"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 368
На большом столе, над коим висели головы зверей и чучела птиц на жёрдочках, негромко гудел ноутбук, подключённый к переноске. И переноска, и подвешенный в углу над входом жестяной плафон с лампой, предназначенный для штабных палаток, запитывались от дырчика. И тот исправно тарахтел за домом.
А на случай если на звук его урчания нагрянет дракон, как это случилось с капитаном Борщевым и Авророй, с собой была боевая машина десанта с её пушкой-тридцаткой. Как оказалось, драконы неравнодушны к громкому мурчанию поршневых двигателей, воспринимая их то ли как драконью музыкальную шкатулку, то ли как виртуальную драконью бабу.
И она же, то бишь бэ-эм-дэ, имитировала перебрасываемую порталом технику.
Но выездные и административные задачи надо как-то совмещать, и потому в тяжёлом земном сейфе хранилась часть рабочих документов. И не только переписка, но и план на случай обрыва работы основного портала и ситуации, когда земляне оказались в изоляции.
— Это будет полнейший мрак, — проговорил генерал, глянув на сейф. — Авось пронесёт. А то все мы будем числиться без вести пропавшие.
Он нервно сжал пальцы правой руки в левый кулак, словно пытался выжать тряпку, а потом поднял взор к дощатому потолку, проложенному по толстым бревенчатым брусьям.
Все, абсолютно все прогрессоры ходят по самой кромке, как экипаж подводной лодки в дальнем походе.
Стоит порталу хоть немного заглючить, и дорога домой закроется. На базу нагрянет, как поток воды из пробоины, неминуемый упадок.
Может, потому высокое начальство и закрывает глаза на связи с местными бабами, чтоб выиграть время, дать возможность восстановить сообщение с Землёй, пока средневековые власти не решили, что халумари стали никем. Что теперь они лёгкая добыча, и можно растерзать труп базы, как падальщики — тушу слона. Тогда знать превратится в стаю хохочущих гиен с окровавленными мордами, а маги — в громких ворон. Ну а пресветлый орден и храмы обернутся хищником побольше — с блеском костров инквизиции в бездне холодных глаз.
Крепость пришлых будет буквально в одно мгновение растерзана в поисках камня и железа, а главное — золота и серебра. Потому и народу на базе немного — не все могут вынести дамоклов меч над головой.
И не таким громким будет крах, ибо что такое триста — четыреста человек в масштабах страны.
Хорошо, если возьмут остатки чудных чисельников или странных зверомужей, как диковинку, ко двору или в какую-нибудь гильдию на птичьих правах. А что до знаний, то в отрыве от промышленности их применить не так-то просто. Да и сколько людей смогут вспомнить что-то действительно сто́ящее?
Не потому ли многие делают клады с запасом серебра, фианитов и земного шёлка на чёрный день? И шутят — это приданное.
Пётр Алексеевич ухмыльнулся и сел в кресло. Провёл руками по краю дубовой столешницы. Потрогал резные подлокотники. И прикрыл глаза, наслаждаясь треском огня в камине.
Он старался не думать о страшном.
— Товарищ генерал, разрешите! — разорвал тишину и угрюмый уют помещения по-уставному громкий голос дневального, и не успел начальник ответить, как боец продолжил: — К вам прибыла матушка Марта! Пустить⁈
— Пускай, конечно, — тут же встал с кресла генерал и схватил с края громадной маркизиной кровати, на которой поверх одеяла лежал серый туристический спальник, фуражку и нахлобучил на голову.
И только встал, как в спальню, подобно леднику с гор и прямо в борт «Титаника», величаво втекла, сложив руки в замок под грудью, жрица богини Тауриссы.
Втекла пышным бюстом вперёд под звон прицепленных к её рогатому головному эскофиону серебряных бубенцов.
— А-а-а, матушка! — тут же нарочито вежливо заворковал генерал, а жрица протянула руку.
Пётр Алексеевич осторожно приложился к запястью губами и указал на своё место.
Жрица сдавленно улыбнулась и села.
— Что вас привело в эту скромную обитель? — слегка наклонив голову, спросил генерал, желая перехватить инициативу, а жрица молча измеряла взглядом землянина.
Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Словно сама не понимала, с чего начать.
Вверх-вниз.
Пока наконец не подобрала нужные слова. Тогда её взор остановился на глазах генерала, да там и примёрз намертво.
— Это возмутительно, — начала она.
— Что именно, светлая госпожа? — немного опешив, землянин начал перебирать в уме варианты случившегося. Сломали священное деревце? Задавили во тьме монашку?
— Если из Коруны придёт приказ о дознании, вам будет туго! — ещё больше огорошила женщина.
— Я не понимаю, о чём вы.
Жрица ещё раз пробежалась по генералу, будто пыталась понять, он лжёт он или нет, но потом нахмурилась и заговорила снова.
— Ваш поступок выходит за все возможные границы благоразумия.
— Матушка, что случилось? Я же не смогу ответить, пока вы не просветите меня, — мягко, но чуть ли не по слогам произнёс генерал.
— Вы изволите шутить⁈ От вас слишком шумно! От вашего колдовства до сих пор голова болит.
Пётр Алексеевич криво ухмыльнулся и чуть не брякнул, мол, это у вас от похмелья? Но сдержался.
— Действительно не понимаю, о чём вы.
— Я бы посоветовала вам молиться. Посетите храм. Принесите пожертвования. Тогда можно смягчить вашу долю, а дознанием займётся либо настоятельница лично, либо я. Всяко лучше столичных дознатчиц.
— Я… — начал генерал, пытаясь свести в кучу суть и о какой сумме будет идти речь. Но факты упрямо не складывались. Ну пошумел генератор, так это же далеко.
— Сегодня же, — холодно процедила матушка Марта, и Пётр Алексеевич нахмурился. Это уже было серьёзно. Неимоверно серьёзно. Храм никогда не настаивал так прямо. И отказаться было нельзя.
Жрица встала, давая понять, что разговор окончен, и молча вышла прочь.
— Охренеть, — пробурчал генерал и положил фуражку на стол. — Не-е-е. Без коньяка здесь не разобраться.
Он подошёл к сейфу, открыл и достал бутылку.
— Товарищ генерал, разрешите обратиться! — снова заголосил дневальный, и Пётр Алексеевич медленно поставил бутылку на место.
— Подожди, — пробормотал он, вернулся к столу и неспешно водрузил фуражку на полагающееся ей место — на голову. — Вот теперь давай.
— К вам Николь-Астра из Магистрата.
— Охренеть, — прошептал Пётр Алексеевич, чувствуя, как у него похолодело в животе в предчувствии действительно нехороших дел, ведь не бывает двух срочных визитов одновременно. — Проси.
Он ожидал, что и эта особа начнёт дела с претензий.
Но вместо этого с порога полилась мягкая речь, которая словно была соткана из бархатной истомы:
— Здравствуйте, дорогой мой барон!
Николь-Астра, дама высокая, статная, красивая и в свои сорок семь очень ухоженная. Словно и нет ещё ей сорока.
Одним словом, ведьма.
С дипломом.
Мягкая и цепкая паучиха из банки с названием «Магистрат», где все жрут всех, а закон курятника процветает в нём сильнее, чем в женской колонии общего режима, быстро подскочила к землянину и со стуком поставила на стол бутылку вина. Датчик магии тут же затрещал, и одновременно с ним покрылось инеем выпуклое зелёное стекло — это холодильные чары остудили бутылку, не хуже, чем морозилке.
Волшебница замерла, прислушиваясь к звуку, похожему на треск счётчика Гейгера, а потом опять улыбнулась, сделала несколько шагов и села. Прямо на край кровати.
— Дорогой барон, — начала она и замерла.
И Пётр Алексеевич почему-то подумал, что и эта особа тоже примчалась наспех и даже не репетировала речь.
Значит, будет импровизация. Тем интереснее понять, что же, наконец, произошло.
— Такой чудесный домик, не находите ли?
— Нахожу, — глядя на ведьму исподлобья, проронил землянин.
Ему, согласно местных поправок на гендерный реверс, сейчас полагалось либо усесться в кресло и с громким смехом открывать бутылку, либо плюхнуться прямо у ног этой женщины, но сперва долго и красиво выкручивать пируэты головным убором. И показательно подравнивать яркий гульфик, как на Земле кокетки-блондинки поправляют бюстгальтер.