"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1217

Тишина повисла над столом. Лекс взял карты, бережно развернул, пробежался глазами по пометкам.

— Передадим. Когда придёт время.

Клык не стал подниматься, только кивнул из своего угла.

— Дракониды. Крэш тоже не дал союза, но и не отказал. Нейтралитет — его слово. Ни один солдат баронов не пройдёт через степи, пока он жив. А если Лекс продолжит бить так же, Крэш, возможно, даст согласие на найм отрядов. За золото и за землю, которую эльфы отобрали у них много лет назад.

— И личный долг? — тихо спросил Лекс.

Клык помолчал, потом ответил, понизив голос:

— Если мы всё же потерпим поражение, Крэш даст убежище сотням наших людей. Любым, кого я назову. Никого не спросит. Старый долг из Мёртвого ущелья, двадцать лет назад. Я прикрыл его тогда, он не забыл.

Лекс кивнул, не уточняя. Грук склонил голову — жест уважения, который орки редко оказывали даже своим.

— Значит, так, — подвёл итог Лекс. — Эльфы дают информацию, дворфы — ресурсы, дракониды — нейтралитет и тыл. Это даже больше, чем мы могли надеяться.

— Но недостаточно, чтобы победить богов, — тихо сказала Серафима, и все повернулись к ней. Она говорила спокойно, но в её голосе чувствовалось напряжение. — Мы знаем, как воюют люди. Как сражаются бароны. Но как воюют боги? Откуда у них сила? И можно ли их вообще убить?

Грым, до этого молчавший и только перебиравший какие-то чертежи, зашевелился. Писк на его плече издал короткий, деловой писк, словно говорил: «А теперь внимание, самое интересное».

— Вот здесь, — сказал Грым, выходя в центр комнаты. Он был бледен, но глаза горели. — Я вам сейчас такое расскажу… Сами, не поверите.

Он достал из-за пазухи небольшую голограмму — проекцию, которую Писк проецировал прямо в воздух. Там, в мерцающих линиях эфира, оживали схемы, тексты, изображения древних машин, чертежи, которых никто из присутствующих никогда не видел.

— Архитектор Нулевой, — начал Грым, и голос его дрожал от волнения, — тот, что в Гнезде на самом дне, открыл мне многое. Я записывал, запоминал… Писк помогал. — Дроид подтверждающе пискнул, вытянув манипулятор. — И вот что мы узнали. Готовьтесь, это перевернёт всё, что вы знали о богах.

Он коснулся голограммы, и перед ними засветились слова на древнем языке, которые тут же перевёл Архитектор через браслет Лекса, чтобы поняли все.

— Боги — это вообще не изначальные творцы мира. Они — эгрегоры. Порождения веры разумных существ и эфира. Они родились из нашей веры, из страха, из надежды, из молитв. Они питаются этим.

— Ты хочешь сказать, что мы сами их создали? — голос Зураба был глухим, с металлическими нотками. Топор в его руке замер.

— Не мы. Те, кто были до нас, но после Древних. Мы все с вами, в своей массе, на протяжении тысячелетий, только усиливаем или, на худой конец, поддерживаем их. — Грым говорил быстро, почти не останавливаясь, боясь, что его перебьют. — Их сила зависит от числа последователей, от того, как сильно в них верят. Эта вера накапливается в особых кристаллах-накопителях, так называемых «сердцах» богов. Все они находятся в небесных чертогах.

— Сердца? — Лекс подался вперёд, его глаза сузились. — Если уничтожить сердце…

— Бог не умрёт. Но потеряет силу, уснёт. Очень надолго. — Грым поднял палец. — А без веры он вообще исчезнет. Станет просто… призраком. Тенью того, кем был.

В комнате повисла тишина. Даже точильный камень Зураба замер. Слышно было, как потрескивают кристаллы-светильники на стенах. Эрвин перекрестился по-ингрийски широким жестом.

— Но это не всё, — продолжил Грым, и голос его стал тише, почти шёпотом, будто он боялся, что стены услышат. — Архитектор Нулевой подробно рассказал о проектах «Урук» и «Норр». Хотя мы уже слышали об этом в бункере с саркофагами, я повторю для всех присутствующих, потому что это очень важно. Это были проекты Древних по созданию… новых рас.

Он коснулся голограммы, и там появились изображения — сначала люди, простые, чистые, какими их задумали создатели. Потом… орки. Массивные, с клыками, созданные для войны. Гоблины — низкорослые, вертлявые, с тонкими пальцами, созданные для работы в тенях.

— «Из одной глины вылеплены трое, — процитировал Грым, и слова эти зазвучали, как древнее пророчество, от которого мурашки бежали по коже. — Один пошёл в огонь и стал воином. Другой ушёл во тьму и стал тенью. Третий остался изначальным, сохраняя свет в себе, и стал творцом».

Когда совет подходил к концу и Лекс уже собирался подводить итоги, в дверях командного центра появился запыхавшийся гонец — один из тех, кто нёс дежурство на верхней смотровой площадке. Парень был бледен, взволнован, руки дрожали.

— Командир, — сказал он, переводя дыхание, — там… эм… пришёл какой-то оборванец. Грязный, хромой. Говорит, что у него для вас послание. Лично в руки. И не отдаст никому, кроме вас. Я хотел обыскать его, но он…

— Что он? — спросил Клык, поднимаясь из своего угла.

— Он посмотрел на меня так… Я не мог двинуться с места. Словно каменный стал.

Лекс нахмурился. Странный посланец. От кого? Он не ждал вестей, если не считать тех, что уже принесли Айрин, Кор-Дум и Клык.

— Приведи его.

— Не надо, — раздалось из коридора, и в комнату, прихрамывая, вошёл незнакомец в лохмотьях, с лицом, скрытым грязью и низко надвинутым капюшоном. Он двигался странно — как человек, привыкший быть незаметным, который знает, что каждый лишний шаг может стоить жизни. Он протянул руку, в которой был зажат чёрный сургучный свёрток с оттиском паука. Печать была чёткой, аккуратной — явно ставил тот, кто привык это делать часто.

— Вам. Лично в руки. — Голос незнакомца был хриплым, безликим, будто он специально старался, чтобы его не узнали.

Лекс взял свёрток, но не стал вскрывать при всех.

— Кто послал?

— Не знаю, — ответил гонец; в его глазах мелькнул страх. Настоящий, животный страх. — Плащ серый. Заплатил хорошо. Сказал, что вы поймёте, когда прочитаете. И что… если я не доставлю, то меня найдут даже в самой глубокой норе.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, заковылял прочь, сливаясь с тенями коридора. Клык хотел было броситься вдогонку, но Лекс остановил его жестом.

— Не надо, сиди.

— Но он может быть…

— Он уже ушёл, ты его не найдёшь, — сказал Лекс. — И если это ловушка, то мы в неё уже попали. Не дёргайся.

— Что это? — спросила Айрин, глядя на свёрток.

— Скоро узнаем, — ответил Лекс, пряча письмо за пазуху, рядом с медальоном. — Сначала закончим совет.

Но продолжать пришлось недолго. Итоги были подведены, планы намечены. Люди начали расходиться. Клык, однако, не ушёл сразу. Он скользнул в коридор — всё же на всякий случай проверить, не оставил ли гонец каких-то следов. Но гонец исчез, сквозь землю провалился. Клык покачал головой, вернулся, сел на свой обычный табурет.

— Был и пропал, не база, а проходной двор, — буркнул он. — Профи, мать его.

Лекс не пошёл в свою комнату. Задержался в командном центре, дождался, пока все уйдут — Айрин он попросил остаться, — и только тогда достал письмо. Печать с пауком. Скорее всего, личная печать леди Мираэль Тенеплеты — такой ни у кого, о ком он знал, по слухам или по пересказам старца Эрвина, не было.

Он разорвал сургуч, развернул лист пергамента. Бумага была грубой, дешёвой — такой торгуют на рынках Механоса. Но чернила… чернила как будто пахли кровью. Начал читать. С каждой строчкой его лицо становилось всё мрачнее. Пальцы, державшие письмо, побелели — так сильно он сжал пергамент.

«Моему заклятому врагу. Лексу, главе базы в Красных горах.

Ты считаешь себя самым умным. Ты посмел взорвать храм. Ты убил аватара. Ты думаешь, что теперь тебя никто не остановит.

Ты ошибаешься.

Твой ближний круг не так чист, как ты думаешь. В твоей тени есть тот, кто работает на меня. Даже не пытайся искать — бесполезно. Я сама дам знать, когда придёт время.

А пока просто знай: каждый твой шаг, каждое слово, каждая ночь, которую ты проводишь без сна, — обо всём этом мне становится известно.