"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 979

Прямой ответ ему не понравился.

— Значит, союзником тебя пока считать не за что.

— Я не просил считать меня союзником.

Эрвин заговорил на эльфийском. Айрин понимала не всё, но слышала названия дома, родовой линии и Стального Шпиля. Лаэрон сначала отвечал коротко, затем один раз резко возразил. Эрвин вернулся к общему языку.

— Он подтверждает дом и имя. Я встречал упоминание семьи в старых ингрийских записях. Это ничего не доказывает насчёт его намерений, только делает легенду проверяемой.

— Хорошо. — Айрин обратилась к пленнику. — Получишь воду, еду и лекаря для плеча. За это не требую благодарности. Позже будем говорить ещё. Попытаешься бежать — Клык решит вопрос по своим правилам.

— У Клыка очень простые правила, — заметил сталкер.

Лаэрон впервые посмотрел на него с настоящим интересом.

— Я заметил.

Из каземата Айрин вышла с вопросом сложнее прежнего. Пленный не выглядел ни сломленным, ни особенно преданным магистру, но между «не предан Вэл’Шану» и «на нашей стороне» лежала слишком большая дистанция, чтобы сокращать её одним разговором.

У карты уже ждали Кор-Дум и Зураб. На каменной плите лежали две копии маршрута: одна снята с медной гарнизонной таблички, вторую Кор-Дум нарисовал по служебной схеме капсулы. Совпадали только первые две развилки и знак резервного склада. Дальше древняя схема уходила к северной седловине, где Клык бывал лишь однажды.

— Прямая тропа здесь, — Клык провёл ногтем по линии. — Но после весенних обвалов могла уйти. Есть верхний обход, дольше на несколько часов.

— Несколько часов у нас есть, — сказала Айрин. — Несколько дней — нет.

Кор-Дум постучал пальцем по значку склада.

— Дойти можно. Вопрос, что там осталось.

— Капсула считает этот склад доступным?

— Нет. Она показывает, что он существовал, когда последний раз обновлялась схема. Это разные вещи.

Логика была знакомой и простой: старая запись не становилась фактом настоящего только потому, что её оставили Древние.

— Что берёте?

Клык начал перечислять: верёвки, два фонаря, сухой паёк, вода, инструменты, две пустые ёмкости для перелива только на случай повреждённых канистр, плащи, крючья. Никаких лишних трофейных механизмов. Оружие — обычное: арбалеты, луки, клинки, молот Кор-Дума, топор Зураба. Пустая винтовка Лекса оставалась в крепости: тащить её без боеприпаса в поход за медицинским ресурсом не имело смысла.

— Я возьму браслет, — сказал Кор-Дум.

Айрин мгновенно напряглась.

— Зачем?

— Там сохранена служебная схема. И он умеет показывать местный фон и знакомые метки. Не больше. Мы карту на бумаге тоже несём.

— Никакого «Архитектора в голове» у вас не будет.

— А я и не просил, чтоб мне кто-то в голове разговаривал. Там и без него тесно.

Зураб усмехнулся.

Айрин сняла браслет с сервисного паза и проверила: заряд почти полный, локальный ключ активен, копия маршрута сохранена. Никаких новых функций оттого, что Лекс лежал рядом, не появилось. Она передала устройство Кор-Думу только после того, как Клык свернул бумажную карту и убрал её в водонепроницаемый чехол.

— Если браслет и карта спорят, верите местности, а не браслету.

— Вот теперь точно слышу Лекса, — буркнул Кор-Дум.

На секунду его рука поднялась к груди, туда, где раньше висел фамильный молот. Пальцы наткнулись на пустую рубаху и остановились. Айрин сделала вид, что не заметила.

— Грым бы уже полез проверять, где ошибка, — сказал дворф после паузы.

— А ты?

— А я сначала выругаюсь. Потом проверю.

Кор-Дум ответил почти шутливо, но пустое место на груди Кор-Дума не позволило сцене стать смешной.

С Зурабом разговор вышел хуже. После старой травмы нога всё ещё реагировала на долгую ходьбу, а сегодняшняя битва и перенос носилок снова заставили сустав опухнуть. Айрин увидела это, едва он сел.

— Ты не идёшь.

— Иду.

— Нога распухла.

— Вижу.

— Тогда почему споришь?

— Потому что в старом хранилище может быть металл, крепления и двери, которые Клык не отличит от стенки, а Кор-Дум не сможет смотреть сразу во все стороны. Я не понесу главный груз. Возьму палку и лёгкий мешок.

Клык вмешался неожиданно:

— Если начнёт отставать, возвращаю его с одним человеком. Без голосования.

Зураб долго смотрел на него, затем кивнул.

— Согласен.

Айрин ненавидела такие компромиссы, потому что они были разумными.

Оставалось выбрать остальных. Пять сталкеров Клыка вызвались сами, но Айрин пропустила каждого через короткий осмотр. Лазаря она проверила дважды: головная боль уменьшилась, тошноты не было, зрачки оставались ровными, дыхание болезненное, но без признаков быстрого ухудшения.

— Ты идёшь только потому, что знаешь дисциплину руин, — сказала она. — Не потому, что «молодой и крепкий».

— Я понял.

— И если станет хуже…

— Говорю сразу.

Вторым был Егор Тропник — невысокий человек лет тридцати с узкими глазами и привычкой проверять узлы на верёвках даже во время разговора. Клык отдельно уточнил: сталкер, не кузнец; в Механосе был и другой Егор, чтобы потом никто не путал записи.

Трое остальных пришли из его постоянной ходовой группы. Двоих Клык назвал по именам, которые Айрин записала в список. Третий стоял чуть в стороне, серый капюшон почти закрывал лицо.

— А этот?

— Серым зовём, — ответил Клык. — Прибился к отряду недавно. Настоящего имени не сказал. Ходит хорошо, в горах жил.

— Почему берёшь человека, имени которого не знаешь?

— Потому что я знаю, как он держит страховку, как ставит ногу на осыпи и что не бросил товарища на прошлом выходе. Имя для верёвки не важно. Но в список запиши «Серый, настоящее имя неизвестно».

Айрин так и сделала. Ей не понравилась пустая строка там, где должно быть имя. Наверное, поэтому она подчеркнула её дважды.

Шило, услышав состав группы, немедленно потребовал включить себя.

— Нет.

— У меня одна рука работает.

— А одна нога хромает.

— Зато голова прекрасная.

— Тем более останешься. Мне здесь нужен человек Клыка, который знает ваши сигналы, входы и тех, кому можно доверять.

Он перестал улыбаться.

— Это уже похоже на приказ.

Айрин хотела сказать, что не командир. Вспомнила Агафью и нужник. Вспомнила число на капсуле, список раненых, пленного в каземате и восемь человек, которые собирались уйти в горы. Слова застряли.

— На эту ночь — да.

Шило кивнул без шутки.

Позже, когда огонь в главном очаге наконец разгорелся, крепость перестала пахнуть одной пылью. Пахло мокрой шерстью, кипячёной водой, кровью, крупой и дымом. Дом получился плохой, но всё-таки дом, потому что кто-то разложил вещи по местам, кто-то поставил караул, кто-то ругался на слишком жидкую кашу.

Шило попытался поднять настроение историей о старых руинах. Рассказал, как несколько лет назад напугал Малого «призраком», а потом сам бежал от светящегося шара по коридору, пока не выяснилось, что это обычный фонарь на круглой оправе, который кто-то уронил на склон.

— Я не бежал, — возмутился Малой. — Я быстро менял позицию.

— В реку?

— Там был безопасный берег.

— Под водой?

Смех получился тише, чем раньше в Механосе. Рядом лежали раненые. Но даже Агафья на мгновение улыбнулась, не прекращая перебирать ткань.

Эрвин, сидевший у огня, вспомнил дворфский обычай, который в ингрийских книгах называли Пиром Перемены: молодой мастер на время уходил к чужому народу, чтобы вернуться с новой работой и новым взглядом.

Кор-Дум сразу поправил:

— Не у всех кланов и не ровно в пятьдесят. И «пиром» это люди назвали, потому что запомнили еду после возвращения, а не год работы до неё.

— Значит, мои книги врали?

— Книги не врали. Писарь жрал на празднике и записал главное для себя.

Даже Зураб усмехнулся.

Айрин слушала их и держала миску обеими руками. Есть не хотелось, но Агафья поставила условие: либо Айрин съедает всё сама, либо старуха кормит её с ложки перед всем залом. Спорить с таким методом лечения оказалось бессмысленно.