Никто не узнает (СИ), стр. 44

Мы въезжаем в город. У Марка оживает мобильный телефон, он достает его, бросает взгляд на экран и, отклонив вызов, молча убирает аппарат обратно в карман. Мое любопытство разъедает неизвестно откуда взявшимся стремлением докопаться до правды. Марк никак не комментирует неотвеченный звонок, а мне все сильнее хочется узнать, почему он сбросил вызов, и кто вообще может звонить ему в такое время.

Стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, кошусь на Марка:

— Почему ты не ответил?

— Не захотел.

— А что так? Не хочешь разговаривать при мне со своими девицами?

— Что это — ревность? — прищуривается Марк.

— Еще чего! Просто как-то подозрительно. Будто тебе есть, что скрывать.

— Было бы подозрительно, если б я названивал на твой домашний номер, — хмыкает он, отворачиваясь к окну.

Надо же, так и не ответил. Можно попробовать его обмануть, прикрыться подозрениями, выдумать кучу самых убедительных отговорок, но себя не обманешь — я и правда ревную, хотя должна бы порадоваться, если он найдет себе еще какую-нибудь дуру и оставит меня в покое.

К счастью, мы уже подъезжаем к моему дому. Паркую машину на своем привычном месте и, развернувшись к Марку, зову его за собой. Мы молча пересекаем пустующий двор. Не знаю, чем можно объяснить то, что я замечаю Феликса, только когда до подъездной двери остается всего несколько метров. Фил поднимается со скамейки нам навстречу, переводит хмурый взгляд с меня на Марка и обратно, а я чувствую, как ноги становятся ватными, буквально прирастая к земле, потому что выражение лица моего парня не сулит ничего хорошего.

— Привет, — холодно говорит Фил, снова посмотрев на Марка, тот кивает в ответ, но Феликс демонстративно отворачивается и хватает меня за руку. — Детка, ничего не хочешь мне объяснить?

— Подожди… — скрывая замешательство, роюсь в сумке в поисках ключей от квартиры, нахожу связку и бросаю Марку. — Поднимайся наверх, я сейчас приду.

— Не понял… — угрожающе начинает Феликс, глядя на ключи, которые теперь у братца. Мысленно призываю того внять голосу разума и послушать меня, но Марк даже не думает уходить.

— Да что за черт… — шиплю сквозь зубы, начиная злиться из-за очередной нелепой ситуации, из которой не получается выбраться. — Марк, ты помнишь этаж?

— Помню, — ухмыляется он. — Но я тебя подожду.

Черт!

— Детка, тебе не кажется, что ты перегибаешь? — вкрадчиво шипит Фил, под взглядом сводного братца прижимая меня к себе.

— Что… ты имеешь в виду? — пытаюсь косить под дурочку.

— Твое заявление, любимая. То, что я узнаю об этом только ближе к вечеру от твоей Веры, потому что ты даже не соизволила мне ничего сообщить. По-твоему, это нормально? В порядке вещей? И для чего тебе телефон, если ты не берешь трубку?

— Я не слышала звонка.

— Наверняка ты была занята чем-то очень важным. Здорово. Нет, правда. Что еще ты не вспомнила, не слышала, не сделала?

— Фил, не нужно так со мной разговаривать.

— Поверь, детка, я сильно смягчаю, и то лишь потому, что задолбался тебя здесь ждать. Пара часов у твоего подъезда — я что, клоун? Или мне заняться больше нечем? А этот? — все больше распаляясь, Феликс в ярости оборачивается на Марка. — Какого черта он делает возле твоего дома в такое время, детка? Может, я все же чего-то не знаю? Ты игноришь меня, но развлекаешься со своим любимым недородственничком, чтоб его…

— Фил, — предостерегающе зовет Марк, делая к нам шаг.

— Хватит пудрить мне мозги! — вскипает мой парень.

— Фил, послушай меня… — слабо пытаюсь купировать его вспышку гнева.

— Да-да, Нел, я весь внимание! Я уже очень давно хочу тебя послушать, только вот ты почему-то совсем не торопишься со мной поговорить. Я чего только не передумал за это время, но теперь… — делает выразительную паузу, — начинаю понимать, с какой стати ты так по-дурацки себя ведешь.

— Фил, хватит.

— Что он здесь делает?

— Спроси у меня, если тебе интересно, — спокойно говорит Марк, оставаясь невозмутимым.

— Послушай, парень! Я спрошу, когда до тебя дойдет очередь!

— Фил… — хватаю его за руку, поспешно вклиниваясь между ним и Марком. — Успокойся, я все тебе объясню. Марк, он… помогает мне в одном деле, понимаешь?

— Скрашивает твой досуг? — кривится Феликс.

— Перестань! В конце концов, мы не одни, кругом посторонние…

— Где? В такой поздний час на улице только мы — забавно, правда?

— Ты прав, нам нужно поговорить, но не здесь и не сейчас. Давай встретимся завтра, и я все тебе…

— Ты что, прикалываешься? Завтра? Постой-постой, ты предлагаешь мне свалить отсюда и оставить тебя наедине с этим козлом?

— С братом, — так же спокойно поправляет Марк.

— Завязывай, никакой ты ей не брат! И я не такой лох, как вам обоим кажется.

— Фил, пожалуйста, успокойся…

— Нел, я успокоюсь, только когда он прекратит ошиваться возле тебя.

— Ты сам не понимаешь, о чем говоришь!

— Нет? Это значит нет, верно?

— Фил, пожалуйста, давай поговорим завтра…

— А сегодня, Нел? Что будет сегодня? У меня есть план получше — ты отправляешь своего братца домой, под крылышко к его мамаше, после чего мы с тобой поднимаемся к тебе и…

— Фил, Марк никуда не уедет, — говорю предельно серьезным тоном, прежде чем сводный брат успевает вмешаться и окончательно все испортить. — Мне нужна его помощь, поэтому он остается здесь.

— Помощь? Я даже представить не могу, в чем он может тебе помочь. Хотя нет, детка. В том и проблема, что очень даже могу.

— Фил, мы поговорим обо всем завтра…

— Это твое последнее слово? Уверена?

— Да, — говорю обреченно, уже не представляя, что вообще должна делать, чтобы остановить стихийное разрушение собственной жизни.

— Я просто х… с вас, ребята. — Фил хмыкает и вдруг притягивает меня за руку. — Ты выгоняешь меня, но оставляешь его. Тогда иди сюда, любимая, поцелуй меня на прощание.

Вот, значит, как наступает гроза — с затрудненным дыханием, мокрыми ладонями и хаотичным желанием перемотать время назад, чтобы не пришлось так мучительно долго искать выход из очередного тупика.

— К чему эти демонстрации? — пытаюсь отстраниться, но Фил хватает меня за плечи и целует, так, чтобы любой посторонний кретин стопроцентно понял, что нас связывает, не говоря уже о чересчур осведомленном Марке, ради которого он так старается. Слабо просовываю ладонь между нашими телами, вынужденная поддаваться его игре, хотя мне хочется оттолкнуть его от себя и сбежать куда-нибудь подальше отсюда, подальше от этих двух парней, с которыми все складывается слишком сложно… Я не знаю, почему так сильно колет в груди, а все происходящее вокруг меня будто транслируется глазами стоящего тут же Марка. Я могу видеть себя в объятиях Феликса, могу представить, как это выглядит в понимании сводного брата, но не могу предугадать его реакцию. И это меня пугает.

— Все? — холодно спрашиваю я, когда Феликс меня отпускает. — Теперь ты доволен?

— Нет, детка. Но тебе, по ходу, плевать, — качает он головой.

Мне не плевать, но я не могу сейчас ему подыгрывать. Черт, как же все не вовремя!

— До завтра, Фил, — говорю, складывая у груди руки.

В действительности я не верю, что он уйдет — он и не уходит, стоит, сунув ладони в карманы, и просто смотрит на меня с молчаливым ожиданием во взгляде, тогда я отворачиваюсь сама, беру Марка чуть выше запястья и веду за собой к подъезду. Знаю, что этим подвожу еще одну своеобразную черту, которую будет сложно стереть бесследно, но сейчас меня куда больше волнует перспектива разговора с телефонным анонимом, чем психи Феликса. А для этого мне нужен Марк.

До квартиры мы с братцем идем рядом друг с другом, но, как ни странно, молча. Он не комментирует увиденное, я тоже не тороплюсь это обсуждать. Стоит нам оказаться рядом с дверью квартиры, как я почти сразу забываю о Феликсе, меня охватывает тревожным предчувствием ночного звонка и предстоящего разговора, а он… черт его знает, почему он не проронил ни слова. Вообще-то, на него совсем не похоже.