"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 85

Я усмехнулся и тоже взял мыльно-рыльные принадлежности. Катарина, проходя мимо, наклонилась и потёрлась щекой о мои волосы. Как кошка.

Вот интересно, а если я с ней в самом деле как с кошкой буду обращаться, понравится ей? Надо как-нибудь попробовать. Привёл я себя в порядок быстро: умылся, почистил зубы, побрился. Натянул исподнее и оделся. К этому времени храмовница уже накинула кольчугу, держа зубную щётку во рту. И если бы не шнурованный разрез, идущий от ключицы до солнечного сплетения, на сей момент развязанный и распахнутый, не получилось бы такое. Щётка зацепилась бы за ворот ручкой, мешая одеться.

— Подарки в беседке вчера забыл, — досадливо пробормотал я, наклоняясь к свече, чтоб переставить подальше от вещей, — и замер. На стене была чужая тень. Человеческая. Невысокая, словно принадлежала подростку или тощему местному мужчине. Тень, чей невидимый владелец должен был, по идее, сидеть на коленях, склонившись над картой. Она повела головой, будто поняв, что её заметили, а через секунду исчезла, как и не бывало.

— Чертовщина, — буркнул я и сел на кровать, поближе к серебряному кинжалу.

— Не страшно, подарки у Урсулы, — ответила Катарина, не поняв, про что я пробурчал.

За стеной упомянутая мечница громко заохала:

— Ай. Подарки. Забыла.

М-да, слышимость сильнее, чем в общаге. И это ещё хорошо, что мы не попаданцы в Японию, где стены вообще из бумаги. Заскрипели доски, снова раздался голос Урсулы:

— Юн спадин, вставайте.

Сонное бормотание в ответ.

— Юн спадин! Уже все проснулись. Вас ждут.

— Бли-и-ин, такой сон приснился, — протянул лейтенант. Его голос глухо просачивался через тонкую перегородку, но разобрать всё равно можно было каждое слово. — Юра, как на местном будет «идите в задницу»?

— Заменяй это фразой «в бездну тебя», целее будешь. А кого ты хотел послать?

Стукнуло, словно Андрей рывком спрыгнул на пол.

— Вас! До пяти утра скрипели кроватью! А у меня тут старая троллиха храпела вместо симпатичной паладинши.

— А нечего подслушивать! Или заведи бабу, — усмехнулся я и ещё раз поглядел на то место, где была загадочная тень. Больше без волшебной свечки и магодетектора спать не лягу. Нужно будет попозже с Лукрецией посоветоваться. Разговор с Андреем, естественно, проходил на русском.

Четверть часа спустя мы покинули постоялый двор, направившись узкими улочками к окраине. Небесная пара ещё не встала, но заря оросила своим серым сиянием прохладный, просыпающийся после ночи город. Редкие прохожие торопились по своим делам, уступая нам дорогу. Ещё бы: впереди танком шла Урсула с двуручником на плече, позади — Катарина, положив правую руку на заткнутый за пояс пистолет.

Попав в декорации «Трёх мушкетёров», Андрюха озирался по сторонам и всё норовил прикрыть бордовый гульфик рукой. Уж лучше бы гордо выпячивал его, как местные: не так глупо выглядел бы, словно земная женщина, закрывающая ладонями лифчик с пушапом. А когда под ноги бросались куры, гуси и домашние горностаи, заменявшие местным кошек, ругался как сапожник. Благо, никто из местных не понимал его.

Галлипос, хоть тот и был довольно большим по меркам Реверса городом, миновали за полчаса. А ещё через пятнадцать минут топанья по мощёной набережной мимо вилл богачей и знати пришли в усадьбу Ребекки.

В воротах сразу попался Иван Иваныч.

— Уволюсь, на хрен! — орал он, а потом прислонился головой к створке. — Уволюсь!

— Что случилось? — осторожно спросил я.

— Это дурдом! Кто-то ночью порылся в типографии. И никто ничего не видел! И у всех рожи ангельские. А ещё эта беременная рыцарша. Дурдом!

Я переглянулся с Катариной и Андрюхой и направился в сторону крыльца, где стояла Ребекка. А та рыдала во весь голос:

— Никуда не поеду без Бланки!

— Но, дорогая, — бегал вокруг неё муж, всплёскивая руками и охая. Тут же собралась компания из стражи, — она же медленная! Дорогая…

Он сам чуть ли не в слезах был.

— А если рожу по пути, и меня убьют? Девочке нужно будет молоко!

— Ну, дорогая, тогда останься.

— Ты меня совсем не любишь! Я слово чести дала, что помогу Клэр. Я не могу слово обратно взять!..

Мужчина прикусил губу, потеребил кружевной платок, с которым бегал по широкому крыльцу, и заорал на весь двор:

— Лекаршу! Капли! Нюхательную соль!

Хмурая женщина в плаще поверх дорожного платья и тяжёлым саквояжем в руках и так стояла рядом. При слове «лекаршу» она сделала вдох, улыбнулась и подошла ближе к Ребекке:

— Прошу вас, моя госпожа!

Я снова переглянулся с храмовницей. А потом спросил у подошедшего Иван Иваныча:

— А кто такая Бланка?

— Корова. Дойная, — буркнул в ответ начальник. — Талисман.

— И давно она такая?

— Кто? Бланка? — не понял Иван Иваныч.

— Нет, Ребекка. Я помню её непоколебимой прагматичной воительницей.

— Ну, у неё уже две недели изредка такое случается. Переволновалась, наверное, вот психоз и пошёл. Просто непонятно, в какой момент переклинит. Позавчера она у меня в мастерской весь мел съела. А сейчас вот такой заскок. Её из-за этого и не хотели брать, но ты же у нас упёртый. Сам заплатил.

— Что сегодня по плану?

— Отбор кандидаток для личных спутниц Клэр. В течение прошлой недели разбирались с рекомендательными грамотами. Сегодня второй тур — личное собеседование.

Тем временем Ребекку напичкали каплями, и рыцарша успокоилась. Она постояла несколько минут, вытирая лицо, а потом её словно подменили, вернув прежнюю железную леди. Оглядев всё ещё красными, но уже подсохшими и серьёзными глазами двор, заорала:

— Герда-а-а-а! Вели перенести гербовые стулья из беседки на крыльцо! Отсюда будем людей принимать.

Женщины в доспехах засуетились. Плетёное кресло-качалка исчезло, его место занял небольшой столик, похожий на журнальный, сверху легла куча свитков. Стулья поставили для Клэр, Ребекки с мужем, Лукреции и меня с Андреем. Катарине и Урсуле на этот раз придётся стоять за спинами, как положено по этикету.

Пока бегали и таскали мебель, ко мне подошёл господин муж. До сих пор не знаю, как правильно его называть: сир да Лидия да Мосс или сир Шарль, как на самом деле его звали.

— Большое вам спасибо за столь интересный подарок, — произнёс он. — Ваша телохранительница вручила нам, сказав, что вы очень скромный и не можете при всех.

Я поглядел на Катарину, которая покачала головой: мол, не она. Затем перевёл взгляд на Урсулу. Здоровячка внимательно разглядывала небо, покачиваясь на пятках: типа, не при делах.

— Очень изысканная вещь, — продолжил сир Шарль.

Я прикусил губу, не представляя, что за сюрприз преподнесла Урсула.

— Фляжка для капель очень супруге понравилась. Спасибо.

Он удалился, а я повернулся к мечнице:

— Ты же сказала, что забыла?

— Сказать забыла, — развела руками та. — Шла с мешком, на крыльце споткнулась, чуть не рассыпала, а тут госпожи стоят. Ну, я и сказала, что это подарки. А это разве не они?

Я открыл рот, чтоб ответить, но тут со стороны раздался голос Лукреции:

— Юрий! Спасибо вам. Такая хорошая вещица.

Пришлось натужно улыбнуться, повернуться к волшебнице и досчитать до трёх; настроение было ни к чёрту, очень хотелось прямо при всех матом покрыть Урсулу.

Следующим подарком, попавшим не по адресу, оказалась фероньерка в виде силиконового шнура с камушком — кошачьим глазом — в качестве подвески.

— Я рад, что угодил, — произнёс в ответ, гадая, что ещё не так распределилось.

— Камушек чары держит очень хорошо, — улыбнулась волшебница и, развернувшись, направилась к своему месту на крыльце. Там она из кучи свитков взяла первый попавшийся и начала читать, с усмешкой на лице.

— Слушай, — повернулся я к Катарине, — я для тебя тоже подарок приготовил, только, боюсь, не получится то, что хотел.

Девушка улыбнулась и хищно покосилась на Урсулу.

— Пойду, эта… со столом помогу, — тут же пробасила здоровячка, спешно ретируясь.