"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 365

Руки же сами собой ловко накинули поверх рубахи платье и пробежались по многочисленным латунным пуговицам, а затем потянулись за сапогами.

— А я ему… А я его за грудки возьму. Скажу: «Показывай!» — усмехнулась девушка, продолжая размышлять, застегнула пояс с кинжалом и чехлом для палочки, а потом перекинула через плечо перевязь со шпагой.

— А он заверещит и колдовать начнёт, — выпалила она скороговоркой, надевая шляпу. Пышное перо качнулось, словно кивая и поддакивая словам. Девушка прищурилась, сунула за пояс пистоль и взяла волшебную книгу. — А я что-нибудь придумаю, — проговорила она, поглядела на свечу и проронила заклинание: — Нокс.

Огонёк тут же погас, и комната погрузилась в сумрак, в коем можно было различить только силуэты, и лишь пятна света, пробившегося через ставни, тлели на стене.

Шарлотта поправила перевязь, схватила плащ и кожаную перчатку для крыс. Впрочем, для фехтования она тоже годится.

Уже у выхода замерла, выпрямила спину и поправила шпагу. И только потом вышла.

За спиной хлопнула дверь, а сапоги часто-часто загремели по скрипучим деревянным ступеням.

И буквально мгновение спустя девушка едва не столкнулась с трактирщицей, которая поднималась со стопкой белья.

Женщина поклонилась и отступила к стене, пропуская юную волшебницу.

А Шарлотта уже хотела продолжить путь, но её вдруг осенило: трактирщица покупала у халумари белые лампы, может, и про зеркало что-то знает.

— Любезная, — проговорила девушка, вытащив баронский подарок, — помогите. Оно есть просит.

— Так это тинифон, ваша умелость, — всплеснула свободной рукой трактирщица и заговорила непонятными словами. — Совсем потратился!

— Потратился?

— Он, когда голодный, всегда тратится. Только я вам, ваша умелость, не помогу, — вытянув шею, продолжила женщина.

— Почему?

— В них обычно на прокорм под крышечку суют батареньки. Вы должны были видеть их на рынке. Тонкие такие, похожи на рубленые и крашеные прутья. А этот чудной — на нём ни нажимных заклёпок нет, ни щёлочек. Такие только сами халумари носят.

Трактирщица покачала головой.

— Ежели его чужаки обронили, ваша умелость, а вы нашли, лучше вернуть. Говорят, если его без спроса взять, он проклят становится.

— Это подарок самого барона, — насупилась девушка, а затем вздёрнула нос и положила руку на эфес шпаги. — Или ты обвиняешь меня в краже?

— Что вы, добрая госпожа, — замахала руками и затараторила трактирщица, словно закудахтала. — Я, напротив, вам добра желаю. Вон, три дня тому назад на соседней улице дети такой нашли. Уж не знаю, что с ним делали, но тогда их дом сгорел, и говорили, пламя погасить не могли ни чарами, ни водой. А халумари платят, если пропажи возвращают. Очень щедро платят.

Шарлотта задумчиво поглядела на зажатое в пальцах зеркало. Ведь это подарок, а не находка. А вдруг проклятье? Тогда тем более надо найти халумари.

Свет расположенного на первом этаже трактира становился всё сильнее и явственнее, и вскоре девушка выскочила в обеденный зал.

В лицо сразу ударили запахи жареного мяса и разного вина, а музыка стала сильнее.

Свет кухонной печи, в которой громко потрескивали дрова, и похожей на широкий камин, с большим котлом прямо на горящих головнях. Свет десятка свечей из дешёвого воска, расположенных на столах в небольших плошках. И весь этот свет разливался по залу и плясал множеством теней на стенах.

Между столиками ходил муженёк трактирщицы, будучи в переднике и с тряпкой в руках.

— Шарлотта! — тут же раздался голос слегка нетрезвой матушки.

— Что-о-о⁈ — громко и недовольно отозвалась девушка, закатив глаза и идя к выходу.

Но проскочить мимо столика, где сидела матушка, а компанию ей составляли грузная купчиха в возрасте и молодой рыжий-прерыжий юноша, на спинке стула которого висел красный дублет с вышитыми на нём лисами, не получилось.

— Не убегай! Дело есть!

— Мне-некогда, мне-надо-торопиться! — скороговоркой выпалила юная волшебница, положив руку на дверную ручку.

— Всего один момент! Ты же не оставишь матрэ в положении лгуньи⁈

— Каком положении? — недовольно обернулась Шарлотта. Матрэ и так пройдоха, и ничего нового не случится. Но если опять будет дуэль на спор, это плохо.

— Ли-Ли, добрая госпожа Карина считает, что с крысами на её складе не справиться никак. А говорю, что моя дочь — лучшая крысоловка в этих землях. Помоги доброй госпоже, — протянула матрэ и добавила: — Выпивка и закуска за счёт госпожи Карины.

— Матрэ, мне некогда! Мне надо бежать!

— Во тьму полночную? Одна?

— Да! Мне нужен халумари. У меня баронское зеркало с голоду дохнет. Сдохнет — барон обидится! Помнишь, как у нас сдохла фретка графини да Мур. Вспомни, сколько обид было, когда она решила осведомиться о подарке?

— Ну, Ли-Ли, — протянула матрэ. — Ты же крысоловка. Что тебе стоит сделать пару взмахов волшебной палочкой? А госпожа оплатит. И репутация, опять же.

— Матрэ! У меня важная миссия от её могущества! Зачем мне отвлекаться?

— Тю! Ты и так отвлекаешься на халумари. Они, поди, давно уже в своей крепости спят, — не унималась матушка.

— Матрэ! Мне надо! Зеркало сдохнет! А оно мне нужно сана-сальвас — живёхонькое! — прорычала девушка.

И вдруг рыжий юноша достал из кожаного кошеля на поясе почти такое же зеркальце. И с улыбкой положил его на стол.

— Такое? — усмехнулся он, а потом сделал глубокий кивок и представился: — Баронет Максимилиан да Вульпа к вашим услугам.

Шарлотта несколько мгновений смотрела на прямоугольное зеркало в ярко-зелёной оправе, а потом отпустила дверную ручку и молча подошла к столу. Там положила рядом своё — красное.

— Поможете мне его накормить? — тихо спросила она.

Баронет, судя по гербу, был родом из северных провинций. Весьма мил лицом, хотя и чуточку старше, чем сама Шарлотта. Весьма опрятен и даже не пьян.

И в полумраке виднелся ярко-алый шёлковый гульфик, сделанный по столичной моде. Девушка даже немного смутилась, а потом вспомнила слова торговца и спросила:

— Говорят, такие зеркала халумари дают только тем, кто им полезен.

— Тинифоны? — улыбнулся баронет. Он откинулся на спинку стула с важным видом и даже ногу на ногу закинул: — Да будет вам известно, что моя родная сестрица просила руки и сердца племянника самого барона да Лексы, того самого генерал-барона халумари, что, думаю, подарил вам тинифон. И племянник… — баронет сделал драматическую паузу, прежде чем дать очевидное хвастливое продолжение: — ответил ей «да».

Шарлотта молча и недоверчиво глядела на юношу. А тот вскинул брови и словно прочитал мысли:

— Вы мне не верите? Я могу поклясться Небесной Парой!

Шарлотта вздохнула и села за стол.

Баронет сразу загорелся глазами, поднял руку и пощёлкал пальцами:

— Трактирщик! Жаркое и вина! Менестрель! Смени музыку!

Только сейчас Шарлотта заметила, что менестрель — тощий юнец в старой, но яркой одёжке — не играл на лютне, хотя та лежала рядом. Он сидел за столиком, где, помимо скудного сыра и глиняного кубка с дешёвым вином, стояла небольшая круглая шкатулка с халумарскими письменами. Именно она издавала мелодию.

Баронет нарочито небрежно кинул на стол несколько медных монет. Паренёк ловко соскочил с места, схватил со столешницы деньги и умчал к своему столику со шкатулкой. Музыка смолкала на полузвуке. А менестрель осторожно открыл крышку, достал, словно хрупкую драгоценность, переливающийся цветами радуги тонкий кругляк, развернул другой стороной вверх и положил на обратно. Ткнул шкатулку в бок.

И помещение заполнила уже совсем другая музыка — быстрая, весёлая.

Колдовство, не иначе. Вот только Шарлотта не чуяла волшебной силы. Совсем не чуяла.

Баронет же дождался, когда на столешницу опустились тарелка с мясом и кубок с вином, предназначенные Шарлотте. И только потом, когда менестрель удалился, заговорил, глянув на эмблему колдовской гильдии:

— Ваша умелость, я предлагаю сделку. Вы поможете госпоже Карине в битве с полчищами настырных грызунов, а я вас научу обращаться с тинифоном. Видно же, что вы не удосужились послушать халумари.