Та, кого я потерял (СИ), стр. 14
Прекраснее всех на свете. И ближе, чем кто-либо за всю жизнь.
- Спасибо, - прошептал я почти беззвучно.
Она широко улыбнулась в ответ и я ощутил, что моё сердце начало биться чаще.
- А теперь – пошли! – заявила она, беря меня за руку.
- Куда?
- К Вадику.
Я моргнул.
- А он чего?
- Он дома один. Ему гулять нельзя, у него опять горло болит. Сидит, скучает. Вот мы к нему и придём!
Вадик жил на этой же улице, через несколько домов. Когда он открыл нам дверь, Алина бодро проговорила:
- Представляешь, у Пашки сегодня день рождения!
- Серьёзно? – переспросил друг. – Вот ведь, а я и забыл!
Он втащил нас с Алиной квартиру и тщательно запер дверь.
- А ты чего один? Не празднуешь?
Я пожал плечами.
- Родители на работе. Не до того.
Вадик посмотрел на Алину. А она – на него. И в следующую секунду оба одновременно подхватили меня под руки.
- Сейчас устроим тебе день рождения, - провозгласил друг.
- Как? У нас же ничего нет, - возразил я.
- Есть, - важно сказал Вадик, таща меня на кухню.
Я смотрел, как он открывает холодильник. Там нашлась колбаса, немного сыра и хлеб с маслом. Мы втроём начали сооружать бутерброды, споря, кому достанется самый толстый кусок колбасы…
А потом подключили к телевизору «Денди». Вадик торжественно вручил мне джойстик, Алина уселась рядом и постоянно мешала нам, потому что ей тоже хотелось поиграть. Мы смеялись. Спорили. Даже немного ругались, но тут же об этом забывали…
Я помню, как тем вечером шёл обратно домой, сжимая в кармане маленького пингвина. У меня не было торта. Не было дорогого подарка. Не было праздника, который можно было бы назвать настоящим. Но мне казалось, что лучшего дня рождения у меня ещё никогда не было. Потому что в этот день я впервые почувствовал себя кому-то нужным. Впервые ощутил себя важным, ведь мои друзья сделали все, чтобы мой день рождения был счастливым.
Мы были детьми. Тремя обычными детьми, у которых почти ничего не было. Но у нас были мы…
И тогда мне казалось, что этого достаточно для счастья.
Настоящее время
Я замолчал. Вода тихо плескалась у берега. Сыновья выслушали меня, не перебивая. А я вдруг понял, что рассказал им эту историю не для того, чтобы объяснить, как я ошибся, и почему сделал то, что сделал. Я просто рассказал им о том мальчике, которым когда-то был.
Я просто впустил их туда, куда прежде вход был только для троих.
- Мы почти всю жизнь были вместе, - сказал я негромко. – Я, Алина и Вадик. И, наверное, именно поэтому я совершил свою самую большую ошибку.
Саша нахмурился.
- Ты о чем?
Я устало провел ладонью по лицу.
- Я слишком долго хранил в сердце ту девочку. Ту Алину, которая однажды отдала мне свою любимую игрушку. С которой мы годами делили печали и радости. Пока она не выбрала Вадика…
Я провёл пальцами по травинке, которую до сих пор держал в руке.
- Некоторые люди так долго находятся рядом с тобой, что начинают казаться частью тебя самого. И ты даже не замечаешь, как проходит время. Не замечаешь, что человек меняется – прежде всего, внутренне. Что он уже не тот, каким был когда-то. А ты продолжаешь смотреть на него глазами из прошлого и в итоге врёшь самому себе.
Сыновья молчали. Я до боли сжал губы, а потом продолжил…
- Я не смог вовремя понять, что Алина уже не та девочка, которая когда-то подарила мне пингвина. Я продолжал любить воспоминание о ней. Продолжал думать, что она должна была быть моей, а не Вадика. Что если бы когда-то всё сложилось иначе, то я был бы счастлив. Она осталась для меня незаживающей раной, несбывшейся мечтой…
Я тяжело, натужно сглотнул.
- А потом я понял, что всё это время смотрел не туда. Думал не о том.
Перед глазами ясно возникла Влада. Нежная, заботливая, тёплая – в прошлом. Незнакомая, холодная, колкая – теперь.
- Моё настоящее счастье уже было у меня в руках, - договорил я глухо. – Ваша мама. Вы. Наша семья. Просто я настолько сильно хотел получить то, чего когда-то не получил, что не ценил того, что уже имел.
Саша опустил голову, словно желал скрыть от меня свои эмоции. Коля сидел неподвижно, положив руки на колени. Никто из них не сказал мне, что понимает. Да я и не ждал.
Я не заслуживал лёгкого прощения только потому, что наконец-то научился говорить правду.
Мы ещё некоторое время сидели у реки. Молчали. Но это молчание теперь было другим. Не таким тяжёлым. В нём всё ещё оставалась дистанция, всё ещё была боль, которую никуда не деть одним разговором. Но они хотя бы слушали меня. А для человека, который два года назад собственными руками разрушил связь со своими сыновьями, это уже было почти невероятным подарком.
Наконец Саша поднялся.
- Надо домой идти.
Коля молча вскочил на ноги и начал собирать снасти. Я встал следом.
Никто не сказал мне: «Пойдём домой». Никто не позвал с собой. Они просто направились к тропинке, а я вновь пошёл за ними.
Мы шли назад так же, как шли сюда. Они – вместе, а я – поодаль. Но через несколько минут Коля обернулся. Посмотрел на меня, словно проверяя, что я ещё здесь. Он ничего не сказал, но этот взгляд сам по себе значил для меня уже многое.
Я вдруг понял, что сегодня получил гораздо больше, чем мог надеяться.
Они позволили мне идти за ними. Всего лишь позволили быть где-то поблизости, но я всё равно улыбнулся. Потому что иногда человеку, который потерял всё, достаточно самого маленького шага, чтобы впервые за долгое время почувствовать надежду.
Надежду на то, что, быть может, настанет момент, когда мои дети снова позволят мне идти рядом с ними.
Глава 14
Глава 14
Я сидела на ступеньках крыльца с чашкой чая в руках и все чаще начинала поглядывать на часы.
Мальчишки обещали, что вернутся к ужину, а в итоге их не было дольше, чем я ожидала. Впрочем, я прекрасно знала своих сыновей. Если уж они чем-то увлекались - время для них переставало существовать.
Первыми я заслышала голоса – ещё с аллеи. Саша и Коля о чем-то привычно спорили, третьего голоса слышно не было, что заставило меня невольно задаться вопросом – Паша с ними не вернулся?..
Скрипнули ворота и сыновья вошли на участок. Коля шёл впереди, беззаботно размахивая ведёрком, а Саша двигался следом, настороженно глядя на эти движения, словно опасался, что младший домахается до того, что содержимое ведра окажется на земле.
- Да вы никак с уловом? – улыбнулась я.
Коля тут же подбежал ко мне и торжественно протянул ведерко, предлагая туда заглянуть. Я наклонилась - на дне плескалась единственная рыбёшка.
- Вот! Сами поймали. Точнее, Сашка, но я советами помогал!
Старший сын хмыкнул, молча давая понять, что думает об этом заявлении.
Глядя на них двоих, я не смогла сдержать смех.
- Вы мои добытчики, - произнесла ласково. - А теперь идите руки мыть, пора ужинать.
Мальчишки тут же рванули в дом, наперебой обсуждая свою добычу и планы на следующую рыбалку. Я проводила их взглядом и только потом заметила, что во дворе все-таки был ещё один человек.
Паша остался стоять на дорожке, не посмев подойти ближе и вклиниться в наше пространство. Опустив голову, носком ботинка он задумчиво ковырял образовавшуюся в цементе трещину.
- Дорожка местами разбилась, - сказал наконец, будто просто заметил это случайно. – Я мог бы её починить, в сарае должны быть материалы…
В его голосе не было настойчивости, только осторожная попытка найти хоть какую-то причину остаться рядом. Но я ничего не ответила. Просто развернулась и вошла в дом.
Мальчишки уже успели вымыть руки и теперь сидели за столом. Я поставила перед ними тарелки с горячей картошкой и мясом, положила себе тоже и села рядом, краем уха слушая, как они обсуждают, сколько рыбы смогут поймать в следующий раз.
Я закончила с едой первой. Поставила тарелку в мойку и невольно выглянула в окно.