"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1465

- Отдай мне куб! - взревела она, поднимаясь на одно колено под градом ударов. - Просто отдай мне его! - тварь выплевывала слова в Генриха Канзаса, но тот не обращал никакого внимания.

Он рубил и рубил, хотя это было бесполезно. Тварь ревела от боли, и с каждой секундой становилась сильнее и все больше походила на себя прежнюю. “Что же это за артефакты такие?” - подумалось мне. “Таких не должно быть, они дают слишком много мощи и им невозможно противостоять!”.

Тварь уже встала на две ноги и стала атаковать в ответ. Генрих Канзас с легкостью уворачивался, он был намного быстрее. Его топоры мелькали со всех сторон, но толку от них почти не было. И тварь остановилась. Она перестала отвечать, а просто пошла в особняк, не обращая внимания на удары и порезы. Тем же медленным шагом тварь просто прорывалась к своей цели.

Генрих Канзас понял всю бесполезность своих усилий и остановился в нескольких шагах за спиной своего противника. Он откинул в сторону бесполезные топоры и достал какой - то свиток. Это была древняя бумага, перетянутая черной полосой ткани. Он осторожно развернул его и стал читать.

При первых же звуках заклинания тварь развернулась и также медленно пошла обратно. Теперь она стремилась к Генриху Канзасу, читающему заклинание на непонятном языке.

- Что он там бормочет? - спросила Мишель.- Кто бы знал - ответил ей Роб.- Я знаю - Хиро был бледен и немного дрожал. - Это заклинание погребения. Ему невозможно сопротивляться, если у тебя нет слезы судьбы. Он хочет запереть себя и тварь навсегда, вместе с их артефактами. Однажды я видел такой свиток, но не знал что есть второй. Появиться черная сфера, которая запрет читающего заклинание и его противника навсегда. Потом она будет уменьшаться пока не превратиться в маленькую точку, после чего исчезнет. Но Генриху Канзасу нельзя двигаться. Он должен успеть дочитать заклинание до конца, прежде чем тварь ему помешает. Стреляйте! Попробуем замедлить тварь!

И мы начали стрелять. Шквальный огонь не возымел никакого действия на нашу цель. Сколько бы мы не стреляли и сколько бы снарядов не выпускали, все было бесполезно. Тварь просто не обращала на нас внимания. И мы прекратили огонь. Без команды, а просто наблюдая результат своих действий.

Генрих Канзас продолжал читать и вокруг него и твари уже сформировалась призрачная сфера. С каждой секундой и каждым новым словом она становилась более реальной. Тварь спешила как могла, но артефакт защищавший ее все это время мешал ей двигаться с нужной скоростью. И видимо она поняла, что не успевает. Очередной грозный рык и напряжение все жил, позволили ей дойти до необходимого расстояния. Она создала из страха огромную руку и протянула ее к Генриху Канзасу. Он бы легко мог увернуться от такого удара, слишком медленного для него, но зачитывать заклинание следовало не двигаясь. И он стоял замершей статуей, пока тварь добиралась до него, в надежде успеть закончить заклинание. Но ему это не удалось.

Огромная четырехпалая рука обхватила Генриха Канзаса. Свиток с заклинанием был раздавлен и осыпался трухой. Тварь подтянула к себе еще барахтающуюся жертву. Генрих Канзас был жив, но его положению никто не завидовал. Тварь давила изо всех сил и в прицел я видел как у ее жертвы вылезли глаза из орбит. Но корона защищала своего носителя и не давала ему умереть. Так же как и обломок меча, она восстанавливала все повреждения, сращивала поломанные кости, восстанавливала поврежденные внутренние органы и затягивала раны оставленные когтями. Два артефакта оказались равны и бессильны друг перед другом.

Тварь и не думала останавливаться. Она подтянула Генриха Канзаса еще ближе к себе и стала поднимать руку с осколком меча. Медленно, как будто он весил много тонн. А потом резко опустила его прямо на голову Генриху Канзасу. Раздался звон, как будто сломалось что - то хрустальное. Вслед за этим пронесся грохот, как будто по городу катились тысячи огромных камней. Вокруг сражающихся поднялся вихрь страха. Он закручивался спиралью и расширялся. Накрыв собой особняк, вихрь стал касаться окружающих домов. А потом весь страх растворился в воздухе и пропал.

На площадке перед особняком был только Генрих Канзас. Он лежал на земле и его стеклянные глаза смотрели в ночное небо. Рядом с его головой лежала корона расколотая на две половины и осколки оставшиеся от обломка меча. Твари нигде не было видно. На лбу Генриха Канзаса виднелся неглубокий вертикальный разрез, оставшийся от удара. Он не двигался.

Первой к нему рванула Мишель, а уже за ней и все остальные. Мы быстро преодолели расстояние и встали рядом с телом Генриха Канзаса. Мишель стояла на коленях и обнимала руководителя проекта за голову. По ее щекам текли слезы и она невидящим взглядом смотрела на нас.

- Почему он умер? И где тварь? - тихо спросил Адил. В его голосе мне послышалась не только злость, как бывало всегда, когда кто - то из проекта погибал, но и отчаяние.

После долгой паузы ему смогла ответить только Трейси.

- Когда два артефакта разрушили друг друга, то высвободилось огромное количество страха. Большая его часть создала воронку, которую мы видели, и рассеялась. Но совсем немного ушло в рану на лбу. Немного для артефактов такого уровня, а для человека это смертельно. А вот где тварь я не знаю.- Надо обследовать дом, тварь еще может быть там - сказал Адил. В это время из особняка донесся звук разрываемого металла и грохот. Мы резко обернулись ко входу и дернувшегося в особняк Адила остановил Роб.- Забираем Генриха Канзаса и уходим - взял на себя командование Хиро.

Мы собрали все осколки от артефактов. Не знаю, зачем это было нужно, но Трейси их аккуратно сложила и, завернув в тряпку, засунула в рюкзак к Робу. Мы забрали тело Генриха Канзаса и вернулись на крышу здания. Мишель рассказала, где теперь находиться новая база проекта и мы собрав только самое необходимое решили идти туда. Патроны и страх решено было на время оставить, а потом забрать. Когда мы уже собирались уходить я обратил внимание на особняк. Жаль было покидать это место, хотя конечно всегда можно было в него вернуться, если у нас это получится. Но оно всегда будет напоминать о Генрихе Канзасе и его попытке остановить тварь.

- Ты идешь? - окликнул меня Адил.- Иду - ответил я.

И когда я уже поворачивался, то самым краем зрения заметил какое - то движение в особняке. Я остановился и пригляделся. По особняку шла тварь и она не скрывалась. Я остановился. Мне стало интересно, что она задумала и для чего ей был нужен куб. Пока я видел ее только мелькающей в окнах, но никакого сомнения что это она у меня не было. Через несколько секунд она появилась на крыльце особняка. В ней произошли изменения, которые невозможно было не заметить. Для начала скажу, что у нее отсутствовала одна рука. Чуть ниже плеча, болталась окровавленная культя, с торчащей костью. Именно этой рукой она держала артефакт и нанесла им удар в голову Генриху Канзасу. Значит и для твари это не прошло бесследно. И я не увидел никакой регенерации. Артефакты такой силы были очень опасны и сам себе я пообещал, что и близко к ним не буду подходить. Только если от этого будет зависеть моя жизнь. Во всех других случаях, лучше всего избегать такой мощи. Особенно если и со своими собственными силами не разобрался до конца. Даже естественная регенерация у твари куда - то пропала. Фрак в итоге износился и превратился в обноски, свою трость тварь где - то потеряла, а на одной ноге не было ботинка. Подмышкой у твари был куб. За ним она охотилась столько времени, потратила столько сил и вот он наконец у нее. Меня очень интересовало, что теперь она с ним будет делать. Тварь остановилась и сняла второй ботинок. Видимо он ей мешал. Она зашвырнула его куда - то в едва уцелевшие кусты. Не сразу но в итоге я обратил внимание и на лицо твари.

Она улыбалась, но теперь ее улыбка изменилась. Она была счастливой и какой - то отрешенной. На бледном, обескровленном лице, со стеклянными, довольными глазами, с синяками и ссадинами, улыбка смотрелась нереально. Я так привык к кровожадной и высокомерной ухмылке, что теперь отказывался воспринимать тварь как существо способное на что - то отличное от крови и смерти. Но мои глаза говорили об обратном. Тварь, не смотря на все свои раны, улыбалась и была счастлива. Она как - то легко, чуть ли не вприпрыжку пошла по дорожке из особняка. Мне показалось или она даже что - то насвистывала?