове остались кое-какие знания меня-взрослого, и от них оторопь брала.

Только в книгах люди с послезнанием способны переломить хребет естественному ходу событий. В реальности все не так. Потому что события — не случайные стечения обстоятельств, а нечто, имеющее под собой фундамент, формировавшийся годами.

Единственный выход — построить свой фундамент, а это десятилетия.

Но как же отвратительно все знать и ничего не делать!

Да, как бы это ни было тошно, придется завести дома телевизор и слушать новости, а не только «КоммерсантЪ» просматривать. Как-никак, я в ответе за мир, события уже меняются, надо следить за новостями. В той реальности в это время «МММ», кажется, еще существовала, но я могу и ошибаться. Что я, интересно, пропустил, переняв привычку меня-взрослого отгораживаться от новостей? Что бы ни пропустил, все равно не узнаю, потому что не помню дат.

Зато отлично знаю, что, когда и как развивалось в Чечне.

Бабушка, между тем, размышляла о судьбе страны, как и многие взрослые, обвиняя во всем Горбачева. Я не говорил ей, что Горбачев, как и любой политический деятель — продукт эпохи, на который есть спрос в обществе. СССР впал в кому задолго до Горбачева силами его предшественников, а Меченый лишь отключил его от аппарата искусственной вентиляции легких вместо того, чтобы грамотно продолжить лечение и пустить по пути, скажем, Китая.

Так считал я-взрослый, я-нынешний не видел причин, чтобы ему не верить. Может, со временем, когда накоплю собственный опыт, мое мнение изменится.

Дальше была сухая сводка новостей: там стреляют, сям бастуют, в Мацумото в результате ночной атаки от зарина погибло пять человек, около двухсот пострадало. Виновник происшедшего — секта «Аум Сенрикё».

— Вот! — воскликнула бабушка, воздев перст. — Черти, везде черти лезут. Вот чего им не жилось, зачем это все?

И правда — зачем? Косил себе бабло, стриг овец, и вроде не весна, не время для обострений. Так, стоп! В той реальности это событие тоже было, но когда? В это же время или нет?

Зло взяло, что я — не обладатель абсолютной памяти, и пользы от моего послезнания в данном случае ноль. Кто выиграет на чемпионате футбола, проходящего в США прямо сейчас, я тоже не помню. Зато знаю, что в 2026 г. чемпионат снова в США, но кто победит, неизвестно — я не дожил.

Не раз меня посещали мысли, погибло ли человечество во время той ядерной войны, или только нам так досталось? Скорее всего — да, иначе не случилось бы этого переноса. Ну, или не погибло, а откатилось в первобытнообщинный строй, и потом какой-нибудь метеорит добил остатки.