"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 192

Я со вздохом взял записку и снова поглядел на юнца. На языке вращались не только нецензурные словечки, но ещё и мускулативы. По аналогии с феминитивами они отражают принадлежность мужчин к роду деятельности, но если в русском языке с парами типа принц-принцесса всё ясно, то как быть, ежели мужчина занимается исконно женскими занятиями. Как его обозвать? Не прачка, а пра́чник. Не швея, а швее́ц или швею́н. Да и простые пары горничная-горничный немного клинят мозг.

В общем, это юный горчичник дождался, когда я его отпущу, и быстро-быстро убежал в направлении лестницы.

Глянув на сидящую с закрытыми глазами храмовницу, я развернул листок, а там немного корявым почерком Клэр гласило:

«Спаси меня. Я ни хачу опять сидеть пугалом для случки. Приехал граф да Мур».

Я снова вздохнул и направился в сторону большого обеденного зала, где и располагалась сейчас графиня. Понятия не имею, как её выручать, но раз просит, то надо. Спустившись по каменной лестнице с резными перилами, я прошёл мимо клетки с грифоном и скользнул в боковой вход, сразу же оказавшись в зале. Был бы я на месте начальника стражи, высек бы спящую стоя стражницу, караулящую важную персону. Отвыкли они здесь от порядков. Стоит дылда расфуфыренная, на алебарду оперлась, слюни изо рта текут. Но именно сейчас мне это на руку, лишних вопросов и шуршаний за спиной не будет.

Зал встретил меня тихой музыкой усталого музыканта. Тот уже еле-еле бренчал по струнам. На большом столе сейчас имелось только блюдо с фруктами, поднос с традиционной печёной порчеттой, супница с похлёбкой и кувшин с вином. Даже не кувшин, а высокий серебряный чайник с длинным носиком, из которого разливали домашнее розовое по золочёным кубкам. Рядом с Клэр сидел и рассказывал историю своей семьи мужичок в розовых одеждах, словно принцесса из мультиков Диснея. Большой белый бант на шее делал его похожим на болонку.

За спиной у Клэр стояла с парадной алебардой и в парадных доспехах дочка Урсулы. В глазах Глории читалось, что в гробу она видала такое приключение. Я её понимал. Изображать из себя декорацию при чаепитии — то ещё довольствие. Хуже только свечку держать у постели господ, когда те трахаются. Ни уйти, ни поучаствовать. А этот кусок розовости ещё и нуден, как заевшая пластинка со старой сказкой.

— Наш ро-о-од ухо-о-од корнями к само-о-ой короле-е-еве, — тянул меж тем слова гость. — Мы не столь бога-а-аты, как хотелось бы, но нам откры-ы-ыты все двери в короле-е-е-евском дворце-е-е-е. Моя тё-ё-ётя служит королевской соба-а-ачницей.

— Да, господин да Мур, — вымученно ответила Клэр, избегая называть гостя по имени. При виде меня она воспряла духом и выпрямилась в кресле. В глазах загорелся огонёк надежды на спасение. Точно такое же выражение читалось и у Глории.

За взглядом хозяйки приёма проследил и граф, который смерил меня взором с ног до головы, остановившись на гербе, а потом презрительно скривился. Кто такой эсквайр по сравнению с целым графом. Так, чуть лучше черни, но всё равно не стоит и грязи из-под ногтя его сиятельства.

Я выждал пару секунд, а затем сделал глубокий поклон, словно образцовый дворецкий, и обратился к юной графине, нарочно усиливая русский акцент.

— Ваше сиятельство, занятия.

— Да? — изумилась Клэр, а потом сообразила, что я лишь пытаюсь её умыкнуть. Девушка изобразила на лице наигранное сожаление и повернулась к гостю: — Прошу простить, но дела. Тайны халумари сами себя не откроют.

— Может, позволите с ва-а-ами? — протянул граф. Наверняка вдовствующий, так как дуэли между графинями были делом частым, да и войны постоянно случались.

— Нет, господин да Мур. Вы простите, но это очень секретно.

Я улыбнулся. Даже если и покажу графу десятичную систему счисления, он всё равно не поймёт, у него же мозг заточен на балы и приёмы, а не для наук.

— Вы разбиваете мне се-е-ердце, — протянул этот розовенький графин, натужно вздохнул и потянулся к винограду.

Клэр задрала глаза к потоку, изобразив скорбь, и чинно вышла из-за стола. А когда мы проскочили мимо спящей стражницы, звонко расхохоталась и помчалась через внутренний дворик прямиком к моей комнате, радуясь свободе.

Я ухмыльнулся, качнул головой и пошёл следом. Но вот дойти до апартаментов не получилось. Из-за угла я услышал крики, принадлежащие Урсуле.

— Мама? — тиха переспросила Глория.

Мы с графиней и её телохранительницей переглянулись. Клэр быстро спустилась по лестнице. Была бы возможность, вообще бы скатилась по перилам, как школьница-хулиганка. А затем мы дружно обогнули внутреннюю колоннаду первого этажа и заглянули за угол. Там разворачивалось интересное действо.

Тётя Урсула в окружении ещё нескольких солдаток прижала к стене хмурую женщину в серых одеждах.

— Я сказала, это достанется Глории!

— Ты сдурела? — тихо спросила женщина. — Она же телохранительница светлости.

— Что достанется? — вклинилась в разговор выпорхнувшая к этому сборищу юная графиня, глянув на Гло.

При появлении госпожи все склонились, ожидая разрешения выпрямиться. И только после этого продолжили. Вернее, продолжила Урсула, которая, не выпуская из рук свою жертву, отодвинула ту за спину, словно ненужный хлам.

— Это, вашество, тут пушку привезли. Эта увидела, и давай в пушка́рки набиваться, ну а я думаю, что Гло лучше справится. Она же лучшая. Я ж не для себя. А для дочки старюсь. Пушка́ркам ведь положен тройной пай. А если она телохранитель, да ещё и пушка́рка будет, то это… — мечница подняла руку и начала загибать пальцы, подсчитывая итог. — Она пятёристый пай получать будет.

— Она же телохранительница! — раздался голос той самой жертвы.

— Спрячься! — рявкнула Урсула, резко обернувшись.

— Ты сама подумай, как и пушку и телохра́нсто сразу? — не унималась вторая. Все остальные переговаривались, поддакивая то одной стороне, то другой. Но в полный голос при госпоже не рисковали обсуждать.

— Мама! — закричала Глория, по-прежнему стоя за спиной у Клэр. — А меня ты спросить не хочешь⁈ Я, как бы, не маленькая девочка.

— Молчи, дурёха. Я о твоём будущем беспокоюсь. Выучишься на пушкарку, всё королевство тебе в ноги бухнется.

Я нахмурился. С одной стороны, деньги весомый аргумент. С другой — был согласен с теми, кто говорил, что времени не хватит на всё сразу. У телохранительницы и пушкарки задачи совершенно разные. К тому же не думаю, что все будут в ноги бухаться. А пушки хоть и дорогое удовольствие, но не диковинка.

— Сама ты дура! — не унималась Глория. — Я зачем, по-твоему, пошла в телохранительницы? Я сама своё будущее решаю!

— Цыц! — крикнула Урсула на дочку, а потом обернулась. — И ты тоже цыц!

— А что за пушка? — спросила Клэр, и все замолчали. Графиня оказалась не при делах, и про пушку не знает.

— Ну так, это… — протянула Урсула и взмахнула рукой в сторону, — халумарская.

— А где они сами? — тут же переспросил я, озираясь по сторонам.

— Так, наверх пошли. Я сказала, где ты, юн спадин, остановился, они и пошли. А Пушка вона, в саду. А они не только пушку поставили. Там телег разных пол-обоза.

Буркнув: «С вашего позволения», я метнулся вверх по лестнице. В комнате уже была целая делегация из четырёх человек, и ни одного знакомого лица.

— День добрый, — сразу поздоровался один из них. А я перевёл взгляд на кучу цветных глянцевых журналов на столе, и Катарину, листающую один такой. А ещё в комнате прибавилось коробок и ящиков, половину названий из которых я даже прочитать не смог.

— День яси, — поздоровался я по местному.

Говорить продолжил тот, кто поздоровался.

— У нас ещё несколько лазерных дисков. От Петра Алексеевича, от профессора Глушкова, а ещё из министерства отдельное.

Глава 10

У страха глаза велики

— Мужики, что, даже чаю не попьёте? — спросил я, глядя на собирающихся коллег-прогрессов.

Их старший дождался, когда помощники не принесут оставшиеся коробки, и только потом ответил: