"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 41

«Зафиксирован всплеск в высокочастотном диапазоне длительностью пять сотых секунды. Мощность сигнала на нижнем пределе чувствительности. Анализ сигнала не представляется возможным из-за недостаточной производительности оборудования».

Значит, что-то действительно было.

Я ещё раз оглядел сереющую в этой ранней кисее округу, которую потихоньку начало затягивать блёклым туманом. Туман тёк по недавно засеянному полю, вдоль него сейчас шла дорога, словно громадный сонный призрак, едва касаясь брюхом травы, огибая берёзовые колки и лениво ползя следом.

С таким миром точно заикой и шизофреником станешь! Но сейчас не время паниковать, и спрашивать у девушек не время: вдруг они по какому-то суеверию обратно повернут. Лучше о другом.

— Катарина, — произнёс я, быстро сократив дистанцию и при этом стараясь, чтобы это не выглядело как бегство. — На дороге ловушки явно нет. Я бы на их месте нас на входе в село подождал. Там же только одна дорога. Может, тогда полями?

Храмовница покачал головой.

— Они будут ждать нас к полудню. Сейчас лучше постараться проскочить побыстрее.

Я нахмурился: она, конечно, права, но мы не на джипе, чтоб промчаться перед носом у толпы и не быть замеченными. И что же мне подскажет опыт более развитой цивилизации? Попытался вспомнить хоть что-то из листания страниц познавательных блогов в бытность на Земле. Нет, ничего. Опыт учил, как пользоваться лебёдкой при застревании внедорожника в грязи на заднем дворе дачи олигарха, которую туда специально натаскали, как ориентироваться по вкусу прошлогоднего мха при поиске севера и юга, как приготовить шашлыки на природе с использованием торфа вместо углей, и прочий бесполезный мусор.

На курсах прогрессоров тоже ситуацию не проходили.

Твою мать, неужели моя голова нужна только для того, чтобы в неё есть и на неё шапку натягивать⁈ Думай, Юра, думай. Не откидывай даже самый лютый бред. Подвергни его бритве Оккама. Отсеки лишнее.

Тогда обращаемся к жестокому и беспощадному кинематографу. Фильмы ужасов не подходят: там зачастую все подыхают. Напротив, не нужно брать пример с придурков. Исторические фильмы сплошной бред о победе героя на поле боя и в дворцовых интригах, к тому же, сплошь клишированные, а единицы адекватных, что смотрел, вообще не в тему. Фильмы о второй мировой — хоть наши, хоть забугорные — тоже подразумевают наличие техники, потому не подходят. В фэнтези лучше не заглядывать: у нас нет боевых драконов, ручных троллей, а сами мы не бессмертные вампиры.

Что остаётся? Мыльные оперы? Точно — нет. Может, вестерны? А чем они помогут? Угнать поезд, которого нет? На полном скаку войти вместе с лошадью в салун и заказать выпивки для себя и для неё? «Эй, Билли, мне две бутылки и ведро в придачу!»

Я оглянулся на отдалившийся столб, тряхнул головой и улыбнулся. Не до столба сейчас. Есть более насущные проблемы.

— Катарина, а почему бы нам не перейти вброд?

— Я бы не полезла там вброд, — ответила девушка, скривившись и покачав головой. — Там два дна. А ещё прожорливый демон живёт. Затянет — до самого ада провалишься.

— Да блин! — выругался я по-русски, а потом продолжил на местном: — Сама говорила, что нечисть только в проклятых местах.

— Говорила.

— И что?

— Место проклято, но кем и за что, уже никто не помнит. Чтобы гиблое место обойти, нужно петлю в три дня делать. А там уже лес и бездорожье, — покачала головой Катарина. — Не пройти. Даже богини не помогут таким дурам.

— Да что у вас всё проклято и проклято⁈ Совсем не осталось нормальных мест для туристов! — пробурчал я, хотя демон волновал меня меньше, чем топь. Болотистая речка действительно проблема. — А на лодке можно?

— Лучше напролом проскочить, — начала настаивать она на своём. — Берег у реки крутой и скользкий. С повозкой намучаемся дольше, чем если в обход идти.

— А если разбойники с пищалями нас встретят? Да на тесной улочке?

Катарина прикусила губу, глядя перед собой. Уже совсем рассвело, и дорога просматривалась очень далеко.

— В воду в любом случае опасно.

Я поступил, как вообще не подобает мужчине в этом мире: выругался и сплюнул на землю. Неужели совсем нет иного пути?

— Хорошо. Они ждут отряд вместе с халумари, и к обеду. А если обманем? Переоденемся?

— Ты думаешь, они такие глупые? Они всех осматривать будут. Особенно, если награда назначена, — в очередной раз покачала головой Катарина.

— Это… а он правильно говорит, — вмешалась Урсула. — Щас верх у повозки скинем. Тама только мешки с кореньями. И идём. Так почти никто не делает, особливо знатные особы. А они халумари будут считать знатью.

Мечница быстро натянула поводья, заставив бычка недовольно замычать и остановиться. Катарина тоже встала как вкопанная, а потом начала расплетать косы, коих было шесть, и вынимать из них медальоны.

Урсула шмыгнула носом и потянула шнуровку на тенте. Та с шуршанием начала развязываться, а ткань — провисать.

— Я не буду переодеваться в грязное! — брезгливо поморщилась Лукреция, когда я заскочил внутрь и вытряхнул из мешка картошку, а сам мешок протянул волшебнице.

— Тогда не едешь дальше, — с улыбкой ответил я. — Коротковатое платье получится, зато сразу понятно: мы — быдло.

— Кто? — не поняла русского слова волшебница.

— Самая-самая чернь.

— Э-э-э… нет, юн спадин. Ты не так понял. Мы сейчас её разденем и свяжем, будто на невольничий рынок везём. Тута на юг часто невольников возят. Я рожей на крестьянку не вышла, кошка — тоже. У ней же на глазах клеймо стоит, что она грамытная.

— У тебя будто грамотность есть! — пробурчала Лукреция. — И за что мне такое наказание? Я никому не мешала жить.

Не знаю, кому были адресованы эти воззвания, но волшебница со вздохом и непрекращающимся ворчанием скинула сперва плащ, который сразу подхватила и нацепила на себя Урсула, уже стащившая с себя доспех, оставшись в вальяжно расстёгнутом поддоспешнике типа ночной рубахи. Получилась эдакая бандитка мелкого пошиба с трофейной одёжей, хотя ей и притворяться сильно не нужно — просто скорчить рожу позлее или закричать в нужный момент: «Вечер в хату, девчата!».

Меч лёг на дно телеги вдоль борта, но так, чтобы его можно было выхватить в нужное время. К тому времени поменяла местами стёганку и кольчугу и Катарина. Надо сказать, что ей шёл прикид с колчаном на боку и распущенные густые волосы. Эдакая Робингудша!

— Я уже не хочу в Ганивиль, — тихо произнесла Лукреция, растерянно глядя по сторонам. Она уже не казалась всемогущей магессой. Передо мной была женщина, словно вышедшая не на той станции, а поезд ушёл. Прям мадам Брошкина! — Давайте вернёмся, — предложила она, поглядев в ту сторону, откуда мы пришли.

— Да, — кивнула Катарина, — и попадём в капкан. Даже дура догадается оставить засаду на случай, если жертва побежит домой.

— Это были просто разбойницы, — продолжила отговорки Лукреция. — Таких множество по всем дорогам.

— Если так, то мы ничего не теряем. На ярмарку успеваем. Переоденемся, помоемся. Продадите вы свои товары.

— Какой позор! — со вздохом произнесла Лукреция.

Она тоже осталась в исподнем, а потом залезла в телегу и скинула обувь. Я усмехнулся и потянулся за свёклой, после чего разрезал ножиком надвое.

— Не хватает мелочи, — произнёс я и начал тереть волшебнице половину лица овощем, отчего кожа на нём стала пунцовой.

Если не вглядываться в упор, то можно принять за ожог или большой свежий синяк.

— Убью, гадёныш! — процедила она, а когда Урсула запрыгнула в телегу и нависла надо мной, а потом произнесла: «Ты, юн спадин, тожа бы разделся», волшебница с изрядной долей злорадства потянулась за второй половиной овоща.

В общем, через пятнадцать минут я был чуть ли не до крови растёрт свёклой, с верёвкой на шее и в одних кальсонах. Волосы натёрты грязью вперемешку с небольшой толикой постного масла, а во рту кляп. И хорошо, что не мой носок!

Так мы и тронулись в путь.