Корделия. Смерть не в счет (СИ), стр. 42

Какой толк, если графиня ее в самом деле отпустит? Ведь гувернантка уже в любом случае труп.

— Ты мертва, — прохрипела я прямо в лицо чудовищу. — Мертвым некуда уходить — только на тот свет.

Каждое произнесенное слово причиняло боль, но приходилось терпеть. Терпеть и держаться.

Страуд оскалила пожелтевшие зубы.

— Ложь! Миледи обещала! Она выполнит обещание! — выпалила покойница и сделала медленный шаг вперед. После — другой.

Я же начала медленно пятиться, не сводя взгляда с противницы.

Кто знает, на что способно это существо? Насколько оно быстрое и ловкое. Не хотелось рисковать понапрасну. Я выжидала наилучшего момента для удара.

Натолкнувшись спиной на дверь, я на ощупь отворила ее и спиной вперед вошла в комнату.

Очередная обитель скорби, заполненная мебелью, которую уже три года никто не использовал. Правда… Краем глаза удалось углядеть то, что зародило безумную идею.

— Я красивая! — выпалила с гордостью Страуд, что следовала за мной, безумно ухмыляясь. — И все закончится, когда я выполню приказ миледи! Она простит меня и отпустит!

Медленно и неспешно я подманивала рабыню мертвой графини к зеркалу в человеческий рост. Именно оно показалось в мгновения страха и отчаяния спасением.

Покойница двигалась за мной, не сводя взгляда мутных буркал. Из уголка ее рта сочилась сукровица. Натянувшаяся на черепе кожа, кажется, ссохлась еще больше с той ночи, когда я впервые увидела предшественницу во плоти.

Стоило спиной упереться в прохладное стекло, как я резко отступила в бок. И в то же мгновение перед Страуд предстала ужасающая правда — омерзительная и безнадежная.

На мертвую гувернантку из глубин зеркала смотрел труп в разодранном платье и в драгоценностях.

Несколько мгновений в комнате царила полная тишина. А потом Сабина Страуд завизжала — страшно, пронзительно и жалобно.

Она принялась царапать ногтями собственное изуродованное тлением лицо, словно пыталась сорвать омерзительную маску. Серая кожа лоскутами сползала вниз, обнажая иссохшее мясо.

— Ты мертва, — повторила я твердо. — И даже если графиня отпустит, ты не воскреснешь.

По лицу мисс Страуд заструились то ли потоки слез, то ли потоки застоявшейся крови. Она подвывала, как безутешный потерявшийся ребенок. Развернувшись, покойная опрометью ринулась прочь.

И следы ее были кровавыми.

Глава 20

Когда моя предшественница сбежала, на меня накатило несказанное облегчение, которое внезапно лишило разом сил и решимости. Шея нестерпимо болела, ломило от усталости все тело, нервы звенели перетянутыми струнами.

Западное крыло и его хозяйка измучили меня. Я ощущала себя крохотной мошкой, которую проглотил монстр. Миг абсолютной постыдной слабости, когда хочется разрыдаться.

Но слезы могли стоить дорого. Рассвет наступит еще нескоро, а ночь — время мертвых. Плакать можно, лишь если ничего не угрожает. И когда опасность действительно минует, я позволю себе столько рыданий, сколько смогу.

Пока же… Пока следовало идти вперед.

Все еще оставалась опасность, что мисс Страуд опомнится после потрясения и воротится, чтобы сорвать зло. Расслабляться рано. Да и кто знает, до чего может заморочить мертвая графиня, пока я в одиночестве.

Собрав всю оставшуюся храбрость, я покинула спасительное зеркало и снова вышла в пустой коридор.

Каждому моему шагу вторило гулкое, чересчур шумное эхо.

Ах, если бы сообразить, в каком именно месте нахожусь! Западное крыло так велико… И в нем три этажа. На какой именно меня занесло? Однако за окном все еще буйствовала буря, а небо было черней сажи — разглядеть, что снаружи, не выходило. Никаких подсказок не осталось. Я не догадывалась, куда попала.

Оставалось только полагаться на удачу и милость господа. Правда, непонятно, станет ли всевышний помогать такой грешнице, как я.

С другой стороны, зачем бы ему давать мне второй шанс, чтобы в итоге бросить на растерзание восставшим мертвецам и призракам? Нет уж, если с самого эшафота я перенеслась во времена, когда еще была невинна перед людьми и законом, то не сгину в западном крыле Рассел-Холла.

Когда снова раздался звук шагов неподалеку, я перехватила рапиру половчей, ожидая нового столкновения с врагом.

— Мисс Ферн! — раздалось откуда-то справа.

И я с облегчением выдохнула.

В этот раз обошлось. Голос был мужским.

Напряжение и волнение оказались столь велики, что не удалось сразу понять, кто именно зовет — граф, его родственник или вовсе викарий.

— Я здесь! — крикнула я в ответ и сама двинулась на звук.

За ближайшим поворотом в меня едва не врезался баронет Синклер.

Мужчина казался невероятно собранным и напряженно хмурился, бросая взгляды по сторонам.

— А где… где граф и преподобный? — растерянно осведомилась я, осознав, что брат покойной графини в полном одиночестве.

Куда подевались мой хозяин и священник? Это все еще происки призрака? Или…

Сердце сдавило тревогой.

Потому что… можно ли действительно верить Эдвину Синклеру? Он брат графини, которая и при жизни и после смерти отравляла существование людей вокруг себя. И мой хозяин зачем-то напомнил, что его шурин — человек опасный. Граф Рассел не имел привычки бросать слова на ветер.

Я всматривалась в лицо сэра Эдвина, пытаясь подметить малейшую перемену. Но или дело в чистой совести, или в актерском мастерстве — ни единой приметы коварства углядеть не вышло.

— Похоже, Ребекка пошутила над всеми нами, расшвыряв по разным комнатам. Очевидно, понадеялась, что кто-то станет жертвой ее рабыни, — ответил без особой тревоги баронет, пожав плечами. — Кстати, вы встречали Страуд? Впрочем…

Тут взгляд зеленых глаз мужчины скользнул с моего лица на шею.

— Вижу, вам довелось поговорить с ней с глазу на глаз. И каков итог?

Любой другой на его месте выказывал бы сочувствие или осведомился, как мое самочувствие. Брат графини Рассел не сделал ни того, ни другого, лишь уточнил, в каком состоянии оказалась мертвая гувернантка после нашей встречи.

Сперва это равнодушие даже уязвило и возмутило до глубины души. А потом… потом я неожиданно для себя самой осознала, что баронет Синклер ни на единый миг не допустил мысли, что во мне есть слабость. И это по-настоящему льстило.

Но… я ведь лишь провинциальная девица восемнадцати лет со слабым магическим даром. В глазах всех, по крайней мере.

Времени на размышления мужчина не дал.

— Следует как можно скорей найти моего зятя и священника, — скомандовал он со спокойствием человека, привыкшего с младых ногтей отдавать приказы. — Ричард способен за себя постоять, за него я почти не волнуюсь. Но вот преподобный… боюсь, он не приспособлен к сражениям с нечистой силой.

И я подчинилась едва ли не с большей готовностью, чем подчинялась графу Расселу. Несмотря на собственные подозрения.

Быть может, потому что баронет никогда не прожигал меня гневным взглядом и не бросал проклятия?

Вдвоем мы пробродили по ощущениям еще около получаса, заглядывая то в одну дверь, то в другую. В итоге я осмелилась уточнить, кого мы на самом деле ищем — живых мужчин или мертвую гувернантку. Ответ Синклера оказался прост: его бы устроила любая встреча.

— Страуд несомненно следует уничтожить. Вероятно, она ослабла после того, как осознала правду о собственном положении, но все еще опасна для детей и прислуги. К тому же она наверняка обезумела.

С этим никто не стал бы спорить.

Держался мой спутник так, будто ни капли не сомневался в том, что ему по силам расправиться с покойницей. Я даже начала желать этой злосчастной встречи, чтобы лично убедиться, каков в деле окажется баронет.

О реальной силе сэра Эдвина я не имела ни малейшего представления.

Магический дар графа не являлся загадкой: я успела наблюдать его проявления не раз и не два. Но вот его родственник… На что он на самом деле способен?

И все же прежде мисс Страуд к нам вылетел преподобный Эванс, перепуганный мало не до икоты. Несчастный молодой священник был всклокочен, глаза его едва не вылезали из орбит, но физически он не пострадал. Да и с мертвой гувернанткой викарию, по его словам, дела иметь не пришлось. Зато мистеру Эвансу виделись ужасы, какие он не решался даже описать.