Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 3, стр. 4

«Тш-ш-ш… милый, не двигайся».

Зион замер.

Этот голос — он никогда бы его не перепутал. Он был вырезан в самой его душе, преследовал его во снах, таился в каждой тени его памяти. У него перехватило дыхание, а грудь вздымалась и опадала от прерывистых, рваных вдохов. А затем он почувствовал его — слабый, но безошибочный. Тот пьянящий аромат: тёплая ваниль, нежное молоко и едва уловимый намёк на корицу.

— Ади… — прохрипел он, едва сумев выговорить это слово.

Но не успел он сказать больше, как она подала бёдра вперёд, прижимаясь своим тёплым, влажным лоном к его твёрдому как камень члену — и только тогда он понял, что они оба совершенно нагие.

Пульс стучал у него в ушах. Воздух вокруг казался тяжёлым, нереальным. Аддисон — его Аддисон — сидела на нём верхом. Она наклонилась, и когда лунный свет пробился сквозь шторы, он озарил её лицо серебряным сиянием, отчётливо обрисовав её черты.

Она была прекрасна. Знакома. И всё же… другая.

Её золотые глаза сияли расплавленным огнём, которого он не узнавал. Её серебряные волосы волнами ниспадали на плечи, но что-то в её ауре изменилось. Это была не та робкая, но умелая Аддисон, которую он помнил. Эта женщина была смелой. Уверенной. Дерзкой. Версия её, которую он никогда раньше не видел, — яркая и властная.

Глава 104. Недоразумение

Она медленно наклонилась, не отрывая взгляда. Её язык игриво и чувственно мелькнул, когда она опустила голову и провела им по его соску, дразня.

— Ади… — выдохнул Зион, но его голос сорвался, когда Аддисон снова качнула бёдрами — медленно, размеренно, убийственно медленно. От трения её влажной киски о его затвердевший член его веки дрогнули и закрылись, а из горла вырвался сдавленный стон.

Его руки инстинктивно взметнулись вверх, сжимая её бёдра по обе стороны от себя. Его пальцы впились в её мягкую плоть, удерживая её, словно цепляясь за реальность, безмолвно умоляя её продолжать.

Но Аддисон — дразнящая, знающая, что полностью его контролирует, — уловила в его глазах животный голод и остановилась. На её губах появилась соблазнительная усмешка, а золотистые глаза озорно блеснули.

— Детка… тебе нравится? — спросила она медово-нежным, низким голосом, в котором, однако, слышался вызов.

Зион мог лишь смотреть на неё снизу вверх, сражённый наповал. Выражение его лица, прежде затуманенное похотью, смягчилось и стало почти благоговейным. Его улыбка была прерывистой, а голос — хриплым от эмоций и сдержанности.

— Да, милая, — сказал он искренним и одновременно отчаянным тоном. — Ты можешь делать со мной что угодно. Я отдам тебе свой поводок. Будь моей госпожой… ты не против?

Его тело горело — сущий ад, едва сдерживаемый волей. Он дышал прерывисто и тяжело, прикусив нижнюю губу, стараясь не толкнуться бёдрами ей навстречу, не перевернуть её под себя и не взять прямо здесь и сейчас. Желание двигаться, вонзиться в неё и забрать то, чего он так долго был лишён, было почти невыносимым.

Богиня, как же он по ней скучал.

Он не просто хотел заняться с ней любовью — он хотел полностью с ней слиться. Вонзиться в неё так глубоко, чтобы их души уже никогда не смогли разделиться. Утонуть в её запахе, её тепле, в ней самой.

— Какой ты хороший пёсик, — промурлыкала Аддисон, и в её голосе слышались веселье и порочное обещание. — Мне наградить тебя?

У Зиона перехватило дыхание, когда её нежные пальцы обхватили его ноющий член, направляя его к своему входу. Она медленно провела головкой по своим складкам, заставляя его чувствовать, как с каждым мучительным движением его душа распадается на части. Его член нетерпеливо дёрнулся, стремясь оказаться внутри неё, но он не шелохнулся — ни на миллиметр. Он лишь смотрел на неё снизу вверх, и его глаза были широко раскрыты от отчаянного обожания.

Её длинные серебристые волосы ниспадали на плечи, обрамляя её неземную фигуру. Бледная, сияющая кожа светилась в лунном свете, проникавшем в окно, а нежно-розовые соски проглядывали сквозь пряди волос, словно запретные сокровища. Она выглядела божественно — слишком прекрасной, чтобы быть реальной.

— Мне ввести его? — спросила она снова, её голос был лёгким и дразнящим.

Зиону хотелось закричать «да» — умолять, просить на коленях, — но его тело застыло под её чарами. Всё, что он мог, — это смотреть вниз, заворожённый, на то, как её рука ласкает его медленными, сводящими с ума движениями. Скользкая головка его члена снова и снова касалась её входа, и это трение было сладкой пыткой.

— Пожалуйста… — прохрипел он, его голос был едва слышным шёпотом.

Но Аддисон лишь усмехнулась, её губы изогнулись в порочной, всезнающей улыбке. Она явно наслаждалась моментом, наблюдая, как он дрожит на грани капитуляции, проверяя, как долго он сможет сдерживаться, пока вся власть в её руках. Зион дрожал от желания, но не прикасался к ней. Не пытался ускорить события. Он отдал ей всё — весь контроль, всё желание, — лежа обнажённый и уязвимый под ней.

А Аддисон? Она упивалась этим.

— Тогда умоляй меня, — сказала Аддисон соблазнительным шёпотом, а её тёплая ладонь томно скользнула по всей длине его члена. В то же время она подала бёдра вперёд, потерев его головку о свои влажные складки — медленно, мучительно и размеренно.

— Хм? — она изогнула бровь, её собственное дыхание сбилось, а бёдра двигались в медленном ритме, позволяя лишь его кончику войти внутрь, чтобы тут же отстраниться, дразня его этим сводящим с ума движением вперёд-назад. Она дразнила его, как собаку костью, помахивая ею прямо перед носом, но не давая схватить.

— А-Аддисон… я, блядь, хочу заняться с тобой любовью, — смог выговорить Зион, его голос был напряжённым и дрожащим от едва сдерживаемого желания. Его руки вцепились в простыни под ним, а тело содрогалось от нарастающего напряжения.

Его взгляд проследил за свободной рукой Аддисон, которая скользнула вверх к её плечу, а затем вниз, к груди. Она обвела свой сосок медленными, размеренными движениями пальцев, прежде чем легонько его ущипнуть, отчего она издала тихий, чувственный стон.

Этот звук — этот стон — обжёг чувства Зиона, словно огонь. Его член яростно дёрнулся, дыхание перехватило, а всё тело вспыхнуло невыносимым жаром. Она сладко мучила его, подталкивая к краю пропасти, но не давая упасть.

Ему хотелось упасть на колени. Хотелось целовать саму землю, по которой она ходила, лишь бы она перестала дразнить его и позволила поклоняться ей так, как он жаждал. Но она слишком наслаждалась происходящим — тем, как он извивался, терял контроль и сгорал изнутри.

И всё же, даже в тумане похоти и желания, сердце Зиона трепетало не только от её тела. В этой Аддисон — более смелой, более свободной версии её самой — было нечто опьяняющее, но по-другому. Она больше не пряталась. Не сдерживала себя из страха или осторожности. Она была живой — яркой, беззастенчиво властной, — и каким-то образом Зион понял, что влюбляется в неё ещё сильнее.

Другая или нет, эта Аддисон всё ещё была его Аддисон.

И он любил каждую её версию.

Напряжённую и двусмысленную атмосферу и бешено колотящееся сердце Зиона внезапно разрушил громкий звук покашливания.

— Кхм!

В одно мгновение силуэт Аддисон исчез, словно дым, и Зион резко открыл глаза. Его обострившиеся чувства тут же уловили чьё-то присутствие в комнате. Его холодный, убийственный взгляд пронёсся по комнате, пока не остановился на Леви, застывшем у двери с совершенно непроницаемым выражением лица и часто моргающем, словно пытаясь выглядеть невинным.

Изначально Леви пришёл, чтобы сообщить своему Альфе, что все приготовления завершены. Зион отдыхал уже довольно долго, и Леви предположил, что он уже проснулся. Но, подойдя к двери, он услышал изнутри тяжёлое дыхание и тихие стоны.

Естественно, он подумал, что Зиона мучает очередной кошмар, как и много ночей до этого. Большую часть ночей сон Зиона был отравлен воспоминаниями об Аддисон, хотя Леви никогда не говорил ни слова. В его понимании, эти кошмары были заслуженным наказанием Зиону за то, как он обошёлся со своей Луной.