Вперед в прошлое 16 (СИ), стр. 19

— Не дружить, — мотнул головой я. — Скорее воспитывать. Она ведь хуже, чем беспризорник. Ее воспитывает свинья, и как ей быть другой? Ты видела Тимофея, мы его летом воспитывали, учили правильно говорить, в клан взяли — и смотри, каким он стал.

— Он не тупой! — Рая задумалась, свела брови у переносицы. — Чего ты сам ее не воспитываешь?

— Чтобы окончательно не привязалась. Ей от этого только хуже будет… Ладно, придумаю что-нибудь. Еще раз извини.

Я уже развернулся, когда она меня окликнула:

— Паш! Ладно, буду за ней приглядывать. Но не чаще двух раз в неделю!

— Спасибо! — улыбнулся я. — Просто объясняй ей очевидные вещи.

Интерлюдия

Тимофей

Глядя на Наточку, Тимофей пил чай и пытался ее запомнить, сфотографировать памятью. Улыбку. Искры в черных глазах. Эти тонкие запястья… Он писал ей признание еще в прошлом году, но девушка не ответила взаимностью. Хорошо, что вообще ответила.

Да и неудивительно — кто ответил бы тому никчемному пухляшу? Сглупил. Надо было сейчас открыться, когда стал похожим на человека, и не писать, а поговорить с глазу на глаз. Пригласить ее в кафе, подарить цветы… Но что сделано, то сделано, Наташа видит в нем друга и только. Если бы он мог, всегда был бы рядом с ней, не чтобы обладать — просто чтобы видеть ее. Но пока это невозможно.

Он должен много, очень много работать, делать то, что у него получается лучше всего — боксировать, и тогда у него будет достаточно денег для Москвы. И достаточно славы, чтобы заинтересовать такую девушку. Может быть, тогда Наташа обратит на него внимание.

Жаль, нет фотоаппарата… У Пашки есть «Полароид», но как выпросить коллективную фотку так, чтобы Наташа ничего не заподозрила? Тимофей думал над этим уже минут десять, съел пирожное, сделал последний глоток чая и проговорил, внутренне сжавшись:

— Паша, у тебя есть «Полароид»?

— У меня есть! — ответил его младший брат Борис.

— Я хочу сделать фотографию, как мы сидим все вместе. Я и люди, которым я жизнью обязан. Я заплачу за нее, правда, деньги есть…

— Ща-а!

Боря убежал в свою комнату, а вернулся с «Полароидом», подумал немного и сказал:

— Кто будет фотографировать? Иначе вместе не получится, кто-то не попадет в кадр.

— Давай я! — вызвался Пашка, он, похоже, понял, кто интересует Тимофея больше всех. — Потом с Борей поменяемся.

— Тогда сначала я, — не согласился Борис. — Ну, сперва я фотографирую. Потом — ты.

Хорошо! В обоих случаях Наташа будет в кадре.

Все встали, как в школе на линейке. Сделали каменные лица и замерли на фоне облезлой стены с выцветшими обоями. Щелк! Появилась фотография, Боря потряс ее, чтобы быстрее сохла. Наташка сразу же бросилась ее смотреть и воскликнула:

— Страх и ужас! Во меня перекосило. Давай еще раз.

Теперь фотографировал Павел. В этот раз Наташка осталась довольной. Тимофей сравнил фотографии и не нашел в первой ничего ужасного: Наточка была прекрасна, как всегда. Эту фотографию Боря Тимофею и подарил.

Кладя ее в карман сумки, Тимофей думал, что этот снимок — самое дорогое, что у него есть. То, что он пронесет с собой через всю жизнь.

Уходить не хотелось жутко. Его никто не гнал, но Тимофей не собирался доставлять неудобства дорогим сердцу людям. Наташа завтра уезжает, ей надо собрать вещи, попрощаться с близкими. Чужой человек рядом ей совершенно ни к чему.

Павел смотрел так, словно знал, что творится у Тимофея в душе. А может, он и на самом деле все понял, не просто же так быстро он предложил сфотографировать, чтобы это не сделала Наточка. Но откуда? Наташа показала то злополучное письмо? Или просто кажется?

Тимофей понял, что засиделся, когда Наташа стала смотреть на него как-то странно. Злости не было в ее взгляде, было любопытство и… нежность, что ли.

Ну почему он написал то письмо так рано⁈ Эх…

Однако сдаваться и отступаться от Наташи Тимофей не планировал.

— Ладно, мне пора. — Он нехотя встал и с надеждой посмотрел на Наточку.

Их взгляды встретились, и она потупилась будто бы виновато. А еще Тимофей почувствовал… благодарность, что ли. Да, он был благодарен им всем.

— Тебя проводить? — вызвался Павел, вставая.

Тимофей все отдал бы, чтобы это предложила Наточка!

— До остановки. Дальше сам доберусь, — улыбнулся он, и они направились к выходу.

Уже во дворе Тимофей таки решился и признался:

— Знаешь что… Не знаю, как и сказать. Мне нравится Наташа. Сильно нравится… Как думаешь, у меня вообще нет шансов?

Паша аж споткнулся. Задумался прежде, чем ответить. Наконец сказал:

— Шансов нет знаешь когда? Только когда ты мертвый. Сейчас Наташа поглощена поступлением. Пока не поступит, она решила ни с кем не крутить любовь.

— И парня у нее уже нет? — обрадовался Тимофей.

— У нее есть цель. А насчет шансов… Сейчас — нет. Потом — кто его знает.

— Спасибо! — просиял Тимофей и спросил: — Ты сегодня придешь на базу?

Паша мотнул головой.

— Сегодня точно нет, надо побыть с семьей и проводить сестру. А завтра тренировка, вот и увидимся. Спасибо, что пожалел Рамиля. Он и так очень болезненно пережил поражение.

Тимофей не нашелся, что ответить, лишь пожал плечами.

Когда проходили мимо рынка, Паша спросил:

— У тебя деньги есть на первое время? Если нужно, найду тебе подработку.

— Есть, — не солгал Тимофей. — Но подработка не помешала бы.

— Поговорим об этом завтра, — сказал Паша и добавил: — Пойдем купим тебе еды, чтобы с пустыми руками не ехать.

Тимофей хлопнул себе по лбу.

— Точно, блин, нехорошо объедать женщину. В Николаевке же нет магазинов нормальных! Забыл.

Поход на рынок занял минут пятнадцать, Паша хорошо там ориентировался. А еще Тимофей увидел знакомые лица: Димонов, Сашу Гайчук и светловолосого парня, имя забыл, продающих всякую мелочевку и постеры. Наверное, это Паша подразумевал, когда говорил о подработке.

Автобус подъехал сразу же, как они пришли на остановку с пакетами, набитыми едой. Павел помахал рукой и ушел. Тимофей встал в конце салона, еще раз помахал Павлу, когда автобус его обогнал, и подумал, что этот парень — тот, на кого хочется равняться. Именно он своим примером показал, как можно и нужно делать, и в голове будто что-то щелкнуло. Словно скорлупа треснула, выпустив на свет птенца.

Наточка…

Если бы Павел сказал, что у нее есть парень, Тим бы все равно не сдался, потому что сегодня он есть, а завтра может и не быть. Тимофей будет стараться, он станет богатым, знаменитым, будет разъезжать по заграницам, получать чемпионские пояса, и Наташа его заметит. И полюбит. Тогда — точно полюбит.

Ему казалось, что он и правда только-только вылупился, пробился сквозь кокон страхов и взглянул на свет другими глазами. В прошлом году в то же время на дачу с бабушкой ехал не он. Не он прятал голову в песок при любой опасности и прятался от хулиганов.

Он стал другим человеком. В его сумке вместо шахмат и домино, в которые он играл с бабушкой — нож-складень и кастет. И пусть кто-то попробует его оскорбить! С недавних пор желающих самоутвердиться за его счет поубавилось.

Единственное, что осталось от прежнего Тимохи — привязанность к дому, его место силы. Когда весь мир против, есть место, где всегда хорошо и безопасно, где зреет черная шелковица и румянят бока абрикосы. Где можно разместить гамак под деревьями и качаться с книгой в руках…

Вот знакомая остановка. Перекинув сумку через плечо, взяв по тяжелому пакету в руку, Тимофей вышел. Поставил пакеты, запрокинул голову и закрыл глаза, вслушиваясь в щебетание птиц, стрекотание цикад, втягивая носом ароматы леса, можжевеловой смолы, раскаленных на солнце камней и трав. Хорошо-то как!

А теперь хорошо вдвойне, потому что раньше у него была только дача, теперь же столько всего нового открылось, что голова кругом.

Ну, с богом!

Перекинув сумку через плечо и навьючившись пакетами, Тимофей перешел дорогу, свернул на примыкающую и направился с пригорка через ручей, к дачам.