"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1650

Здесь получилось похоже. Лежа в неудобной позе и не в силах пока управлять телом, я осторожно начал совмещать чужую память с моей, интегрировать её, как я вводил бы чужую культуру в рабочий процесс. Погружаясь в нее все глубже, я начал улавливать отрывки мыслей, воспоминаний, ощущений — как будто постепенно изучал новый язык, сначала понимая лишь отдельные слова, а потом уже целые фразы.

Я терпеливо строил мысленные мосты между собой и ними — и вот настал момент, когда они устремились в моё сознание, и в нем словно бы начала складываться мозаика из кусочков разной формы. Момент за моментом, образы начали становиться яснее.

Мелькают в чужой памяти бедные старинные дома. Жаркое южное солнце. Высокие люди, их приказы, ласки и подзатыльники — я в теле ребенка. Скалы и море. Корсика, пришло название. Загорелые южные лица. Одежды из прошлого. Этому ребенку десять лет. И вот все стало на свои места — и пришло имя. Мое новое имя. Наполеоне…

Десятилетний мальчик звался Наполеон Бонапарт. Будущий французский император.

А мальчик рядом со мной? Чужая память подсказывает… рядом со мной Жозеф, старший брат. Мы на первом этаже проклятого и заброшенного дома, куда забрались, чтобы доказать нашу крутость.

И тут я испытал новое чувство: едва во мне улеглись чужие воспоминания – тело налилось жизнью. Буквально, точно я был сосудом, который неспешно наполняли кристально чистой водой. Живой водой, как в сказках. Ласковое тепло нежной волной пробежалось от пят до самых кончиков волос на голове, и я почувствовал себя хозяином этого тела. Как будто мне вручили ключи от новой квартиры или доверили штурвал самолета. Теперь я главный, и я всем распоряжаюсь!

И вот настал этот чудесный момент — новое тело подчинилось мне, я смог пошевелиться.

— О, Господи, ты жив? – моментально засуетился Жозеф, помогая сесть. – Я так испугался! Ты шел, потом схватился за голову и упал. Я думал, что ты...

Я перевернулся на бок и сел, пытаясь разогнать туман в голове. Слова брата эхом отдавались в моём сознании, но они казались странными, словно не на том языке. И тут меня осенило: мы разговариваем на корсиканском.

— Почему на корсиканском-то? — вырвалось у меня, прежде чем я успел осознать, что это нелепый вопрос.

Жозеф замолчал на мгновение, уставившись на меня, как на чудака, а потом вдруг снова запричитал, на этот раз с отчаянием в голосе:

— Мама меня убьёт! Мама всегда на твоей стороне, Наполеоне, но она меня точно убьёт! Ты просто свалился на пол, а я даже не знал, что делать! А если бы ты умер? Она никогда бы меня не простила! Зачем мы вообще сюда залезли?! Вечно ты хочешь показать, что храбрее всех…

Я неловко поднял руку, прерывая его.

— Успокойся, мне уже лучше. Все в порядке, — пришлось подкрепить слова неуверенной улыбкой.

Снова корсиканский диалект. Слова сами льются из моих уст, на автомате, будто я действительно прожил на острове всю свою жизнь.

Я внимательно посмотрел на новообретенного брата. Он выглядел изрядно напуганным, глаза на мокром месте и зрачки до сих пор расширены от страха. Захотелось его пожалеть. Не только потому, что он ребенок, но и потому, что я чувствовал родственные узы с ним. Должно быть, мое новое тело сохранило эту связь, вместе с воспоминаниями передав мне. Теперь Жозеф – не просто какой-то мальчишка, но и мой брат, настоящий родной брат, хотел я того или нет.

— Все хорошо, — повторил я и снова улыбнулся, на сей раз искренне. – Мы ничего не скажем маме.

Лицо Жозефа просияло, и на нем расцвело облегчение. Я же решил осмотреться обстоятельнее, а заодно запустить любопытный нос в новые для меня воспоминания. И они услужливо заполнили мой разум, пузырьками всплывая на поверхность водной глади, точно в закипающем чайнике.

Дом… Этот дом построен тридцать лет назад венецианским негоциантом, человеком состоятельным и уважаемым. Ходили слухи, что он выбрал для своего дома странное место — участок, где когда-то стоял древний лигурийский дольмен. Говорили, что там, у дольмена, приносили человеческие жертвы. Никто не знал, правда это или выдумка — эта мрачная тайна по сей день никому не раскрылась.

Поселившись здесь, негоциант постепенно стал терять рассудок, день за днем все глубже опускаясь в холодную пучину сумасшествия. Сперва у него начались странные видения, затем он принялся разговаривать со слышными одному ему голосами. А вскоре в приступе безумия жестоко убил всю свою семью и покончил с собой. После этого дом сменил несколько владельцев, пока его не выкупила известная корсиканская семья Орсини. Но и их постигла жуткая судьба: однажды ночью вся семья загадочно погибла, и окруженный дурной славой дом забросили. Даже мародёры не осмеливались приближаться к нему, опасаясь проклятия.

Тем не менее, местная молодёжь считала поход в этот дом проявлением храбрости. Такая проверка на смелость. Вот и мы с Жозефом решили, что сможем доказать свою доблесть.

Голова снова заболела. Вскрикнув, я схватился за виски, чувствуя, как в голове растет давление, словно кто-то пытается прорваться внутрь моего черепа. Рядом Жозеф отчаянно тянул меня за руку, пытаясь утащить в сторону от темного коридора.

— Подожди, — прохрипел я, отстраняясь от брата. — Дай мне секунду…

Но Жозеф, похоже, не слышал меня. Он был слишком напуган, и это только усиливало его настойчивость.

— Наполеоне, нужно уйти отсюда! — он почти рыдал, но я уже не мог сосредоточиться на его словах. Головная боль становилась невыносимой, в глазах стремительно темнело. Ноги не удержали меня, я рухнул на колени и уперся лбом в холодный пыльный пол.

«Кто ты? – прогремел в мозгу зловещий демонический голос, от которого у меня волосы встали дыбом. — Этот ребенок — моя добыча! Убирайся прочь!»

«А ты кто? — мысленно ответил я. — Что происходит?»

Глава 2

Голос снисходительно расхохотался.

«Так ты ничего не понимаешь, жалкий смертный! Тогда зачем мне разговаривать с едой? Сперва я насыщусь твоей жизненной силой, а мальца оставлю на сладкое!»

Внутри меня боролись две силы: собственная душа и нечто чуждое, древнее, стремившееся занять место в этом теле. А ведь я сам едва утвердился здесь! Тело не слушалось меня, его память только открывалась… Чувство странного вторжения с каждой секундой становилось сильнее и не оставляло сомнений — меня хотят съесть изнутри, и уже второй раз за день борьба идет за жизнь.

В детстве я занимался легкой атлетикой, но было понятно, что теперь эти навыки не помогут, от себя не убежишь. А мои познания в боевых искусствах сводились к просмотру фильмов с участием Джеки Чана и разных аниме-сериалов. В чем я был действительно хорош, так это в компьютерных играх. Я даже как-то стал победителем чемпионата по Mortal Kombat, проходившим у нас на одном из корпоративов в игровой компании.

«Стоп! А ведь это может сработать!» — промелькнула шальная мысль.

Закрыв глаза, я представил себя в обличье своего любимого героя, могущественного и непобедимого. Когда я за него играл, конечно. Затем сосредоточился на арене подбирая ей подобающий вид. Так как мой персонаж был криомантом — пускай она будет покрыта льдом. Открыв глаза, я очутился там, куда хотел попасть.

Сейчас арену делила на две части прозрачная непроницаемая стена, над которой отсчитывались секунды до начала боя. В противоположном углу «ринга» из-под толщи льда полезла темная субстанция, похожая на дым от горящей покрышки. Заполнив свою часть арены, она принялась сжиматься, кружась маленьким оком бури и фокусируясь в одной точке, пока не предстала в виде силуэта дракона, напоминающего логотип все того же Mortal Kombat.

«Эффектное появление, — мелькнула шальная мысль. — Чтобы такое реализовать в игре, надо пару недель работы большой команды. Жаль, что я не в игре, и на кону сейчас не титул чемпиона офиса, а право на существование».

Вверху арены загорелись две зеленых полосы и две шкалы энергии, пока пустые. До начала боя оставалось десять секунд. Все тело дрожало от волнения, но я быстро взял себя в руки. Это моя голова! Я здесь царь и бог! И только я устанавливаю правила! Кто бы там ни был: хоть дракон, хоть сам Годзилла – всех на лопатки положу!