"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1190

— Не узнает, — оборвала Айрин. — Идём.

Они прошли ещё около сотни шагов, когда Лаэрон остановился и поднял руку. Айрин замерла. Тишина вдруг стала другой — не той, которую слышишь, когда всё замолкает, а настороженной, словно сама земля затаила дыхание.

Из-за стволов вековых дубов, чьи корни сплетались в причудливые арки, бесшумно выступили двое. Эльфы. Высокие, стройные, в лёгких мифриловых доспехах, покрытых гравировкой в виде переплетённых ветвей. Длинные луки были натянуты, стрелы с узкими, смертоносными наконечниками смотрели прямо в грудь Айрин. Их глаза — холодные, с вертикальными зрачками — не выражали ничего, кроме готовности убить.

— Лаэрон, — голос старшего из стражей звучал как шорох сухих листьев. — Ты привёл чужаков. Да ещё и людей.

— Я привёл послов, не более, — ответил Лаэрон, и в его голосе не было ни вызова, ни страха, только констатация факта. — Они хотят говорить с моим отцом.

— Люди не говорят с лордом Силь'вариэном, — второй стражник чуть сильнее натянул тетиву. — Люди работают на полях. Или умирают в лесах, если забредают слишком далеко. Таков закон.

Айрин чувствовала холод стали у своей груди. Стрела упиралась в куртку, одно движение руки — и она умрёт. Но она, переборов свой страх, не остановилась. Сделала шаг вперёд. Наконечник вонзился в ткань, упёрся в кожу, но она не отшатнулась. Смотрела прямо в глаза стражнику. В его глазах мелькнуло удивление — люди обычно не идут на смерть добровольно.

— Я — Айрин ди'Ингрия, — сказала она. Голос её звучал тихо, но в этой тишине каждое слово падало, как камень в бездонный колодец. — Мой отец был королём, которого убили эльфы. Моя мать сгорела в собственном доме. Мой народ — рабы на ваших полях. Я принцесса своего народа и пришла не просить милости. Я пришла говорить о том, что ваши боги идут войной на всех нас. И если вы меня убьёте, то умрёте следом. Но хотя бы умрёте не рабами.

Тишина стала абсолютной. Слышно было, как капает вода с листьев, как где-то далеко, за кронами, кричит невидимая птица. Стражник смотрел на неё долго, очень долго, как будто решая — пристрелить на месте или дать шанс. Но всё же медленно, очень медленно, опустил лук. В его глазах — удивление напополам с чем-то ещё. Может быть, и не уважение, но его зачатки.

— Снимите с себя оружие, — произнёс он наконец. — Следуйте за мной. Но помните: один неверный шаг — и вы умрёте. Здесь вам будет негде спрятаться.

— Я и не собираюсь прятаться, — ответила Айрин.

Она почувствовала, как Серафима сзади тихо выдохнула — то ли от облегчения, то ли от напряжения. Лаэрон, проходя мимо стражника, чуть заметно кивнул, но тот не ответил, сделал вид, что вообще не заметил этого жеста.

Они двинулись дальше, и Айрин заметила, как второй стражник переглянулся с кем-то в глубине леса. Короткий взгляд — и тень исчезла. «Гонец», — поняла она. «Уже пошёл докладывать». Значит, весть о них дойдёт раньше, чем они сами.

Их вели через мосты из живых ветвей, перекинутые между стволами на высоте, от которой у Айрин захватывало дух. Серафима шла рядом, держась прямо, и только побелевшие костяшки пальцев, сжимавших амулет, выдавали её напряжение. Но всё-таки здесь было красиво.

Лесной дворец дома Силь'Верен не походил на надменный Стальной Шпиль. Он не рвался в небо, не подавлял величием. Он рос из земли, вплетённый в гигантское, тысячелетнее древо, что звалось Сердцем Леса. Мостки из живых ветвей, залы в дуплах, светящиеся лианы вместо светильников, журчание невидимых ручьёв, вплетённое в саму структуру стен. Здесь всё дышало покоем, мудростью и той особенной, чуждой для постороннего уха музыкой — музыкой вечности.

Любопытные взгляды провожали их отовсюду. Эльфы в длинных одеждах, эльфы в лёгких доспехах, эльфийские дети, выглядывающие из-за перил. Взгляды были холодными, оценивающими. Кто-то отворачивался, кто-то шептал, кто-то просто смотрел, не скрывая презрения, но всё же иногда проскальзывало и любопытство.

Айрин старалась держаться спокойно. Она чувствовала эти взгляды кожей, затылком, но не опускала глаз. Королева не кланяется, даже когда идёт к врагу на переговоры или на эшафот. Серафима шла чуть позади, и её спокойная уверенность передавалась Айрин.

— Они боятся, — тихо сказала Серафима, когда они проходили мимо группы эльфийских женщин, замерших с выражением брезгливости на идеальных лицах.

— Чего? — спросила Айрин, не поворачивая головы.

— Того, что мы правы, — ответила Серафима. — Того, что мы — живое доказательство того, что можно жить без богов.

— Или того, что боги не всесильны, — добавила Айрин. — Это страшнее, намного страшнее.

Вскоре они подошли к огромным дверям, вырезанным в стволе дерева. Стражник, впустивший их, жестом пригласил внутрь. Айрин переступила порог, и за спиной что-то щёлкнуло — не замок, а скорее невидимый механизм, который зафиксировал их присутствие.

— Нас запомнили, — шепнула Серафима.

— Тем лучше, — ответила Айрин. — Чем больше нас увидят, тем сложнее будет тихо от нас избавиться и сказать, что нас вообще не было.

Зал совета поражал размерами. Он был вырезан в самом сердце дерева, и стены его были живыми — корни образовывали причудливые арки, лианы свисали с потолка, а свет давали тысячи крошечных светлячков, застывших в воздухе, как звёзды. В центре, на возвышении из ветвей, сплетённых в подобие трона, восседал лорд Силь'вариэн.

Его лицо было застывшей маской — ни улыбки, ни гнева, только бесконечное, усталое спокойствие. Длинные серебристые волосы падали на плечи, глаза — тёмно-зелёные, с золотыми крапинками — смотрели остро и цепко, как у молодого следопыта. Мантия, расшитая серебряными ветвями дуба — геральдическим символом их дома — мягко мерцала в полумраке.

По обе стороны от него, на скамьях из корней, сидели старейшины. Айрин насчитала семерых. Их лица были такими же древними, как само дерево, и такими же непроницаемыми. Но она заметила, как двое переглянулись, когда она вошла. Один — сухой, с острыми чертами и пальцами, унизанными перстнями. Другой — грузный, с тяжёлым взглядом и руками, сжатыми в кулаки.

«Вот они, — подумала Айрин. — Те, кто будет против. Но кто за?»

Айрин сделала шаг вперёд, остановилась перед возвышением. Не поклонилась. Только чуть склонила голову — жест уважения, но не подчинения.

— Лорд Силь'вариэн, — начала она, голос её звучал ровно, без тени страха. — Я — Айрин ди'Ингрия, дочь короля Харальда. Я пришла не просить милости. Я пришла говорить о союзе.

— Союзе? — переспросил лорд, и в его голосе послышалась лёгкая, едва уловимая насмешка. — Между людьми и эльфами? Между рабами и теми, кто держит их в рабстве?

— Между теми, кто хочет выжить, — твёрдо ответила Айрин. — Нергал пробуждается. Её аватары уже приходили в мир смертных. Они убили Вэл'Шана. Они уничтожили моих людей. И если мы не объединимся, они уничтожат всех — и людей, и эльфов, и даже ваши священные рощи.

— Вэл'Шан был предателем, — подал голос сухой старейшина. — Его смерть — не наша забота. А ваши проблемы — не наши.

Лаэрон, стоявший чуть поодаль, шепнул Айрин так тихо, что она едва расслышала:

— Миртаэль. Глава тайной стражи. Он опасен. Не показывай, что боишься.

— Ваши проблемы станут вашими, — парировала Айрин, даже не взглянув на Миртаэля, — когда Нергал придёт за вашими душами. Вы думаете, вы в безопасности? Вы думаете, лес защитит вас? Нергал питается страхом. А вы боитесь. Я вижу это в ваших глазах.

Шёпот пробежал по залу. Лорд Силь'вариэн поднял руку, и шум стих.

— Ты говоришь о войне с богами, девочка, — тихо сказал он. — Знаешь ли ты цену такой войны?

— Знаю, — ответила Айрин. — Я уже платила её. Моя семья сгорела. Мой народ истреблён. Но я всё ещё здесь стою перед вами. И я готова платить дальше, если это даст моим людям свободу.

— Свободу? — усмехнулся Миртаэль. — Вы, люди, даже не знаете, что это такое. Вы рождаетесь рабами, живёте рабами и умираете рабами. Свобода для вас — это когда вас меньше бьют.