"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1180

Родион. Тот самый, кто пытался убить Лекса в день, когда они только начинали строить базу. Тот, кого Лекс и Айрин пощадили, несмотря на всё. Тот, кто с тех пор молча сидел в темноте, не прося прощения и не пытаясь бежать. На коленях у него лежала деревянная ложка — та самая, что девочка Лада принесла ему в прошлый раз, ещё тогда он не решился её выбросить. Он смотрел на неё, пытался забыться во сне, но именно сегодня, как назло, ему никак не спалось, только и оставалось сидеть и смотреть на старую ложку.

Перед глазами вставали лица: старик, которого он зарезал в Механосе по приказу барона; женщина с ребёнком, которую он не спас; тот мальчишка, что кричал имя Лекса перед смертью. «Я не хочу больше быть чудовищем», — прошептал он в темноту. Ложка была тёплой от его ладони. Он положил её под подушку и закрыл глаза. Сон не пришёл — только тишина и слабый свет из коридора.

На рассвете в камеру вошёл Радим. Стражник отпер дверь.

— Ты хотел убить чужака, — сказал Радим, присаживаясь на корточки. — Я хочу вернуть Ингрию. Возможно, у нас общий враг.

Родион поднял голову. Его лицо осунулось, глаза запали, но взгляд оставался острым, цепким.

— Ты предлагаешь мне свободу в обмен на что?

— В обмен на шанс искупить вину перед своим народом, — Радим протянул руку. — Ты был воином короля Харальда. Ты приносил клятву. Помоги мне спасти его дочь — и ты снова станешь одним из нас.

Родион медлил. Потом, опираясь на стену, поднялся. Его ноги затекли от долгого сидения, он пошатнулся, но устоял. Взял протянутую руку.

— Хорошо, — сказал он. — Но если ты меня обманешь…

— Не обману, — перебил Радим. — Мы одной крови.

Они вышли в коридор. Стражник проводил их взглядом, но ничего не сказал — сам был ингрийцем и в чём-то был с ними согласен. Радим хоть и не был из ближнего круга Айрин, но спорить с ним опасались: человек по меркам базы имел не маленький отряд, который хоть и не входил в войска, но вроде действовал на их пользу ради общих целей.

Через некоторое время в дальней каморке, при свете одинокой свечи, собрались те, кому Радим доверял. Яромир, трое ингрийцев и Родион, который был уже с ними. Радим не боялся, что кто-то сообщит о нём Лексу или Клыку, — стража в каземате была подкуплена или поддерживала их. Тени плясали на стенах, искажая лица, делая их похожими на зловещие маски.

— Мы должны вернуть нашу королеву, — поднял опять ту же тему Радим, — пока чужак не погубил всех нас. Он ведёт нас к войне с богами. Вы понимаете, что это значит? Боги! Те, кто создал этот мир. А он, человек без магии, без рода, без племени, хочет с ними сражаться. Это же самоубийство чистой воды.

— Но Айрин сама выбрала Лекса и идёт вместе с ним, — возразил Яромир. — Она наша королева. Её слово — закон для нас.

— Да, она королева, — согласился Радим. — Но королева, ослеплённая чувствами. Когда она поймёт, что он ведёт нас к гибели, будет уже поздно. Мы должны действовать сейчас, когда она вернётся от эльфов. В суматохе её возвращения — или когда Лекс уйдёт в Гнездо — мы сможем её перехватить и переубедить.

Родион, сидевший в углу и до этого молчавший, вдруг заговорил. Голос его был мягким, вкрадчивым — голос человека, который умеет убеждать. Но внутри, в самой глубине, что-то скреблось, не давало покоя. Ложка в кармане казалась тяжёлой, как камень.

— А если она не захочет уходить? — спросил он. — Если её привязанность к чужаку окажется сильнее долга перед её народом?

Радим нахмурился.

— Тогда мы должны спасти её любой ценой, даже если понадобится сила. Даже если это будет стоить ему жизни.

В комнате повисла тишина. Яромир переглянулся с остальными.

— Убийство невинного? — переспросил он. — Это не по-нашему, не по-ингрийски.

— А что по-ингрийски? — Радим повысил голос. — Сидеть и смотреть, как чужак ведёт нашу королеву на смерть? Как он заключает союзы с эльфами, которые вырезали наши семьи? Что бы сказал и сделал король Харальд?

Имя покойного короля упало в тишину, как камень в воду. Яромир опустил голову. Остальные молчали, не решаясь что-то сказать.

Радим медленно кивнул.

— Значит, решено. Ждём подходящего момента. Когда Лекс уйдёт в Гнездо или ослабнет — действуем.

Он не заметил, как в углу, за кучей мусора, блеснул маленький фоторецептор.

Где-то в то же время Грым находился в своей каморке, прижав к уху кристалл-приёмник. Рядом, на самодельной подставке, Писк транслировал запись — ту самую, что сделал, спрятавшись в вентиляционной шахте над дальней кладовой. Запись была рваной, некоторые фразы приходилось угадывать — эфирные помехи после битвы с аватаром всё ещё давали о себе знать, мешая работать предметам на эфире.

Голос Радима, искажённый помехами, но довольно-таки разборчивый:

«…если её привязанность к чужаку окажется сильнее долга… спасти её силой… будет стоить ему жизни…»

Грым выключил запись. Руки у него дрожали — не от страха, от злости.

— Вот дети пещерной крысы, — прошептал он. — Мы их приютили, а они…

Писк тихо пискнул, подтверждая. Его сенсор мигал слабее обычного — приходило время для самовосстановления эфирного накопителя. Грым погладил дроида по корпусу.

— Держись, железка. Ещё немного. Как вернёмся — поставлю тебя на зарядку и сменю кристалл.

В дверь постучали. Грым вздрогнул от неожиданности, но всё же сумел быстро взять себя в руки.

— Войдите, — почти спокойно сказал Грым.

В коморку вошёл Элронд — тот самый полуэльф, который когда-то пришёл к ним на базу в поисках укрытия и еды, а теперь стал одним из доверенных людей Лекса. За ним, оглядываясь, протиснулся его брат Эрик. Оба выглядели встревоженными.

— Мы следили за ингрийцами, как ты просил, — сказал Элронд, понижая голос. — Радим встречается с кем-то в дальних коридорах. И ещё… он выпустил Родиона, стражник ничего никому не доложил.

— Знаю, — Грым кивнул на Писка. — Уже записал. Спасибо, что отвлекали их своими… штуками.

Элронд усмехнулся. Его способность создавать лёгкие иллюзии — наследие эльфийской крови — не раз выручала их в таких делах. Сегодня он заставил одного из людей Радима увидеть в тёмном коридоре призрачную фигуру, и пока тот в ужасе молился, Писк успел сменить позицию.

— Что будем делать? — спросил Эрик. — Доложим Лексу?

— Уже, — ответил Грым. — Он сказал: продолжать наблюдение. Никому ни слова. Узнаем, с кем связан Родион.

— А если они всё же нападут раньше? — Эрик нервно оглянулся на дверь.

— Не нападут, — Грым сжал кристалл в кулаке. — Лекс готовит ложный слух. Скоро по базе разойдётся, что бароны идут через три дня. Заговорщики решат, что в суматохе легко будет осуществить свой план. Мы будем на шаг впереди.

На следующее утро Шило, как всегда, сидел у очага и громко рассказывал, попивая свой горячий грибной отвар:

— Слышал я от гоблинов, от самого Зига: бароны собирают армию. Через три дня будут здесь. Говорят, Валтар лично ведёт кавалерию… — Он не таился и не шептал, а в какие-то моменты даже наоборот — повышал голос, чтобы все услышали, о чём он говорит.

Люди зашептались, засуетились. Кто-то побежал проверять оружие, кто-то — прятать детей. Паника нарастала. Радим и его сторонники, стоя в углу, переглянулись. В их глазах мелькнула надежда на скорое воплощение их плана.

— Видишь? — тихо сказал Родион Радиму. — Они боятся. В страхе люди всегда делают ошибки. Когда Лекс будет занят обороной, мы сможем увести Айрин.

Радим кивнул, но в его взгляде промелькнула тень сомнения.

Тем временем Лекс вышел в центр зала, поднял руку. Толпа затихла.

— Не паникуйте, — сказал он спокойно. — Мы готовились к этому. Усилим караулы, проверим оружие. Бароны ещё ни разу нас не побеждали и не подходили к нашей крепости. И на этот раз им так просто нас не взять.

Люди немного успокоились, но напряжение осталось. Лекс, вернувшись в командный центр, коротко бросил Грыму:

— Сработало. Теперь ждём.

Этой же ночью Родион выбрался из базы через потайной ход — узкую расщелину в скале, замаскированную кустарником. Он шёл быстро, не оглядываясь, хотя каждый камень под ногой, каждый порыв ветра заставляли его вздрагивать. Он как-то отвык от свободы. За месяцы в каземате он почти забыл, как пахнет снег, как холод обжигает щёки.