"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 169
— А хошь ставку на смерть поставить? — продолжила Урсула.
Катарина нахмурилась, зато я влез в этот диалог, в очередной раз не поняв прикола.
— Ставка на смерть?
Урсула игриво сделала губы бантиком, чувствуя, что зацепила собеседника интересной темой, и можно дальше травить байки.
— Да-а-а, — протянула она шёпотом. — Ставка на смерть. Знашь, юн спадин, приходишь в торговый дом, где делают ставки, и говоришь: «Ставлю на свою смерть. Коль сдохну, прошу отдать выигрыш доверенному человеку, коли придёт». Я перед каждой войной на себя ставила, а в грамоте своего муженька указывала. Но для солдатки выигрыш небольшой, ставочницы много шансов не дают, а вот купчихам, кады ставят, что не вернутся с проверенного пути, много потом отзвякивают. Солдатки у костра шептали, что у Линды мамка выиграла аж десять тыщ золотом. А ещё поговаривают, будто бы она потому и сбежала с нами, что кубышка в руках у сироты слишком жжёт душу всяким ночным пройдохам. А тёмные духи только и ждут, чтоб подтолкнуть человека в лапы жадности. Но, как бы то ни было, к знатной графине прибиться не самая плохая затея, ежели частью золота поделиться за приют и молчание. Но если байка правдива, то где Линда столько денег спрятала, никто не ведает. А сама молчит. Её уже и подпаивать пытались, а всё одно молчит.
Я поглядел в сторону оруженоски юной графини. Неужели Ребекка всё знала и потому приютила девчушку, несмотря на то, что та мало что умела в военном деле? Но рыцарша весьма умна, должно быть, ещё что-то, одной лишь жалости мало.
— Юрий, — позвала меня Катарина, тоже некоторое время глядевшая в сторону Клэр и пухленькой Линды, — а какие твои намерения в делах в Коруне?
Прежде чем ответить, я пожал плечами.
— Сначала надо найти своих братьев, которые имеют миссию в столице, отдать донесения, получить распоряжения от старших, да и Лукреция очень настаивала посетить контору Магистрата, чтоб получить разрешение на обучение колдовству и сделать взнос в гильдию. Если не получу грамоту, могут и язык вырвать, как Марте, если вообще руки не отрубят в придачу к голове. Тётя Урсула, какие ещё казни в королевстве практикуют?
— Да разные, — ухмыльнулась мечница и начала перечислять, закатив глаза: — Тебе могут стручок медленно сшоркивать наждачным камнем, могут крутить его раскалёнными щипцами. А ещё…
— Хватит! — буркнула Катарина. — Урсула, я поняла уже, что тебе очень хочется в бордель. Из тебя это лезет, как кислое тесто из горшка.
— Я, между прочим, мужня́тая, — кокетливо поправив подол гамбезона, парировала мечница, отчего нас с храмовницей пробило на смех. Вот что-что, а это нашу спутницу никак не сдерживало. Помнится, она менестреля в таверне зажала в угол безо всяких моральных терзаний. А тем временем Урсула вытянула палец вверх и громко выкрикнула: — Истинно говорю! — А потом шёпотом добавила: — Дочку бы куда отправить на это время, а то до корней ухи отгрызёт, мол, мама, а как же папа?
Мы снова засмеялись, а позади нас раздался недовольный голос Лукреции. Обернувшись, увидел, что быстро волшебница шла в нашу сторону, нервно размахивая своей записной книжкой.
— Срочно надо в Магистрат. Куплю свиток с заклинанием против блох, вшей и клопов. Жуть как боюсь эту гадость.
Магесса тряхнула головой, издав тихое «бр-р-р».
— Свиток? — переспросил я. — А как он действует? Надо произнести волшебное слово, и возникнут чары?
Настала очередь Лукреции нахмуриться в недоумении.
— Нет! — огрызнулась она через пару секунд. — Свиток — это чертёж заклинания, и я буду создавать чары и привязывать их к зачарунькам. Наделаю сто штук и прицеплю ко всем местам.
— Это, Ваше Магичество, — вкрадчиво задала вопрос Урсула, — а зачаруньку от вшей на лохматке тоже сделаете?
Лукрецию снова передёрнуло. Наверное, она и не думала о подобном, но радужное неведение разбилось о житейскую пошлость наёмницы.
— И этих тоже надо, — пробурчала волшебница, — тоже сто штук, а то вдруг они по траве ко мне перелезут.
— Они по траве не лазиют, — состроив ангельское выражение лица, произнесла Урсула, поправив магессу. — Они по другому стебельку перебираются.
— Знаю! Не девочка! — рыкнула волшебница и добавила: — Всё равно. Как представлю, аж бледность к лицу подкатывает! И комары с мошками надоели — от них тоже надо чары купить. А ещё от меня смердит, как от крестьянки, и благовония кончились — нечем пома́ндер намочить.
Волшебница снова сделала «Бр-р-р-р», а потом вскинула руку к лицу на манер козырьки и указала кивком в сторону города. — Нас встречают.
Я быстро приложился к биноклю. Действительно, по пыльной дороге к нам неслись колесницы, и на передней было знамя рода да Кашо́нов, словно плакат в аэропорту, типа, ждём такого-то.
Но не о приёме и размещении думал сейчас, а о том, что надо как-то будет перекроить план экспедиции, чтоб суметь обойти те места, что укажет Инфа́нт Ла́га Ро́ха, дитя Кровавого Озера, а ещё впору будет делать не ставку на смерть, а ставку на жизнь, ибо возвращение всех целыми и невредимыми будет сродни чуду.
Глава 3
Выбор принцессы и шаг во тьму
Нас встретили. Ощущение при этом было странным: на лицах встречающей делегации виднелись натужные улыбки, казалось, женщины не знали, как реагировать, слова их были скомканными и нарочито радостными, будто у плохого актёра, пытающегося играть с глубочайшего похмелья. Сперва я подумал, что это из-за присутствия в отряде халума́ри, то есть нас, но потом всё встало на свои места (достаточно было взглянуть на кислые физиономии охранниц). Всё дело было в Клэр: ведь она незаконнорождённая и признана старым графом совсем недавно. Девушке завидовали, девушкой брезговали, девушку ненавидели, девушку не принимали как госпожу, считая выскочкой.
— Может, всё же гостиница? — прошептал подошедший поближе Андрей, который наверняка тоже ощущал себя не в своей тарелке.
Впрочем, кислые физиономии от неожиданной встречи оказались не только у нас. Катарина сложила губки бантиком и нахмурила брови, Урсула прошептала на выдохе какое-то проклятие, Ребекка за спиной застывшей с контуженым видом Клэр хмуро глядела на встречающих леди.
Во главе делегации была грузная женщина, одетая в платье из ткани всех оттенков синего и прибывшая не на колеснице, как остальные, а в открытом двухместном экипаже, похожем на пролётку, разве что запряжённом бычком, а не лошадью. Женщина тяжело сошла на землю, бегая глазами по прибывшим. Взгляд ненадолго остановился и на нас, а потом быстро сфокусировался на юной графине.
Рядом с женщиной встали три девушки, одетые явно в соответствии с какой-то традицией. Одна — со штандартом семьи да Кашо́нов, в белом платье, чёрном корсете и прочих чёрно-белых атрибутах (то бишь один чулок чёрный, а второй белый, на рукавах платья — рукава-«фонарики» из чёрных и белых полос, на голове — берет из таких же лоскутов). Вторая — в похожем наряде, но зелёно-белых цветов, а в руках у неё была подушечка из багряного бархата, обшитая по краю золотой нитью. Третья же — в красно-белом одеянии, но с пустыми руками, зато в дополнение к костюму у неё прилагались облегчённая кираса, обильно покрытая гравировкой, и шлем-морио́н, какие можно увидеть на картинах, изображающих испанских конкистадоров.
— Зебра, Салатница и Краснопёрка, — тихо усмехнулся и прошептал Андрей, глядя на девушек.
— Нет. Зебра уже была, — слегка наклонившись в его сторону, ответил я.
— Когда?
— Переводчица у тех ноби́ек.
— А-а-а… — протянул лейтенант, расплылся в улыбке, а потом выдал новое предложение. — Шахмата.
— Некрасиво звучит, — ухмыльнулся я, поняв, к чему клонит товарищ.
— Ну, тогда — шашечки.
Мы переглянулись и дружно кивнули, давя ехидные улыбки.
А встречающую делегацию после небольшой паузы вдруг прорвало. Создалось ощущение, будто они осознали, что это всё взаправду и навсегда, а раз так, то нужно как можно быстрее заполучить благосклонность юной графини. Началась гонка фрейлин по вертикали, в ход пошли улыбки, поклоны и приторно-сладкие восхваляющие шепото́чки, которые госпожа ну просто обязана услышать.