"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 79

Как это ни странно для полагающихся на логику учёных мужей, но интуиция служила Артёму исправно: после десятков научно-технических проектов он обладал достаточным опытом, чтобы почувствовать запах потенциального научного прорыва. В то же время логика говорила, что не стоит уподобляться «увидавшему чудо» сопливому студенту.

— Система, — произнёс он вслух, — поиск информации о личности «Андрей Глушков». Составление психопрофиля личности «Кассия да Бэль», поиск информации об объекте «Магистрат».

«Доступ к сетям военного назначения отсутствует».

— Система защиты?

«Отсутствует беспроводное соединение».

Артём легонько стукнулся лбом о жёсткий пластик стены, приводя мысли в порядок. Эти тупые вояки опять перестраховываются! Кто их здесь подслушает? У местных дикарей даже калькуляторов нет.

— Система, произвести анализ записей акустического фона, выявление человеческой речи и вычленение требуемой информации. Предоставлять все результаты с порогом достоверности от пятидесяти процентов.

«Принято. Время обработки двадцать шесть часов».

Артём скривился. Без доступа к серверам вся обработка будет долгой. Он выдохнул и оттолкнулся руками от стены. И в этот момент в дверь постучали.

— Товарищ учёный, — робко позвал тот, кто стоял снаружи. — Вас просят прибыть на контрольно-пропускной пункт.

— Уже? — переспросил Глушков, проведя руками по волосам, а потом быстро подошёл к двери и распахнул. На пороге стоял вчерашний адъютант генерала. Был он каким-то растерянным, словно долго и упорно получал нагоняи. А ещё военные, за редким исключением, упорно не хотели называть его по имени-отчеству, обращаясь либо просто на «вы», либо вот так вот — товарищ учёный. Словно всё, что не имело званий, плохо укладывалось в их головах. Военные вообще портили все планы. Никакой гибкости в мышлении: если забито слово «низя́», значит, даже ломом не выковыряешь; вот бы искусственным интеллектам такую стойкость к ошибкам встроенной логики! Даже если всё, что можно, противоречит здравому смыслу, не изменят своего решения. И, будучи поодиночке здравомыслящими людьми, вместе они представляли собой железобетонный непробиваемый механизм. Сколько угодно тверди, что это тупо, — посмотрят на тебя, как на сбежавшего из дурдома Наполеона, и упрутся в свои инструкции. С другой стороны, это же и было их ахиллесовой пятой, и Артём уже обдумывал коррективы, которые могли быть внесены в проект; главное — сделать так, чтоб армейские бестолочи снова не накосячили.

— Да, — отозвался прапорщик, переминаясь в дверях с ноги на ноги. — Вам помогут с вещами.

— Какими вещами? — опешил Артём, отойдя от двери. — Мне не говорили, что куда-то надо ехать.

— Извините, наверное, не успели, — промямлил прапорщик.

— Это, должно быть, вслед за экспедицией? — высказал предположение Глушков, но по выражению лица своего собеседника понял, что ошибся.

— Нет, госпожа Кассия да Бэль очень настаивала, чтоб вас переселить в Керенборг.

— Городок рядом с базой?

— Да, — кивнул адъютант.

— Но я не готов. У меня нет местной одежды. И оборудование…

Прапорщик затравленно вздохнул и пожал плечами:

— Госпожа Кассия сказала: сама на вас пошьёт. А начальник базы говорит, что можете заявку оформить, доставку в течение суток организуют. Вам сейчас нужнее освоиться по новому месту работы. Выход у вас свободный будет, по пропуску. В городе тоже, но очень просят не отлучаться без предупреждения.

— Подождите, я не понял. Я жить буду в этом средневековом городишке? Там же нет электроснабжения. Там даже туалета нет нормального. Слушайте, я никуда не пойду! Мне хотя бы ассистент нужен, — начал возмущаться Артём, ища пути к отступлению и брешь в логике военного, чтоб пробить её или хотя бы свести всё к ситуации «Извините, я доложу. Ждите».

— Извините, — снова пожал плечами прапорщик. — Всё уже согласовано. И нам сверху дали указание терпеть госпожу Кассию. Генерал ничего не может сделать. И ещё…

Адъютант поглядел в сторону и сделал шаг вправо, освобождая место. Артём только и успел нахмуриться, как в дверях появилась девушка, одетая в платье вишнёвого цвета длиной до колен. Поверх платья — тёмный корсет; ажурный краешек белой рубашки обрамлял смелое декольте, бело-синие чулки, казалось, были сшиты из матросской тельняшки; образ завершали туфли с пряжками и небольшая сумка из пурпурной кожи на лямке. Сама же девушка, обладавшая двумя длинными каштановыми косами, карими глазами и правильным личиком с несколькими шрамами, давно ставшими оспинами на щеках, возвышалась над учёным на целую голову.

— Здравствуйте, — произнесла она, сделав непривычный жест. Она приложила правую руку к левой груди и сделала глубокий кивок. — Госпожа Кассия убыла в магистрат и приказала мне оказывать вам всяческое содействие. И помогать во всех делах.

При подготовке к путешествию Артём наскоро пролистал методичку по местному этикету, но, несмотря на это, не мог вспомнить, к какому параграфу относятся увиденные жесты и движения, причём интуиция подсказывала: это не из светских правил приличия. Но когда его взгляд опустился немного ниже, туда, где в ложбинке между грудей третьего размера висел серебряный амулет с изображением клинка и вставшего на дыбы единорога, память смилостивилась и подсунула правильный ответ: это местное воинское приветствие. А стало быть, девушка — воительница.

Глушков нахмурился и на несколько секунд закрыл глаза. Ситуация не из лучших, но раз терять нечего, то и биться нужно об эту стену с особым цинизмом.

— Вон мои вещи, — сжав губы, произнёс он, вспомнив преподававшего у них когда-то профессора. Тот точно аристократ был. И значит, надо вести себя так же нагло, заносчиво, самодовольно — кстати, как и недавняя Кассия. Получится ли? Неизвестно, но лучше уж так, чем лебезить перед этими дикарями. Он ещё посмотрит, кто кого.

Девушка шагнула в помещение и бегло его оглядела. Перед ней стоял большой открытый чемодан. Она отвела руку в сторону и распрямила пальцы. Чемодан сам собой захлопнулся.

Артём ещё раз поглядел на девушку: он второй раз наблюдал магию в действии, и та его заинтересовала, но ещё больший интерес вызывала настоящая боевая магесса.

Повозка качалась на кочках. Как очутился в ней, я помнил смутно, и так же — как выбрался из той дикой попойки, от которой нельзя было отказаться. Но помнил, хотя каждый кусочек прошлого пробивался через поселившуюся в голове вату с болью, как обломок стекла через кожу.

Небесная пара стояла уже высоко. На небе большие кучевые облака плыли, уподобившись стаду белых овец на выпасе. Какой-нибудь бычок изредка мычал, сбивался с шага, будто тоже мучаясь похмельем и норовя упасть и уснуть в канаве, тогда возница, имени которой я так и не узнал, понукала животное, заставляя идти дальше.

— Когда Гнилой Березняк? — тихо спросил я и взялся рукой за больную голову. Щас точно расколется.

— Так уже миновали, спадин, — спокойно отозвалась женщина. Урсула бы на её месте уже давно начала подкалывать и глумиться: мол, вы, юн спадин, наверное, купались в бочке с вином.

— Уже вечер? — тихо уточнил я и перевёл взгляд на Клэр. Та сидела бледная на скамейке и таращилась в одну точку. Тем не менее, она была в полном снаряжении: кольчуге, наплечниках, куртке-сюрко фамильных цветов — голубого и красного, с косой золотой полоской и чёрным грифоном, вставшим на задние лапы. Ножи, пистолеты, кошелёк и фляжка занимали свои места на ремнях, фамильный клинок в ножнах — на перевязи. Косы падали на грудь.

Андрей валялся на тюках с вещами.

— Слышь, Юр… Я так и не понял, кто это был, — подал он голос по-русски, не открывая глаз. — В нас полночи силой вливали вонючее пойло, а я так ничего и не понял.

— Это народная дружина, — помассировав висок, ответил я. — Фактически те же бандитки из местных, но им наши накануне заплатили, чтоб на дороге спокойно было.

— Ясно. Гопоте отстегнули за то, чтоб не беспредельничали, — протянул он и облизал губы. — Ну и дерьмовый у них самогон. И закусь дерьмовая. Это надо же: старый козёл, которого еле разгрыз, вприкуску с сырой луковицей, безвкусный сыр и какие-то лепёшки, чуть ли не из дерева сделанные.