Никто не узнает (СИ), стр. 54

— Не может? — отзеркаливает Марк, скривив губы. — Между нами ничего не может быть? Почему нет?

— Потому что об этом никто не должен знать! — комментирую очевидное, но он все больше злится:

— Потому что я тебе не подхожу. Не слишком хорош для такой девочки, как ты, да, Нелечка?

— Я тебя не понимаю. То, что было…

— Фигня, — нетерпеливо продолжает он. — Ты часто развлекаешься так втайне от своего парня. Так часто, что для тебя это вообще ничего не значит?

— Прекрати! Я говорила тебе, что никогда не изменяла Феликсу. Никогда! До тебя он был единственным в моей жизни, понимаешь? И не нужно ухмыляться, я говорю правду!

— Даже если так, то что это меняет? Ты ему уже изменила, со мной. А где один раз, там и…

— Прекрати, прекрати! — срываясь на крик, повторяю я. — Ты думаешь, это подходящее время для пререканий? Да мне и без тебя сейчас так тошно, хоть в петлю лезь! Когда все твои подписчики, да и не только они, видят на твоей странице порноролик с тобой в главной роли, а потом все сразу начинают тебе звонить, чтобы выяснить, верны ли их догадки… Это уже край…

— Нель, — он вдруг хватает меня за руку, с секунду смотрит в мои мокрые глаза, а потом притягивает к себе, заключая в объятия. — Все… Я не хотел сейчас об этом говорить. Я просто сорвался, когда ты опять завела эту дерьмовую песенку про то, что между нами ничего не может быть.

— Но ведь это правда… — перебираю пальцами окровавленный ворот его рубашки, чувствуя, как он снова напрягается.

— Вернемся к этому позже. И чтобы я ничего больше не слышал про петлю, поняла? Мы найдем этого типа и заставим его все удалить. Никто ничего не узнает.

— Но кто-то уже знает… — шепчу теми же словами, которые он когда-то сказал мне.

— Мы заставим его забыть. Только не бойся. Все. Расслабься… — он слегка отстраняет меня от себя, чтобы встряхнуть за плечи. — Все нормально. Ничего ужасного не произошло, никто из твоих знакомых ничего не понял. Для всех твою страницу просто взломали. Хакерская атака, бывает. Меня тоже однажды взламывали, правда, спам с моей страницы шел более пристойный… — он издает смешок. — Все хорошо. Все будет хорошо, вот увидишь…

Мне хочется ему верить, хочется, чтобы его слова оказались правдой, и этот кошмар в моей жизни наконец-то закончился, но до спокойствия еще слишком далеко. Как-то незаметно он замолкает и переходит от слов к действиям, принимается целовать меня, не встречая сопротивления с моей стороны. Я больше не удивляюсь тому, что он кажется мне самым близким и надежным человеком — тот, кто не так давно грозился рассказать обо мне Филу, а теперь пытается вселить уверенность в том, что все будет хорошо. И уже совсем не важно, почему он вдруг поменял свое отношение и занял мою сторону. Да, с ним все не так уж гладко, но, по крайней мере, он будет молчать… наверное. Да, наверное, будет.

Он обнимает меня, даже толком не разувшись, мы все еще топчемся у входной двери, поэтому звонок, внезапно прозвеневший над нами, заставляет меня пугливо вздрогнуть и отпрыгнуть от Марка. Я смотрю на братца с немым вопросом во взгляде, он в ответ пожимает плечами, разворачивается к двери и с угрюмым видом отпирает замок.

Дверь распахивается, и Марка тотчас сметает назад более внушительной силой. На пороге появляется мой отец…

— Папа… — моргаю удивленно, меньше всего ожидая увидеть его здесь.

— Так значит, это правда, — угрожающе ревет отец, даже не глядя на меня, не отводя налитых злостью глаз от Марка, именно на него обрушивая свою ярость. — Что ты здесь делаешь? Я спрашиваю тебя, что ты делаешь в квартире моей дочери?

— Пап, я все объясню…

— Неля, что это значит?

— Это значит то, о чем вы уже сами подумали, — невозмутимо отвечает Марк, слегка коснувшись пальцами разбитой брови.

— Как ты посмел, щенок? — отец свирепо оборачивается к нему, судя по виду, едва сдерживая желание наброситься и разорвать в клочья. — После всего, что я для тебя сделал, в благодарность ты ломаешь жизнь моей дочери? Какого черта ты увиваешься возле нее? Тебе мало того, что я тебе уже дал? Ты хочешь больше?

— Я хочу больше, — спокойно отвечает Марк, глядя на отца, и тот ошеломленно взмахивает ладонью перед собой, пораженный его ответом. Даже я теряю дар речи от подобной наглости, а Марк продолжает как ни в чем не бывало. — Я хочу ее. Хочу вашу дочь.

— Да как ты смеешь! — вся кровь бросается папе в лицо.

— Очень просто. Вы спросили, и я не стал вам лгать.

— Замолчи! Замолчи немедленно! — отец встает между нами, переводя свирепый взгляд с меня на бесстрастно взирающего Марка. — Как ты посмел… Как посмел ты даже посмотреть в сторону моей дочери? Теперь она твоя сестра. Ты знаешь, что такое сестра?

— При всем уважении… у меня нет никаких сестер.

— Хорошо, ты не воспринимаешь ее, как свою сестру. Но у Нелли есть молодой человек, в ее жизни уже все устроено! И тебе там места нет!

— Но ничто не мешает мне думать иначе.

— Парень, отступись, — угрожающе начинает отец, взбешенный его неуклонным сопротивлением. — Моя дочь не для тебя, это настолько очевидно, что даже ты не можешь отрицать. Она любит своего парня, он любит ее. Убирайся с этой дороги, иначе мне придется говорить с тобой по-другому.

— Что ж, тогда до следующего разговора… папа.

Отец багровеет, мне кажется, он сейчас замахнется для удара, и я спешу вмешаться, вырастая прямо перед ним:

— Хватит! Все, хватит, перестаньте! Пап, я в состоянии разобраться с тем, кто должен быть в моей жизни. Оставь его! Он…

— Нахальный прохиндей, — ревет отец, глядя на Марка поверх моей головы. — Ну, а ты, дочь? Что ты вытворяешь?

— Папа, что я вытворяю?

— Весь офис видел, как Феликс вмазал этому… — он яростно сверкает глазами на Марка, и я подбираюсь, готовая в любую секунду броситься между ними. — Все слышали, что он при этом говорил. Насколько я понял, ты спуталась с этим… — снова мечет убийственный взгляд в Марка. — В такой бред просто невозможно поверить. Нель, да что с тобой происходит? Зачем тебе это понадобилось? Зачем⁈

— Хочешь узнать, зачем? — теперь багровею уже я.

— Да, дочь, хочу.

— А я тоже много чего хочу, папа. К примеру, я хочу знать, как ты мог изменять маме с Татьяной? И не говори, — возвышаю голос, заметив, как он открывает рот, — что это происходило после ее смерти. Я знаю, что это не так. Ты закрутил с этой коровой, когда мама еще была жива. Я все знаю. И не понимаю тебя, слышишь? Я тоже тебя не понимаю!

— Ты уверена, что собиралась сказать мне именно это?

— Да, пап, я уверена.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — качает он головой.

— Отчего же? Я-то как раз понимаю. Твоя Танька сама обо всем рассказала, прежде чем влепить мне пощечину. Круто, да, папочка? Меня в жизни никто не трогал, а она вдруг решила, что имеет на это право. Но мне плевать. От нее я никогда не ждала ничего хорошего. Но ты… как ты мог? Как ты мог, папа⁈

— Все, достаточно. Не думай, что я начну обсуждать с тобой свою личную жизнь.

— Ты даже ничего не отрицаешь, — горько усмехаюсь я.

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться. И мы сейчас ведем речь о тебе!

— В таком случае, я тоже не собираюсь отчитываться перед тобой. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Ты даже не отрицаешь, папа…

— Все, Нель, прекрати этот концерт!

— Уходи, — прочистив горло, киваю ему на дверь.

— Думаешь, я оставлю тебя в таком состоянии? Как бы не так, дочь. Ты возвращаешься домой, — его голос звучит тихо и взволнованно, при этом папа не теряет своего внешнего контроля над ситуацией.

— Нет! Я никуда с тобой не поеду!

— Еще как поедешь.

— Не поеду! Я останусь здесь, подальше от тебя и твоей дешевой подстилки, с которой ты изменял моей маме. А ты давай, возвращайся к ней. Она тебя ждет. Она счастлива, что добилась своего… она…

— Неля, — отец набирает в грудь больше воздуха. — Все. Успокаиваемся. Сейчас ты собираешься и едешь домой вместе со мной.