"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 386
— Ну, пепел светится. Он точно так же светился и на Хрустальной Речке, так что, думаю, работает. И датчики магии чуток потрескивают.
— И ведьма об него не споткнулась?
— Не споткнулась.
— Хорошо, — протянул генерал и повернулся к домику. Ибо бутылка греется. Тефтели стынут.
Но дойти было не судьба, потому что тишину ночи разорвали выстрелы, а затем средь стволов с гулом прокатился ярко-белый, с сиреневым отливом, словно ксеноновая фара, разряд. За ним ещё один, заставляла генерала взволнованно замереть и уставиться в прогалины в лесу.
А оттуда послышался треск падающего дерева, мычание испуганных бычков и крики торопящихся возниц: «Хэй-я! Хэй-я!»
И в лесу стало нарастать зарево пожара. Замельтешила по следу кареты живая нечеловеческая тень.
— Полная готовность! — закричал Пётр Алексеевич, не отрывая взгляда от происходящего.
— Тревога! — прокатился над лагерем крик дежурного. — Боевая тревога!
Глава 15
Злая ночь
Николь-Астра поёжилась, повела плечами и поёрзала ягодицами, дабы поудобнее разместиться в карете. Подушки на сиденье были неудобными, от съеденных блюд было неуютное ощущение в животе. За такую готовку она бы повара посадила в колодки и заставила прислугу кидать объедки в лицо.
И только сладость с забавным названием «шакалат» и настойка на жжёнке были недурны. Шакалат немного отдавал горечью, но горечь была приятной и даже немного со сладкой ноткой.
— Молниями они на развес торгуют, — пробурчала волшебница, глядя на в окно. Яркие фонари чужаков удалялись, и дорога через лес быстро утопала во тьме, как в речке. Хотелось побыстрее проскочить этот брод, проделанный во мраке, и оказаться на большой дороге, где возница хлопком бича и криками поторопит бычков.
А там и резиденция.
Одно радовало: завтра, как проснётся, то есть ближе к полудню, снова отправится к барону. А тот обещал показать настоящие повозки с железными колёсами.
— Молнии на развес, — снова протянула Николь-Астра.
Стоящая на подножке охранница старалась не загораживать вид и не смотреть на госпожу. Ей запрещалось заглядывать внутрь без крайней на то нужды.
Сейчас церемониальные алебарды были без надобности и потому прикреплены позади. Солдатка же была вооружена палашом и пистолями, и обвешана ножами, как абордажница.
— Шон, мне нужно больше сведений о той крысоловке. Раз она у барона, и раз он к ней так тепло относится, надо более плотно применить девчонку к делу. Запиши, поищи. Отправь в столицу письмо, чтоб дали подробную характеристику.
— Да, ваше могущество, — ответил секретарь.
— И… — начал Николь-Астра, но не успела.
Тьма прыгнула из кустов, блеснув зубами и алыми глазами. И в горло охранницы вонзилось что-то острое, пробив насквозь и пригвоздив к стенке кареты. Заставив захрипеть на последних гранах ускользающей жизни и заскрестись ладонями по оружию. Острому, которое с глухим ударом пробило тонкое дерево и торчало внутри на целый дюйм. Кровь сперва брызнула тонкой струёй, но лезвие исчезло, и кровь тут же захлестала, потекла по двери, по стенке, по безжалостно смятой шёлковой обивке.
— Гони! — тут же закричала вторая стражница, которая ловко ухватилась за поручни повыше и заскочила на крышу.
— Хэй-хэй-хэй! — противно завизжала возница, как палёная заживо порчетта, и несколько раз ударила бичом, и не по воздуху, а прямо по спинам бычков. Она наверняка распорола ударами шкуры до мяса. Но зато рогатые помчались что было сил.
Магия магией, но Астра потянулась за пистолем под сиденьем. Если это покушение, то от неё ждут чары, но никак не пулю и порох.
— Гони! — снова заорал с крыши охранница, гулко топая по крыше. Прозвучал выстрел. Потом ещё один. Противно запахло пороховым дымом.
— Хэй! Хэй! — визжала возница. В следующий момент кто-то ухватился за оружие и выдернул его из кареты и обмякшего трупа, словно толстое стальное шило из забитой на стол свиньи.
Тело тут же упало во мрак на дорогу. Выстрел.
И в окне показалась нечеловеческая морда, похожая на морду леопарда, а за край ухватились пальцы с когтями. От морды пахло мокрой шерстью и чем-то ещё — древним, затхлым, как из склепа.
— Аор пунго! — вскинула руку Астра. Дверь вместе с куском стены с громким треском вырвало из качающейся на быстром ходу кареты. Обломки полетели в лес, отбрасывая чудовище размытой во тьме тенью, которую лишь смутным чудом удавалось разглядеть под пологом густого леса. Будь то человек, от него осталась бы напичканная щепками отбивная. А этот приземлился, как кошка, на три конечности, блеснул глазами и подобрался для нового броска, держа в руке клинок.
— Шон! — начала Астра, прицелилась и выстрелила, отчего карету заволокло густым едким дымом. — Напомни провести дознание! Всех на допрос! Всех через кандалы!
— Поворот! Держись! — продолжала верещать возница, натягивая поводья. Карету накренило.
— На! — воскликнула стражница, метнув во тьму нож. Ей сверху — с крыши — виднее.
В ответ что-то рыкнуло, усилив сходство с леопардом. Волшебница кинула опустевший пистоль на прикрытый ковром пол кареты. Едва тот грохнулся, словно простая железка, достала волшебную палочку, сделала резкий замах и выбросила руку в сторону твари:
— Флам альба!
С кончика палочки сорвался концентрат силы, с громким треском озарив лес голубоватым светом. Запахло грозою. Астра прищурилась и ударила снова.
Послышался новый треск.
Белый фаербол расколол случайное дерево. Ствол лопнул, и из него вырвалось пламя — обычное, жёлтое, жаркое.
Внезапно лес кончился, как кончается порыв ветра. Ветки-ветки-ветки. Оп, и открытое место, небо и едва видный на фоне ярких звёзд замок маркизы, громоздящийся на холме.
Вместе с лесом пропал и зверь.
Вся схватка длилась несколько коротких моментов, сжатых, как оливки под масляным прессом. И в итоге на дороге меж полей спелой пшеницы остались только топот бычков, лязг обитых железом колёс по дороге. И редкие удары бича.
Астра ухватилась за край выломанной стенки и встала одной ногой на подножку, с прищуром глядя назад — на выныривающую, словно змея из норы ночной тьмы, дорогу, на разгорающийся в лесу пожар. В его свете колосья пшеницы казались кроваво-золотыми, и ветер шевелил их, словно волосы спящего.
— Бездна, — зло прорычала волшебница, пролистывая короткую стычку в голове, словно свиток донесением, и казалось, от усердия на краях незримой бумаги останутся потертости от пальцев.
Была бы она изнеженной девчонкой, как столичные ведьмочки, не достигла бы вершин власти. А так и самой не раз приходилось махать и палочкой, и шпагой.
— Шон! Завтра к барону! Отменять визит я не намерена, и даже чудовище меня не остановит. Приготовь лёгкое охотничье платье.
— Внимание по сторонам! — закричал сержант, сидящий сверху на бронетранспортёре. — Туда свети! Твою мать, я говорю, туда свети!
Рядом с ним, свесив ноги в командирский люк, был и генерал.
Пётр Алексеевич приложил к глазам прибор ночного видения, словно театральный бинокль, и глядел по сторонам. В призрачно-зелёном свечении люминофора лес виднелся словно проросшим с той стороны грани между миром мёртвых и миром живых. Деревья через ПНВ казались не деревьями, а колоннами какого-то подводного собора, и мох на них светился, как тина на камнях. И даже можно представить, что находишься в более мрачной версии сказки про Садко.
Мрачной, как старый фильм ужасов.
Бронетранспортёр же, крадясь на первой передаче, выл движком на одной ноте.
— Вон там что? — продолжал надрываться сержант. Красная точка коллиматорного прицела на его автомате время от времени мелькала в поле зрения, как блик на снежинке.
Тусклые фары через призму технического волшебства казались ярчайшими прожекторами, а охристый лесной пожар, пока ещё только разгорающийся, — плазменным маревом, освещающим всю округу. А горизонт мерцал приближающейся пожарной машиной, надрывающейся на весь пригород ночного Керенборга.