"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 440
Ламинара закончила говорить и свела ладони двух рук вместе, потом показались ещё четыре конечности, которые она прятала, чтоб издалека казаться человеком.
И вскоре многочисленные пальцы замельтешили в воздухе, оставляя за собой прозрачные туманные следы.
— Нам надо совершить всего лишь один рывок, а потом придётся несколько дней восстанавливать силы, — прошептала древняя сущность.
Она замерла и резко развела руки.
Воздух в лесу мгновенно наполнился настолько густым туманом, что дальше трёх десятков шагов не было ничего видно.
— Вперёд, — произнесла Ламинара и добавила: — Они стоят между нами и тем местом, что нам нужно.
Демоница свернула с тропинки и двинулась в лес, прямо на голоса.
— Безумие, — повторила Хлоя, но, глядя на фигуру в золотом плаще, быстро теряющуюся в густом молоке тумана, она попятилась. Бежать. Если и бежать, то только сейчас. Иного шанса больше не предвидится.
Волшебница сделала ещё несколько шагов назад и повернулась. Вот только прямо перед ней стояли на задних лапах две крысы — те самые, которых демоница превратила в подобия карликов. И в руках-лапах они держали короткие копья.
Громадные грызуны оскалили длинные жёлтые резцы, и один из наконечников упёрся в живот.
— Небесная Пара, будь ко мне милостива, — пролепетала Хлоя, развернулась и почти бегом последовала за Ламинарой.
В густом мареве был виден только силуэт, и с каждым шагом из мутной белизны проступали стволы деревьев, кроны которых терялись где-то вверху в этой воздушной мути, становясь частью такого же белёсого неба. Казалось, они вырастали из земли, тянулись ввысь и врастали ветками в небесный свод, рухнувший и придавивший этот самый лес своей тяжестью.
А потом из тумана стали проступать люди.
Хлоя замерла, боясь идти дальше, и если бы не уткнувшееся в спину остриё, то бросилась со всех ног прочь. Ведь перед ней были храмовницы, облачённые в лёгкие чёрные доспехи, а рядом их собаки.
Вот только двигались они невероятно медленно, словно увязли в густой патоке.
Было видно, как неспешно колыхались подолы кольчужных юбок, медленно-медленно и почти беззвучно поползли из ножен клинки, еле заметно, словно ленивые черепахи, двигались псы. Собаки раскрывали пасти, но оттуда исходило лишь хриплое сопение.
— Не стой, я не смогу долго их сдерживать, — послышался голос Ламинары, которая остановилась в тумане на самом краю видимости.
Хлоя поджала руки, словно боясь, что за них укусят почти неподвижные челюсти и ударят вялые клинки, что они внезапно перестанут быть медленными и вопьются, вонзятся в её плоть. Станут рубить, колоть и рвать на части.
Но отставать нельзя, и она двинулась дальше, вслед за демоницей. Под ногами хрустели веточки, и шуршали листья.
Сердце колотилось так громко, что казалось судовым барабаном, под который гребцы на галерах гребут против быстрого течения.
«Ту-тук! Ту-тук!»
Руки тряслись.
Ноги не слушались.
В горле пересохло, а спина, напротив, взмокла холодным потом.
Хлоя шла чуть ли не боком, а мимо неё торопливо пробегали человекоподобные крысы, неся поклажу.
А потом волшебница чуть не упала, споткнувшись о мягкое.
Это было человеческое тело.
Возле него была медленно встающая дознавательница в алом плаще. Чуть поодаль было ещё одно. А рядом валялись топоры лесорубок.
Тела были изувечены до неузнаваемости. Кто-то обрубил головы, вспорол животы, набил камнями и палой листвой. Пропитавшаяся кровью земля была повсюду, словно здесь скотобойня, а не лесная поляна.
Хлое стало плохо. Даже ковыряние Ламинары в голове наставницы не выглядело столь противным и страшным.
— Не отставай! — проронила демоница, волшебница быстро проскользнула мимо трупа и храмовницы. И почему-то не верилось, что это она убила. Казалось, она сама была растеряна открывшимся зрелищем.
— Я бегу, — проговорила женщина, догоняя Ламинару, а та на ходу сделала пас рукой.
Туман подле неё сгустился, принял облик сгорбленной белёсой тени и двинулся к орденским.
— Это ещё одна обманка. Когда очнутся, то будут думать, что сие есть местный злой дух, — пояснила демоница.
Хлоя на ходу обернулась.
В тумане пропал и белый сгусток, и женщины, и псы, и сама поляна.
Сколько тянулось время, женщина не представляла, но ей самой казалось, что вечность. А потом вдруг из тумана проступили холмы, и в одном из них был поросший клёнами, берёзами и крапивой вход в заброшенную штольню.
И где-то неподалёку тихо журчала река, огибающая эти холмы.
— Нам сюда, — произнесла Ламинара, и они обе нырнули в темнеющий квадрат проёма под землю.
Штольня была тёмной, но сухой.
Хлоя тут же упала на четвереньки и осторожно выглянула наружу, стараясь хоть что-то рассмотреть через высокую и густую поросль. Она только сейчас почувствовала боль ожогов. Потому как пока пробиралась через крапиву, та исполосовала едкими листьями лицо, руки и ноги ниже платья.
Видно было мало, зато слышно хорошо.
Несколько раз донеслись громкие молитвенные напевы, призванные отогнать зло. Продолжали лаять псы, перекрикиваться храмовницы. А потом всё смолкло.
Навалилась тишина.
Дознавательница, кряхтя, встала на колено на траву возле тела и принялась его осматривать. Кто-то вскрыл его, как порчетту.
— Что думаешь? — подняла она глаза на старшую храмовницу, которая помогала с дознанием.
Та молча пожала плечами и поддела носком сапога траву возле обрубка шеи. Нечеловеческие глаза прищурились, а губы недовольно сжались.
— Девка была ещё живой, когда ей отсекли башку. Но меня смущает сам удар. Глядите, ваше преосвященство.
Храмовница снова слегка раскидала листья, обнажив грунт и длинное ровное углубление, заполненное кровью.
— Лезвие разрубило плоть и слишком глубоко вошло в землю. Перерубило толстый корень. И всё с одного удара. Чтоб такое сделать, надо иметь огромную силу. Неимоверную.
Дознавательница качнула головой. Она и сама это понимала, но лишний раз спросить не мешало. Вдруг взгляд что-то упустил.
— Двуручный топор. Как у палача, — проговорила она, снова качнула. — Или что-то иное, но столь же тяжёлое.
Храмовница присела рядом, взяла травинку и ткнула в засечку в земле. Травинка почти вся ушла в пока ещё незасохшую кровь.
— Нет. Что-то гораздо тяжелее. Не меньше пуда. И следы. Вы видели следы? Они огромные. В полтора раза больше моих. И продавливал землю весьма изрядно.
Дознавательница поджала губы и молча пробежала взором по телу. Получается, его даже не убрали с места и выпотрошили тут уже. Но тогда где кишки?
Внезапно завыли и залаяли собаки.
Женщина приподняла голову, оглядываясь по сторонам. На своём веку она повидала и еретиков, и демонопоклонников, которые приносили человеческие жертвы своим тёмным хозяевам, но здесь порезвились явно не люди, это придавало ощущения неуверенности и лёгкой боязни. С нечистью бороться всегда сложнее, чем со смертными людьми.
— Что там? — спросила она.
И вдруг мир погрузился в густое белое марево, беззвучно возникшее из ниоткуда. В густом, как молоко тумане замелькали едва уловимые взором тени.
Женщина схватилась за клинок, когда какая-то размытая тень на мгновение замерла подле неё. Затем из тумана выскочило нечто белое, бесформенное.
— Идемони! — прокричала отошедшая на пару шагов храмовница, провела двумя перстами по лбу и пырнула в белый сгусток клином.
Этого оказалось достаточно, чтобы лес очистился от тумана так же внезапно, как и наполнился.
И храмовницы, и дознавательница почти одновременно осенили себя святыми знаками и прошептали короткую молитву: «Протета ми».
Защити меня.
Псы же странно задёргали мордами и залаяли, а когда из травы выскочила жирная крыса, остервенело бросились за ней. Словно именно крыса виновата в их бедах.
Не догнали, потому как грызун исчез в густых кустах.
— Лесной страх? — переспросила дознавательница у храмовницы.