Хорошая, плохая, грешная 3 (СИ), стр. 25

— Мисс Миардо, — обратился ко мне мэр, господин Гилберт Тронтон, невысокий и полноватый кареглазый мужчина лет пятидесяти с залысинами, но густыми черными усами, — от лица города и всех его жителей позвольте лично поблагодарить вас за участие в спасательных операциях в горах, которые вы организовали своими силами. Вы поразительной отваги и смелости женщина. В ближайшую субботу в моём особняке пройдет благотворительный прием, посвященный сбору средств в фонд пострадавших, буду признателен, если вы его посетите.

С этими словами мне вручили конверт с пригласительным.

Я откровенно натянуто улыбнулась, но кивнула, и мэр, сочтя задачу выполненной, ушел, но ко мне обратился второй мужчина:

— Мисс Миардо, позвольте представиться. Джастин Райдер. Владелец ранчо на западной окраине Сьен-Антоньо и ряда шахт. Я хотел бы побеседовать о вашем неоценимом вкладе в деле спасения моих людей… — Мужчина бросил острый взгляд на стоящего рядом со мной инквизитора и с нажимом добавил: — Наедине.

О как.

Внимательно изучив Райдера-старшего, о котором Марти был не особо высокого мнения, я увидела перед собой в целом обычного мужчину чуть за шестьдесят. Темноволосый, смуглый, ухоженный. Подбородок гладко выбрит, но есть густые усы. Волосы средней длины собирает в низкий хвост. Чувствуется примесь южной крови, что-то условно мексиканское, но в целом не выглядит совсем уж отморозком. Просто классический суровый делец.

— Конечно, господин Райдер, — кивнула ему. — Рада личному знакомству. Соболезную вашему горю и искренне сожалею, что мы с моими людьми не смогли помочь всем вашим работникам. Увы, горы неумолимы. К сожалению, не могу побеседовать с вами прямо сейчас, моего внимания ждут сотрудники инквизиции. Может, чуть позже?

— Позже? — по лицу мужчины промелькнула досада, но во что-то большее это не вылилось. — Да, как вам будет угодно, мисс Миардо. Как насчет ужина в моём поместье? Сегодня. Мы с супругой будем искренне рады видеть вас у нас в гостях в шесть.

Вот тут я уже немного насторожилась и взглянула на Ириана, но эльф был безмятежен и молчалив, явно позволяя мне решить этот вопрос самой, так что я, подумав, предпочла сделать ход конём:

— С удовольствием приму ваше приглашение, господин Райдер. Если позволите, я прибуду на ужин со своим женихом, преподобным Ирианом. Вы ведь не против?

И вроде как невзначай положила руку на сгиб локтя своего жениха, сверкнув колечком на пальце.

Именно к нему в первую очередь метнулся хмурый взгляд Райдера, но стоит отдать ему должное — мужчина не выглядел раздосадованным или расстроенным. Судя по всему, он что-то такое уже предполагал, а может и слухи дошли.

Так что просто кивнул, заверил, что будет рад видеть нас обоих, и ушел.

Мы же, наконец, смогли войти внутрь, причем Ириан сразу увлек меня в сторону кабинета отца Хорхе, вполголоса сообщив, что там меня ждет отец Рудис и братья Томас и Стивен, именно они уполномочены вести переговоры по светильникам.

Покивав с умным видом, пока шли, я сняла шляпку, потому что было не очень удобно смотреть сквозь вуаль, а когда мы вошли в кабинет, то первым делом взглянула на пока ещё незнакомых мне мужчин. Двум из них было едва ли по двадцать три, я так понимаю пресловутые «братья» Томас и Стивен. Ничего особенного, обычные мальчишки на службе, причем даже не в сутанах, а черных брюках и рубашках, но с белыми вставками в районе воротничков.

Третьему было уже к сорока и выглядел он… Неоднозначно. Высокий, сухопарый, с резкими чертами лица и заранее неодобрительно поджатыми губами, он был… неприятен. Светло серые, коротко стриженные волосы, бледная кожа, водянистые глаза чуть навыкате — казалось, он смотрит сквозь.

Возникла невольная ассоциация с вампиром и мне пришлось серьезно напрячь мозги, чтобы вспомнить, что в этом мире нет такой расы. Но есть кровососущая нежить по типу вурдалаков и гулей. Однако, выглядят они иначе…

— Добрый день, господа, — произнесла я первая, когда молчание затянулось. — Позвольте представиться, мисс Эвирейл Миардо. Вы желали со мной поговорить?

— Отец Рудис, — строго произнёс старший из мужчин, даже не кивнув, а представлять своих спутников и вовсе не стал. После чего явно напоказ прошел за стол отца Хорхе (того в кабинете не было), сел, сложил пальцы домиком и потребовал: — Покажите бумаги на патент и расскажите, как именно вы делаете светильники. Сколько усилий вкладываете и какие руны и заклинания используете.

Вот тут… я поняла, что дружбы между нами не будет. Подумала, помедлила, почувствовала исходящее от стоящего рядом Ириана напряжение, и пока решила не нагнетать. Наверное, его требования логичны. Но тон мог бы выбрать и полюбезнее!

Чувствуя, как внутри ворочается здоровая злость, тем не менее я вынула из сумочки патент, положила его перед инквизитором, и, как по написанному, нейтральным тоном перечислила очередность манипуляций.

Всё это время мужчина сидел ровно, словно палку проглотил, и не сводил с меня своего рыбьего взгляда, даже не взглянув на патент, а когда я замолчала, то с отчетливым пренебрежением произнёс:

— Всё с вами ясно. Что ж, вашего личного вклада в создание вещи не вижу, как не вижу и смысла заключать договор. Идите.

— Простите?

Я приподняла брови.

— Что не понятно? — на меня посмотрели, как на пустое место.

— Вы планируете использовать моё изобретение без моего согласия? — уточнила на всякий случай.

Ну, мало ли? Может я его неправильно поняла?

— Ваше изобретение? — он выделил тоном первое слово. — Что именно вы изобрели, мисс Миардо? То, что кварц лучше прочих сохраняет энергетическую матрицу, известно не одну сотню лет.

— Но никто за эту сотню лет почему-то не изобрел именно кварцевый светильник, — возразила ему. — И это патент именно на светильник. Не на кварц. Не на его свойства. Не на магию. Не на что-то иное из компонентов. На светильник. И знаете что? — я посмотрела на него, как на вошь. — Я официально запрещаю вам и инквизиции как-либо использовать моё изобретение в том числе в личных целях. При свидетелях. В случае нарушения запрета я подам на вас в суд. Всего хорошего!

После чего в установившейся зловещей тишине забрала со стола патент и вышла.

Да я лучше его Арейхосу продам! Всё больше удовольствия получу!

Шовинист махровый!

— Эви, подожди!

Я умудрилась так разогнаться, что Ириан догнал меня только на первом этаже. Ловко перехватил за локоть, а потом и за талию, крепко прижав к себе.

— Спокойно!

Не знаю, к чему он это выпалил, но я не вырывалась и даже не шипела, хотя внутри и клокотала злость. Но не такая, чтобы выйти из-под контроля и взорвать тут всё к чертям собачьим, а скорее глухая, негодующая.

— Эви… — шумно выдохнул Ириан и я подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо, а он увидел, как я зло поджимаю губы. — Ну что ты… Я понимаю тебя. Очень хорошо понимаю. Но бросать такие слова… недальновидно.

— А быть пустым местом дальновидно? — съязвила не удержавшись. — Зачем вообще нужен патент, если он ничего не решает? Инквизиция что — единственная власть на этой земле? Им закон не писан?

— Тише, — строго осадил меня эльф, но я уже и сама поняла, что кричать в церкви — не лучшая идея. — Успокойся. Я не говорю, что ты не права. В данном случае неправ именно Рудис. И я искренне не понимаю, кто уполномочил его заявлять такие вещи. Закон един для всех. Инквизиция не вправе игнорировать мирские законы этой страны. Сейчас же напишу об этом вопиющем случае в центральное представительство. Пусть разбираются. Но ты… Не надо делать таких громких заявлений, Эви. Очень тебя прошу. Договориться можно обо всём и без ругани. Без угроз. Просто нужно говорить с другими. Хорошо?

Пришлось несколько раз вдохнуть и медленно выдохнуть, унимая злость, которая действительно была непродуктивна. Женщины в этой стране пока ещё не сильно люди… А Рудис, судя по всему — концентрированное воплощение шовинизма.

В итоге я приказала себе не дурить и тихо произнесла: