Та, кого я потерял (СИ), стр. 9
Совместные ужины всей семьёй. Тёплый аромат пищи. Смех за столом - настоящий, живой, порой беспричинный…
Счастливый смех.
Совместные походы с мальчишками на футбол и хоккей – наши горячие споры и обсуждения того или иного эпизода игры, наши ор и восторг на трибунах, когда забивали голы, наши совместные стояния в очереди за хот-догами – все это объединяло нас в нечто большее, чем просто отец и сыновья.
Запах волос Влады…
Я вдыхал его – и мне казалось, что окунулся в лето, даже если за окном была метель. Это лето пахло солнцем и травами, ароматом роз и простым… счастьем.
Я вдруг понял – с абсолютной, кристальной ясностью, - что так жить дальше просто нельзя.
Я не хочу умереть завтра с осознанием того, что не успел попросить прощения у своих жены и детей.
Не хочу, чтобы последним, что они запомнят обо мне, были предательство и равнодушие.
Не хочу и дальше делать вид, что доволен своей новой жизнью, пусть даже сам её выбрал.
Не хочу!
Алина подошла как-то тихо и незаметно, села рядом со мной на кровать, наклонилась и обняла меня со спины.
- Расскажи, что произошло, - прошептала она мне в плечо.
Её прикосновение обожгло – какой-то своей неправильностью, даже нежеланностью.
Я резко принял сидячее положение и аккуратно, но твёрдо убрал её руки от себя.
- Я выбрал не ту женщину, - произнёс я глухо, глядя ей прямо в глаза. – Вот что произошло.
Она смотрела на меня – растерянная и ошеломлённая.
А я смотрел на неё – и вдруг увидел с абсолютной, обжигающей ясностью то, что должен был понять уже много лет назад.
Она была моим прошлым.
Той, что была рядом с самого детства, но не сбылась ни как настоящее, ни как будущее.
И именно в прошлом я должен был её оставить – там, где она принадлежала Вадику, а не мне. Мне нужно было вовремя понять, что настоящее счастье жизнь мне уже дала – в лице Влады, в лице Саши и Коли, - а я упорно продолжал смотреть назад, на ту, которую так и не получил.
Алина смотрела на меня некоторое время молча, но вдруг её лицо изменилось, растерянность сменилась заискивающей нежностью.
- Слушай, - произнесла она неожиданно легко, будто мои последние слова пролетели мимо неё, не задев и не оставив следа. - Я знаю, что нам с тобой нужно. Мы оба ужасно устали за эти два года. Я боролась с болезнью, ты много работал… Давай поедем на море. Бросим все и просто улетим! Все мои подруги в этом году уже были в отпуске, а я нет. Светка вот во Францию даже ездила. Мы с тобой могли бы полететь на Мальдивы. Или хотя бы в Таиланд.
Я слушал её – и внутри меня медленно, неотвратимо разливалась пустота.
Ей было плевать.
Плевать на то, что я сегодня мог разбиться насмерть.
Плевать на то, что я только что сказал ей прямым текстом – я выбрал не ту женщину.
Зато ей было совсем не плевать на то, что её подруги отдыхали на море, а она – нет.
И в эту секунду я понял окончательно и бесповоротно: я искал в ней любовь и смысл всей своей жизни. А нашёл лишь ту самую пустоту, от которой всегда бежал.
И это была моя вина.
Только моя.
Глава 10
Глава 10
Пару дней спустя после аварии
Такси медленно тащилось по утренним пробкам, а я безразлично смотрел в окно на шумно гудящий город.
Знал, что мне многое стоит обдумать. Знал, что, наверно, нужно принять какое-то решение насчёт Алины, ведь было абсолютно ясно, что продолжать этот фарс, в который превратилась моя жизнь, смысла не было.
Не знал я другого: как повернуть время вспять – туда, где я ещё не совершил непоправимую ошибку. Как добиться того, чтобы жена и дети, которым я ни разу не позвонил за эти два года, согласились меня хотя бы выслушать.
Мне было страшно. Страшно шагнуть из одной пустоты в другую. Страшно увидеть, что те, кто прежде смотрел на меня с любовью и восхищением, теперь испытывают лишь равнодушие и отвращение.
Которые я, впрочем, в полной мере заслуживал.
И вот, мечась между своими страхами и необходимостью что-то в очередной раз менять, я, по большому счету, не делал вообще ничего.
Старался думать о неважном. Забивать голову работой – проектами, клиентами, сроками, чем угодно, кроме того, что приносило душевные муки.
Я посмотрел на часы. Черт. Кажется, на утреннюю встречу я безнадёжно опаздываю.
Придётся позвонить и предупредить о том, что немного задержусь.
С этой мыслью я скользнул рукой в карман пиджака – именно там обычно держал свой рабочий телефон – и обнаружил лишь пустоту. Твою мать! Видимо, забыл дома. Придётся возвращаться, потому что без этого телефона я как без рук.
- Извините, пожалуйста, можем развернуться? – спросил я водителя, и голос прозвучал раздражённо, будто это он был виноват в моей рассеянности. – Забыл дома кое-что важное.
Водитель молча зыркнул на меня с ответным недовольством в зеркало заднего вида, но все же включил поворотник. Понадобилось чёртовых двадцать минут, чтобы снова оказаться дома.
Я шагнул в прихожую и услышал, что из ванной доносится шум воды - Алина принимала душ. Я скинул обувь, намереваясь пройти в спальню, где, вероятнее всего, и оставил рабочий телефон, но услышал резкий, раздражающий звук…
С таким звуком Алине обычно приходили сообщения, что меня ужасно раздражало. Я миллион раз просил перевести уведомления на беззвучный режим, но она только смеялась и говорила, что привыкла к этому звуку и иначе уже не может.
Я машинально повернул голову и увидел её телефон на тумбе совсем рядом – он лежал не заблокированным, хотя обычно она за этим следила. Глаз успел зацепить пришедшее сообщение…
«Зай, ну что там, вы едете на Мальдивы?? Он не спросил, можно ли тебе на солнце после твоей типа болезни?»
Я замер, забыв, как дышать. Взгляд буквально прилип к одному слову - «типа».
Что это значит - «типа»? Так не пишут о серьёзном заболевании. Так пишут о том, чего, может, и не было вовсе.
Сердце застучало где-то в горле - тяжело, гулко, будто пытаясь выбраться наружу. Я взял телефон в руки и кликнул на пришедшее сообщение. Открылась переписка с лучшей подругой Алины – Светой.
Я пробежался по ней глазами, начал нервно листать вверх, всё выше, глубже в историю - и с каждой строчкой по телу расползался такой холод, будто кто-то по капле вливал в мои жилы лёд.
«Как самочувствие, когда результаты биопсии?» - писала Светка.
«Нормально все. Оказалось – просто кисты. Но я капец, как испугалась», - отвечала ей Алина.
«Ну, слава Богу, что не рак! Паше рассказала?».
«Пока нет. Хотела, но… подумала – зачем? Он так надо мной трясётся, даже смешно иногда! Обещал, что поможет с лечением, даст денег, сколько нужно…»
Этим сообщениям было два года.
Буквы плыли перед глазами, расползались, но снова упрямо собирались в те же самые слова, как бы мне ни хотелось убедить себя, что все это мне лишь мерещится.
Я вспомнил тот день, два года назад, когда она рыдала у меня на плече, зажимая рукой грудь, и шептала сквозь слезы «Павлик, я умираю. У меня рак… Господи, за что мне это?!».
Я чётко помнил ту дату – пятое августа.
В переписке с подругой Алина писала, что все обошлось и это было неделей позже.
Она мне солгала. Тогда ещё ничего не было точно известно, но она в истерике уверяла меня, что умирает.
Нарочно ли?..
Я никак не мог отвести глаз от экрана, хотя строчки буквально жгли глаза. Каждое слово впивалось в грудь, как маленький острый гвоздь, а я стоял посреди прихожей, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Вспомнилось, что Алина никогда передо мной не обнажалась. Что наш интим всегда происходил в глухой темноте и она запрещала мне хоть пальцем касаться своей груди…
Я думал – дело в болезни, стеснении из-за шрама после операции и никогда не давил, ни на чем не настаивал. Но оказалось…
Она никогда не была больна той болезнью, из-за которой я так испугался, что потеряю ее. Зато она брала у меня деньги на дорогостоящее лечение и я давал – бесконечно, практически не задавая вопросов. Я поддерживал ее, говорил, что все будет хорошо, обещал, что она поправится и тогда мы вместе увидим весь мир, как она о том мечтала…