"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 862

— Там ещё есть, — сказала она ему. — Только я пересолила немного.

Зураб поднял глаза.

— Хорошая.

— Ты ещё не попробовал толком.

— Уже попробовал.

Он снова зачерпнул ложкой. Айрин постояла возле него, потом придвинула хлеб.

Когда она вышла, Зураб провёл пальцем по ободу миски.

— Настоящий жир, — сказал он негромко.

Лекс сделал ещё глоток. Во рту всё ещё держался вкус крови, но проглотить получилось.

Из-за перегородки доносились голоса. Кто-то спрашивал, вернулись ли мастера с полей. Кор-Дум велел утром послать туда Бруна с железом и новой проушиной; потом разговор перешёл на разгрузку руды. Лекс слышал отдельные слова, но так и не понял, о каком заказе шла речь.

— Ведро поближе оставить? — спросил Зураб.

— Зачем?

— Если опять затошнит.

Лекс посмотрел на ведро у скамьи.

— Оставь.

Кузнец подвинул его ногой и лёг. Через несколько минут зазвенела пряжка: Зураб пытался снять башмак, придерживая его пяткой другой ноги. Лекс потянулся помочь, но тот остановил его ладонью.

— Лежи. С этим я сам.

В комнате стало темнее. Кто-то из работников вошёл, осторожно прошёл мимо скамьи и улёгся на дальние нары. Лекс лежал на левом боку. В цеху продолжали работать, однако здесь никто не гнал его к следующему ряду. И всё же при каждом громком окрике он вздрагивал.

* * *

Утром лекарь заставил его посидеть, потом пройти от нар до двери и обратно. На последнем шаге Лекс ухватился за косяк.

— Глаза темнеют?

— Если резко встаю.

— Значит, резко не вставай. И наверх никуда не лезь.

Лекарь повернулся к Кор-Думу и повторил уже ему: тяжести нельзя, работу прерывать, если возвращается сильная боль. Правое плечо осмотрел отдельно. Зурабу велел пока беречь кисти.

Лекс сидел, пока они разговаривали. Ему было легче, чем вчера: лица больше не расплывались, воду удавалось пить без тошноты. Но руки дрожали даже тогда, когда он держал их на коленях.

После завтрака он вышел в проход. До двора дошёл, останавливаясь у стены; обратно возвращался уже медленнее.

Возле дальнего верстака Грым проверял тонкие металлические полоски в коробке со стеклянной крышкой. Лекс задержался. За спиной дворфа возвышался каркас машины с местом для человека посередине. Широкие опоры стояли на полу, правая рука лежала на деревянной подпорке. От цилиндров тянулись трубки к баку, дальше — к насосу и паровому котлу. Над соседним горном в медной оправе тускло светился красный кристалл; с каждым ударом молота свет внутри вздрагивал. Никто на это не обращал внимания.

Грым поднял голову.

— Чего?

— Это плечо, про которое ты вчера говорил?

— Оно.

— Что делает?

Молодой дворф посмотрел на него, потом на машину.

— Руду грузит. Вернее, грузило.

Лекс сделал ещё шаг и упёрся ладонью в верстак.

— Экзоскелет?

— Так отец в книге пишет. У нас — погрузчик.

На столе лежал раскрытый альбом. У нарисованной фигуры были те же трубки и сочленения, что у машины, только на листе Лекс впервые увидел их целиком. Он склонился ближе.

— Читаешь? — спросил Грым.

— Здесь — нет. Рисунок смотрю.

Дворф прижал ладонью страницу, прежде чем сквозняк успел её перевернуть.

— Руками не надо. Масло размажешь.

Лекс отдёрнул пальцы и выпрямился. В груди вспыхнула злость, слишком сильная для этих слов. Вчера его сюда привели под руки. Сегодня ему уже объясняли, чего нельзя трогать.

— Я и не собирался.

Грым взглянул на отпечаток его ладони у края верстака, но ничего не сказал.

Кор-Дум подошёл со стороны котельной, вытирая ладони.

— Далеко ушёл.

— Посмотреть можно? Я сяду.

Дворф придвинул табурет. Лекс опустился на него быстрее, чем хотел.

— Сиди. Только ничего не включай.

Кор-Дум постоял возле погрузчика, положив ладонь на край рамы.

— Двадцать лет ему. Каркас сами делали, насос тоже. Управление из старого горного доспеха взял, ещё мой отец его принёс. Хорошая машина получилась. До этого месяца почти не стояла.

— Что началось?

— С грузом рука стала останавливаться. Сначала редко. Теперь и пустую толком не поднимает.

Грым снял со стеклянной коробки свой щуп.

— На холодную поднимает. Пока масло не разойдётся. Потом сигнал рвётся, вот здесь полоска гаснет. Я отцу показывал.

Лекс посмотрел на потемневший кристалл под крышкой. Вспомнилась светлая черта в полевой будке; на мгновение захотелось податься ближе, поймать тот же изгиб под стеклом. Он перевёл взгляд на толстую трубку у основания рамы. От одного воспоминания к виску подступила боль.

— А котёл на что работает? На цилиндры?

Грым нахмурился.

— Там масло.

— Вижу бак. Пар тогда куда?

— На насос. Насос масло гонит. Кристалл двигает распределитель, когда человек рукой ведёт. — Он показал короткий рычажок внутри каркаса. — Без команды плечо под весом не должно падать. Для этого и запоры.

Лекс проследил трубку от насоса до сочленения. Несколько соединений скрывались под кожухом.

— Если управление не держит, оно само сбрасывает?

— Да. Потому и смотрю его.

— Значит, может быть оно.

Грым поднял на него глаза, будто ожидал другого ответа.

— Я об этом и говорю.

— А если кристалл гаснет уже после того, как плечо останавливается? Что раньше — рука встаёт или полоска гаснет?

Дворф повернулся к отцу.

— Мы же проверяли.

— Покажи ему, — сказал Кор-Дум. — Только пустой ход. Меня дождись у котла.

Лекс остался на табурете. Грым принёс небольшую доску, положил её ему на колени и подвинул обрезок бумаги с угольком.

— Раз уж рисуешь — держи.

— Спасибо.

Молодой дворф уже отошёл и, кажется, не услышал.

Перед пуском он проверил страховочный упор, затем попросил Кор-Дума отойти от правого сочленения. Котёл зашумел. На шкале возле насоса дрогнула стрелка, а по стеклу управляющей коробки пробежал бледный свет.

— Какая здесь рабочая отметка? — спросил Лекс.

— Между длинными. Выше этой нельзя.

Грым показал пальцем, не касаясь шкалы. Кор-Дум остался у вентиля; никто не полез под поднятую руку машины.

Первое движение получилось ровным. Лекс увидел, как небольшой шток у коробки потянул за рычаг распределителя. Плечо поднялось, остановилось и опустилось на подставку.

На третьем ходе в раме что-то коротко дрогнуло. Плечо приподнялось и встало; управляющая полоска погасла чуть позже, чем перестал двигаться цилиндр.

— Ещё раз, — попросил Лекс.

Грым повторил движение. Лекс смотрел на шток, потом на рычаг и пытался удержать в памяти оба положения сразу. На бумаге появились две черты, но расстояние между ними он уже не помнил.

— Стоп, — сказал он. — Мне надо посмотреть на этот рычаг поближе.

— Под давлением туда не полезешь.

— Я не полезу. Ты сам посмотри. Команду он до конца передаёт?

Грым открыл рот, помолчал и присел с внешней стороны ограждения. На этот раз Кор-Дум управлял рычагом через тягу, пока сын следил за механизмом.

— Доходит, — сказал Грым. — И держится.

— А полоска?

— Потом гаснет.

Лекс выдохнул. Теперь было хотя бы одно наблюдение, которое он не придумал.

— Тогда, может, дело дальше.

Грым не ответил. Он ещё раз проверил ход и жестом попросил отца остановить насос.

Когда шум стих, Лекс показал на тонкую ветвь под сочленением.

— Эта к плечу идёт?

— От плеча, — поправил Грым. — Обратно в бак.

Лекс перечеркнул стрелку на своём рисунке. Ещё утром он был бы готов поклясться, что узкая труба подаёт масло, а широкая возвращает. Здесь они сходились под кожухом иначе, чем ему показалось.

— У неё отдельный клапан?

— Защитный. Если груз слишком тяжёлый или руку чем-нибудь прижало, масло через него уходит. Иначе цилиндр разорвёт.

— Его смотрели?

— Брун вчера разбирал. Я с ним. Шток целый, ходит свободно, грязи нет.

Лекс провёл ладонью по лицу. Грым стоял рядом и ждал.