"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 205

Артёму Владимировичу почему-то вспомнились опричники Ивана Грозного, непременным атрибутом которых были отрубленные волчьи головы и мётлы как знак истребления всякой погани.

— Ви-и-инсе-е-ент, — сильным, хриплым и низким голосом позвала архивариуса старуха, улыбнувшись через силу.

Глаза старухи были красные, словно она не спала несколько ночей, а загорелое морщинистое лицо выглядело очень усталым, несмотря на старания держаться бодро.

Пухленький маг аж подпрыгнул на месте, а потом бросился к инквизиторше, рухнул на правое колено и потянулся поцеловать ей руку. Преподобная мать подождала до последнего, а потом отдёрнула пальцы перед самими губами мага, не дав завершить акт подхалимажа.

— Винсент, где свитки?

— Простите мою дерзость, — залепетал архивариус, не поднимая глаз, — но позвольте уточнить, о каких свитках идёт речь?

— О тех, что ты привёз из Нобии, — с лёгкой ехидцей в голосе произнесла инквизиторша.

Маг театрально вздохнул, встал и попытался проскочить мимо старухи, но, даже втянув пузо, не смог.

— Ты бы жрал поменьше, — злорадно произнесла инквизиторша, а потом отошла в сторону, выпуская жертву.

Стоило магу умчаться, как старуха начала оглядывать цепким взором помещение. Взгляд при этом ненадолго задержался на плакатах, рабочем столе и макете с железной дорогой, где стояли бездействующие в этом момент паровозы, ибо профессор не любил все эти детские игрушки. В конце концов, старуха перевела взор на Глушкова.

— Чисельник, — не то спрашивая, не то утверждая, произнесла она и немного вытянула вперёд руку для поцелуя.

Глушков холодно поглядел на перчатку, прямо поверх которой были надеты перстни-печатки и один перстень с большим молочно-белым овальным камнем, таким же, что и в декоративном стилете в глазнице гиены. Профессор никогда ни перед кем не кланялся, а тем более рук не целовал, и ситуация для него была дикая. Возникла напряжённая пауза, хоть драматическую музыку в этот момент запускай для большего эффекта. Не зная, что получится, Артём подошёл ближе и просто-напросто пожал сильную руку инквизиторши.

Женщина удивлённо изогнула бровь. Краешки её губ едва заметно изогнулись в намёке на улыбку.

— Ты — архимаг пришлых, — опять произнесла преподобная мать в своей непередаваемой манере, а когда Глушков неуверенно пожал плечами, добавила: — Ты имеешь право представлять свою гильдию?

— Эм-м-м… зависит от сложности и важности вопроса, — с лёгкой заминкой ответил Глушков.

Он не думал, что придётся отвечать за кого-то. Нет, конечно, у него были подчинённые в лаборатории, студенты на практике и прочее, но отвечать за всех? Это в диковинку.

— Орден внимательно смотрит за тем, как ваши люди копают землю, и пока не мешает. Что вы там ищете? Золото? Серебро? Самоцветы? Соль? Руду?

— Разное, — поджав губы, протянул Глушков. Ему нужно было срочно подбирать правильные слова. В первый раз он пожалел, что не имеет прогрессорской подготовки.

— Если золото и серебро, то прошу помнить, что это земли королевства и ордена в том числе. И золото с серебром, как и всё остальное, принадлежат ордену и лордессам, на чьих землях вы роетесь.

Профессор поджал губы. Ему не понравился ход беседы.

— А почему вы задаёте этот вопрос мне? У нас есть целый герцог, которому поручено вести дела.

Инквизиторша брезгливо поморщилась и тихо крякнула в ответ.

— Много ли дел можно иметь с ветреным придворным мужчинкой. Они все одинаковые: только и умеют, что распускать сплетни и плести мелочные интрижки, а ещё норовят запрыгнуть в постель к титулованным госпожам, так сказать, в местечко потеплее.

Глушков нахмурился, так как в этот миг осознал, что кто-то наверху наступил на очень большие грабли. Скорее всего, политики отмахнулись от советов учёного сообщества и назначили не того, и получается, что даже если бы отправили под видом земной герцогини дочку какого-нибудь олигарха или депутата, пользы было бы на порядок больше. Политики не учли средневековый менталитет и тотальное расслоение общества. Здесь балом правят бабы. Не зря же Реверс зовут Бабьим Царством, а заморские коллеги именуют не иначе как Queendom (Квиндом), что, по сути, так же и переводится.

— Но я тоже мужчина, — осторожно попытался сопротивляться профессор.

— Ты архимаг, — безапелляционно заявила инквизиторша. — Или за гранью мира маги равны черни?

— Нет, что вы.

— Тогда повторю вопрос: что вы здесь ищете?

Глушков опустил глаза. Сейчас от его слов зависело очень многое, и ошибаться никак нельзя. А это значит, надо думать. Думать над каждой буквой. Благо, преподобная мать пока не торопила, но бесконечно тянуть тоже не получится.

— Я сейчас достану одно из наших сокровенных знаний. Так проще будет объяснить.

Не дожидаясь разрешения, профессор подошёл к столу и сунул в принтер лист бумаги, а потом поискал в системе нужный файл и отдал мысленную команду на печать.

Всё это происходило под цепким взглядом инквизиторши. А когда из принтера с гудением и шуршанием выползла цветная картинка, старуха даже брови приподняла от удивления. В то же время в голове профессора мелькнула мысль, мол, не отправили бы на костёр со всем этим оборудованием, мало ли что переклинит в её голове.

Схватив листок, он выдвинул ящик в столе и вытащил набор металлических кубиков и круглобоких стеклянных колб с жидкостями и газами. На гранях кубов, имевших размер рёбер в один дюйм, то есть два с половиной сантиметра, были вырезаны химические обозначения веществ, причём для чистых элементов указаны ещё и масса, и номер в периодической таблице. Такие же обозначения были выдавлены на боках колб. А сам набор предназначался для обучения Розы. Особенно девочку-волшебницу впечатлили инертные газы, в которых она создавала разряды плазмы, они были разноцветные и, как сказали бы местные «яркие яси безделушки». Кто бы знал, что они пригодятся в политике.

Выбрав нужное, профессор вернулся к инквизиторше, подал ей таблицу Менделеева и начал рассказывать. Но сначала взял с ладони и приподнял на уровень груди красноватый куб.

— Вот это медь. Вы её хорошо знаете. Она — металл.

Инквизиторша протянула руку и взяла вещицу, начав вертеть в пальцах и внимательно разглядывать. Тем временем профессор сгрёб ещё несколько кубиков.

— Это железо, свинец, олово. Вы тоже их знаете. А вот это титан и алюминий. Вы не умеете их добывать, но польза от них огромная.

— Именно это вы ищете?

— Не только, — покачал головой Глушков. — Алюминий можно из обычной глины добывать. А титан да, интересен, особенно если руда богатая и её много. Но если взглянете на рисунок, то сможете увидеть другие… — Профессор замялся, подбирая слова, — Другие алхимические руны. Например, вот эти: литий, бериллий, уран, иридий, марганец, хром, рений.

Глушков провёл пальцем по таблице, а инквизиторша взяла алюминиевый и титановый кубики.

— Лёгкие, — произнесла она.

— Ага, при этом титан прочный, как сталь.

Инквизиторша открыла рот, чтоб заговорить, но в этот момент в комнату проскользнул архивариус, неся свитки и небольшую красную подушечку. Глушков сперва подумал, что маг положит одно на другое, прежде чем протянуть преподобной матери, но вместо этого пухлый архивариус положил подушку на паркет и опустился на неё коленом. Всё же любит пухляш комфорт, просто неимоверно любит!

Инквизиторша вернула кубики профессору и приняла свитки. Она внимательно просмотрела их содержимое, а потом брезгливо поморщилась.

— Фи-и-и, а мне нашептали, что чуть ли не каждая буква несёт запретные знания. Говорили о поднятии мёртвых, а тут чары для мужской силы.

Старуха небрежно отбросила свитки в сторону, и те упали прямо на пол, а потом преподобная мать с толикой милосердия на лице протянула руку Винсенту для поцелуя. Пухлый маг сразу же припал к ней.

— Вы так добры, Ваше Высокопреподобие, — пролепетал Винсент и снова прилип с поцелуями к перчатке с перстнями,

— Ты не усердствуй, — с усмешкой произнесла инквизиторша. — У меня перстень с ядом.