Попаданка под развод с чудовищем (СИ), стр. 49
– Приступаем к обряду. Здесь, перед алтарем стоят двое. Если кто-то знает причину, по которой они не могут вступить в брак, пусть выйдет вперед и назовет ее.
В храме наступает тишина, такая оглушающая, что я слышу, как в стекло бьется муха.
– Если препятствий нет, то…
– Есть! Эта женщина – истинная пара другого мужчины! – раздается знакомый голос, и вперед выступает Седрик. Бледный, но спокойный. И как будто уверенный в том, что делает.
– Пара другого мужчины? – повторяет за ним жрец и переводит вопросительный взгляд на короля.
– Это ложь. Где же этот мужчина? Пусть придет и заявит права на эту женщину! – Пакрисий взмахивает ручонкой и рявкает. – Стража, взять нарушителя порядка!
К лису со всех сторон устремляются затянутые в стальные доспехи стражники. Королевский советник Пренчир, стоящий в первом ряду зрителей, усмехается, делает какое-то движение пальцами и…
… у меня открывается рот, и я четко и очень громко произношу то, что в этот момент думаю:
– Пакрисий – урод! Мерзкое, мелкое недоразумение, и замуж за него я не пойду!
После моих слов замирают все: жрец, король, гости… даже бежавшие на помощь королю стражники и те останавливаются.
– Ч-что?! – в полной тишине икает жрец, а следом случается взрыв. Настоящий взрыв, от которого вылетают все окна, сверху стеклянным дождем отсыпается витражная крыша, и слетает с петель запертая на засов входная дверь…
– Эта моя женщина! – раздается от входа знакомый голос, и я замираю, не веря своим ушам.
– Ардар! – всхлипываю, с трудом повернувшись и глядя, как с мечом в руке по проходу, пошатываясь, идет мой дракон. Бледный, с запекшейся на виске кровью, но живой!
– Что?! Откуда?! – начинает визжать Пакрисий, тыча в Ардара пальцем. – Взять его!
Анастея ахает. Стражники, забыв про Седрика, гурьбой кидаются исполнять приказ. Ардар поднимает меч… Пренчир снова усмехается, переглядывается с оруженосцем, и начинается светопреставление…
Через дверной проем в храм врываются… лисы. Много, огромного размера, они принимаются носиться, сбивая с ног стражников и сея панику среди гостей. Одна из лисиц, пробегая мимо Анастеи, задвигает ей хвостом под зад, отчего она, взвизгнув, кульком валится под ноги довольному Пренчиру.
Первый советник прижимает сапогом подол платья упавшей красотки, не позволяя ей встать на ноги. Затем вскидывает руки, произносит короткое заклинание, и в храме поднимается ветер. Сначала легкий, он с каждой секундой усиливается и превращается в жуткий ураган, за считаные мгновения вынесший наружу всех гостей и стражу…
– Прощай, Пакрисий. Анастею я забираю себе, – тщедушный с виду советник легко поднимает девушку с пола, закидывает себе на плечо и, не обращая внимания на ее сопротивление, выносит из храма.
Глава 43. О, мои нервы! Наступит когда-нибудь день, когда меня ничто не будет бесить?
Возле алтаря остаемся мы с Ардаром, Седрик и уродец в золотом наряде. Еще жрец, испуганно выглядывающий из-за алтаря, куда спрятался, когда поднялся ветер.
– Ты проиграл, Крул, – спокойно произносит Ардар, прижимая меня к себе.
– Не мечтай! Я все еще король, и останусь им! – оскаливается Пакрисий и начинает пятиться к выходу. Успевает сделать несколько шагов, когда за его спиной материализуется Хорр.
Брарч открывает свой зубастый ротик и произносит: «Гав». Вернее, не «гав», а что-то другое, очень похожее на гудок океанического лайнера. Однажды я слышала его, и чуть не описалась от неожиданности и страха, когда прямо над головой раздался этот дикий звук.
Да, я-то чуть, а вот Пакрисий по-настоящему. От рыка милой собачки королек подпрыгивает на добрых полметра, тоненько вскрикивает, и на его золотистых колготках начинает расплываться мокрое пятно. Расплываться и пахнуть: похоже, он не только описался… Какие слабые нервы у товарища, однако!
– Крул, кажется, тебе нужно сменить твой праздничный наряд, – в черных глазах Ардара мелькает насмешка, Седрик откровенно зажимает нос, а вышедший из-за алтаря жрец неприязненно поджимает губы.
– Посмейся мне еще! Казню! В тюрьме в магических кандалах сгниешь, – визжит Пакрисий. Поворачивается к сидящему за его спиной Хорру и настоящим колоратурным сопрано верещит:
– Пошел прочь, тварь! Мерзость! Погань!
Интересно, куда девался его оперный бас? Ведь как мужественно звучал совсем недавно…
В ответ на оскорбления Хорр разевает пасть и снова делает «гав». Пакрисий отлетает назад, с размаха врезается в алтарный камень и затихает у его подножия. Помер?
Вторя моим мыслям, Седрик склоняется над лежащим в нелепой позе гномом. Бормочет:
– Неужто, сдох? Вот счастье-то было бы!
– Оставь его, – негромко произносит Ардар. Поворачивается к жрецу:
– Старик, начинай брачный обряд: это моя женщина и моя пара.
В блеклых, подслеповатых глазах жреца мелькает торжествующий огонёк. Несколько секунд он внимательно нас рассматривает и велит:
– Невеста, встань в брачный круг…
Все повторяется: я встаю в центр красного круга, рядом со мной мужчина, который вот-вот станет моим мужем. Звучит вопрос о препятствиях к браку, и я замираю от внезапно нахлынувшего страха: вдруг прозвучат ужасные слова, что препятствия есть…
– Не бойся, моя хорошая, – мягко звучит голос Ардара. Мою ладонь сжимают его теплые пальцы. – Уже ничто не разлучит нас.
Одновременно с этими словами жрец восклицает:
– Препятствий для брака этого мужчины и этой женщины нет! Положите ваши сомкнутые руки на алтарь.
Ардар первым кладет ладонь на исчерченный причудливыми знаками камень. Сверху на нее ложится моя ладонь, такая маленькая и белая в сравнении с его огромной и смуглой.
Выбитые на камне знаки вспыхивают алым, и от каждого в сторону наших ладоней тянется мерцающая полупрозрачная красно-золотая лента. Они обвивают наши руки от запястий до локтей, разом вспыхивают и растворяются, оставив на предплечьях причудливый золотистый узор.
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно произносит жрец. Ровно в этот миг последний луч солнца мажет по стеклам храма, и как-то мгновенно наступает ночь, словно на небе кто-то нажал на выключатель, обесточив дневное светило…
Вместе с темнотой на храм опускается тишина, тяжелая и странно вибрирующая. Кажется, что вокруг нас натянута сеть высоковольтных проводов. Несколько мгновений, и вдруг тело лежащего на полу Пакрисия вспыхивает голубоватым пламенем. Оно с шипением перекатывается по скрюченному телу и тает.
– Срок правления Пакрисия Крула закончился, – в темноте звучит довольный голос Седрика. – И кто же у нас будет новеньким правителем, а?
– Нужно найти трон, – произносит Ардар, крепче прижимая меня к себе. – Трон и выберет короля.
– Пс-с, знать бы еще, где его искать, – цокает языком Седрик. – Аделаидочка, может, ты спросишь у своего колечка, куда твой дедуля спрятал такое ма-а-а-ленькое золотое креслице, умеющее выбирать королей?
«Где с-стояло, там и с-стоит», – раздается ворчание Омхора в ответ на вопрос лиса.
– Где стояло, там и стоит, – повторяю вслух слова змея.
– Да, ладно! Насколько я помню историю, артефакт всегда стоял в главном зале Рихнорра. Но после смерти Байяра Последнего его там не оказалось, и выбирать королей стало некому. И сейчас трона там нет, я проверял, – возмущается Седрик.
«Глупый лис-с», – снова ворчит Омхор, но в этот раз я не озвучиваю его слова.
– Пойдем туда, – Ардар подхватывает меня на руки и решительно несет в непроглядной темноте. Как он что-то видит? Драконье зрение?
«Да, др-раконье зр-рение. Ты тоже скор-ро будешь видеть, женщина моего хозяина», – а это уже другой голос в моей голове, рычащий бас зверя Ардара. Ох, е-мое, я теперь всегда буду слушать эту болтовню? Ладно, с голосами в голове потом разберемся, сейчас нужно с новым правителем вопрос решить.
Главный зал встречает нас темнотой и тишиной. Ардар осторожно ставит меня на ноги, хлопает в ладоши, и помещение озаряется ярким светом.