"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1708

Вначале спал без сновидений. Потом приснился Андреа. Он чего-то бубнил и быстро надоел, я его прогнал. Потом явились Жозеф и Антонио. Они нагло вломились в сновидение, испугав занятую важным делом дриаду. Но это мой сон, поэтому я без проблем отправил их в полет в приоткрытое окно.

«Насколько я все-таки хороший», — не забыл мысленно похвалить себя. Ведь даже во сне, чтобы не нанести им травмы, я уронил их на мягкую клумбу, густо заросшую шиповником. После этого сон никто больше не посещал. Я проснулся выспавшимся, голодным и готовым к великим делам.

Аккуратно спустившись со стола, сделал легкую разминку. Прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за плотно закрытой двери и выбитого окна, понял, что жизнь в поместье возрождается. Местоположение звезды по имени Солнце указывало на вторую половину дня. Желудок догрызал мои ребрышки и уже присматривался к остальным внутренним органам. Поэтому, не теряя времени, я вышел в коридор. Слуга, находившийся там, замер как мышь-полевка под взглядом камышового кота. Улыбнулся и открыл рот, собираясь попросить его принести что-нибудь пожрать. Но слуга, что-то пискнув, развернулся и рванул в сторону лестницы, как спринтер на олимпийских играх.

Ладно, подумал я, голод — лучший навигатор в поисках кухни. И тот быстро привел меня в нужное место. Настораживали только повара, выскочившие в окна, как только я появился на пороге. Ничего, здесь невысоко. В этой чудесной, богатой, почти нетронутой змеелюдами кухне я где-то на час выпал из реального мира. Наконец, накормленный организм позволил более трезво воспринимать окружающую действительность. От кухонных дверей настороженно посматривали на меня Андреа с подбитым глазом, а еще Антонио и Жозеф с расцарапанными руками и лицами.

— Неплохо вы повоевали, — произнес я, припоминая свой сон.

Эта троица как-то странно посмотрев на меня, молча развернулась и ушла. Посидев немного в одиночестве, и чувствуя, как тело восстанавливает свои возможности, я принял важное решение — надо выпить. Отправился искать винный подвал.

Прямо за углом нашлись открытая дубовая дверь и лестница, уходящая вниз. Винный погреб выполнял не только традиционную функцию, он был своего рода предметом искусства и гордостью прежнего хозяина. Деревянные полки с лежащими на боку бутылками держали искусно выполненные атланты. Цветные стекла свечных фонариков создавали удивительную цветовую гамму. Самое интересное находилось в центре этой сокровищницы. Небольшой круглый стол с серебряными бокалами, вокруг которого стояли явно неподъемные стулья. Все это плотно окружали бочки всяких форм и из разного дерева, оставляя лишь узкий ход. Пройдя в этот своеобразный форт, я по периметру обошел стену бочек. Внимание привлек синего цвета восьмигранный бочонок, на котором нарисовали кактус. На его крышке лежал бархатный мешочек с какой-то странной солью и лимоны пирамидальной формы. Взяв небольшой кубок, я открыл врезанный около дна кран. Зеленая пузырящаяся жидкость заполнила его. Прихватив суперсоль и лимон, я вернулся к столу. Именно в этот момент в бочковую крепость просочились три хмурые морды — Жозеф, Антонио и Андреа. Они молча уселись за стол и вопросительно уставились на меня. Взяв еще три бокала, я наполнил их из той же бочки и поставил на стол. Пододвинул пирамидку лимона Жозефу и и кратко произнес.

— Порежь.

Брат взял фрукт и с любопытством повертел в руках. Потом достал из чехла на поясе небольшой нож и покромсал лимон прямо на столе. Я взял щепотку соли и насыпал ее на тыльную часть левой руки в место где сходятся указательный и большой палец. Передал кошель с солью хмурым собутыльникам. Удивленно переглянувшись, они повторили за мной этот необычный ритуал. Слизнув кристаллы с руки, одним глотком опустошил мелкий серебряный бокал. В глазах чуть-чуть потемнело…

И я очнулся, держась за одежду какого-то мальчишки. Я швырнул его вперед, словно куклу. Сам почти без разбегу прыгнул за ним, будто в игре, оттолкнувшись ногами. Только мое тело было гораздо тяжелее, чем я его воспринимал, накачанный адреналином. Нога соскользнула, и я увидел перед собой изломанный бетон и холодную сталь торчащей арматуры. Мир замер как в стоп-кадре, а перед глазами высветилась надпись: «Для смены сюжета на тот, в котором вы выживаете, должен погибнуть ребенок». Мальчишка, которого я перекинул через разлом, был подсвечен красным цветом и балансировал на краю. Люди, в которых он врезался, тянули к нему руки, чтобы удержать.

«На принятие решения у вас есть пять минут. Если ответа не последует, сценарий вернется в свой первоначальный вид».

Я вспомнил свою предыдущую жизнь. Любимая работа, жена, готовая поддержать, помочь в преодолении всех препятствий. Пожилые родители, для которых я был единственным лучиком света в сумраке прожитых дней. Ведь все это можно вернуть всего лишь пожертвовав жизнью незнакомого десятилетнего пацана. Эти пять минут были самой страшной пыткой. Физическая боль, что в прошлой, что в нынешней жизни — мелочи по сравнению с тем, когда твою душу рвет на части. Мир, застывший как муха в янтаре, в конце этой пятиминутки успел показать, как пацана в последний момент втянули в толпу.

Короткая вспышка боли, и я открыл глаза, сидя за столом в винном погребе. Слезы застилали взор. Немного придя в себя, поднял глаза на моих друзей. Бледные, с блуждающим взглядом, они, как и я, держали смятые в кулаке кубки. Смахнув нетронутый лимон со стола на пол, аккуратно взял мешочек с проклятой солью и вернул его на восьмигранную бочку.

— Это все происки дьявола! — прорычал Антонио.

— Давайте забудем и никогда не станем вспоминать пережитый здесь ужас, — шепотом произнес Андреа.

— На твоем месте, — напустился тут же Жозеф на Андреа, — я бы вывез эту дрянь подальше в океан и избавился от нее! Надеюсь, остальные напитки не такие заколдованые? А то захотелось дать обет пить только родниковую воду!

— Это вообще не мой бочонок! Наверное, лорд Кавендиш поставил его сюда… Все остальное честный алкоголь! — начал оправдываться наш друг. Покосился на меня — и явно не рискнул сказать «Это Наполеон решил его попробовать».

Первые два кубка арманьяка из дубовой бочки, на которую указал Андреа, мы выпили молча, как воду. Напиток начал постепенно снимать ледяные оковы с наших душ. Третья бочка порадовала горькой настойкой полыни и других трав, она была сапфирового цвета.

— Говорят из-за эфирных масел полыни можно словить глюк. Но нас этим уже не напугать, — произнес оттаявший первым Жозеф.

Наполнив бокалы четвертый раз из новой, специфически пахнущей бочки, Андреа произнес тост.

— Выпьем этот джин за то, чтобы воровка-Англия, укравшая рецепт этого прекрасного напитка у голландских монастырей, пошла ко дну!

«Она уже там», — подумал мрачно я.

На пятой бочке, наполненной шотландским виски, нас порадовал лаконичным тостом Антонио:

— Давайте выпьем.

Шестая бочка удивила напитком прозрачным, словно слеза. Этот напиток вызвал такую ностальгию, что тост произнес я:

— За Россию!

Три пары удивленных глаз уставились на меня.

— Это ты о чем? — спросил Жозеф.

— А... я не успел рассказать. Мне подарили огромный земельный надел в России. Я собираюсь перебраться туда, стать князем, как это у них называется, и поставить там новое поместье нашего рода.

— Очешуеть! — воскликнул Антонио. — Я еду с тобой!

Я, конечно же, горячо согласился. Дальше все было как в тумане.

Очнулся в кровати у себя дома. Дотянуться до стакана воды, стоявшего на столике возле кровати, сил не было. Хотелось умереть, но даже на это сил не было. С пятой попытки удалось докричаться до дракоши.

До этого момента я пребывал в полной уверенности, что хуже быть не может. Голос дракоши, раздавшийся в голове и отдавшийся эхом от стен черепа, открыл мне новую неизведанную грань страданий.

— Я всегда знал, что ты настоящий герой. Выбрать самый болезненный способ убиться может только человек с железной силой воли!