"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1175
Айрин занесла кинжал.
Рука дрожала.
Она смотрела в эти глаза — пустые, испуганные, ничего не понимающие. Вдруг перед ней встало другое лицо. Лекс. Тот день на Кристаллических полях, когда он очнулся в бараке, ничего не помня, не понимая, где находится. И она, Айрин, тогда тоже могла его убить. Могла, но не убила.
— Кователь... — прошептала она одними губами.
Кинжал выпал из ослабевших пальцев. Звякнул о каменный пол.
Айрин опустилась на колени, схватилась за голову. Из груди вырвался хриплый, сдавленный плач — не тот, который она позволяла себе при людях, а настоящий, глубокий, вырывающийся из самой души. Она плакала о Дарье, о Мишке, о всех погибших. О своей семье, которую никогда не вернуть. О своей ненависти, которая не приносила облегчения.
Эринния сидела неподвижно, не знала, что делать. Медленно, словно боясь, она сползла с лежанки села на пол рядом с Айрин. Не касаясь. Просто рядом.
Айрин плакала долго. Когда слёзы иссякли, она подняла голову, вытерла лицо рукавом. Посмотрела на Эриннию.
Та сидела, прижав колени к груди, и смотрела на неё с тем же выражением — страх, надежда, непонимание.
— Ты... — Айрин сглотнула. — Ты правда ничего не помнишь?
— Ничего, — прошептала Эринния. — Только имя. И... пустота.
Айрин поднялась, прошла к столу, налила в глиняную кружку воды из кувшина. Поднесла к губам, сделала глоток. Потом налила вторую кружку и протянула Эриннии.
— Пей, — сказала она. Голос её звучал глухо, но уже без прежней ярости. — Вода холодная, но живая.
Эринния взяла кружку дрожащими руками, отпила. Обожглась, но не отставила — пила жадно, словно это был нектар.
— Спасибо, — прошептала она, когда кружка опустела.
— Не за что, — ответила Айрин. — Я всё равно не знаю, правильно ли поступаю. Но... Лекс верит, что ты можешь стать другой. А я верю Лексу.
Она помолчала, потом добавила тихо, почти неслышно:
— Я знаю, что такое не помнить. Я тоже когда-то проснулась в пепле и не знала, кто я. Просто... у меня был Лекс. А у тебя — никого.
Она отвернулась, чтобы не видеть слёз в глазах Эриннии.
— Отдыхай. Завтра будет новый день.
И вышла, оставив дверь приоткрытой.
В коридоре её ждал Лекс.
Он стоял у стены, прислонившись плечом к холодному камню, и смотрел на неё. В руке он всё ещё сжимал пистолет — стволом вниз, пальцы на рукояти расслабились, но не отпустили. Куртка, которую он отдал Эриннии, висела на девушке, а сам он остался в одной рубахе, и в полумраке коридора его лицо казалось высеченным из старого, потрескавшегося камня.
Айрин остановилась в двух шагах.
Они смотрели друг на друга. Без слов. В этом молчании было всё: и боль, и усталость, и та странная, вымороженная решимость, которая появляется у людей, переживших слишком много за одну ночь.
Лекс не спрашивал. Он видел ответ в её глазах — красных, опухших от слёз, но спокойных. Усталых, не сломленных.
Айрин чуть заметно кивнула. Один раз. Коротко и этого было достаточно.
Лекс выдохнул — медленно, как будто всё это время не дышал. Кивнул в ответ.
Развернулся, пошёл к выходу из коридора, туда, где ждали остальные. Айрин двинулась — за ним.
А в небе, высоко над горами, там, где эфирная пустота сменялась атмосферой, на орбитальной станции Древних, Нергал сидела в своём кресле из чёрного обсидиана.
Она чувствовала Эриннию. Не так, как раньше — не как продолжение своей воли, не как руку, которую можно сжать в кулак. Теперь это было... глухое эхо. Будто аватар существовал, но связь с ним оборвалась, и сквозь разрыв сочилась только смутная, неясная боль.
Нергал закрыла глаза, пытаясь восстановить контакт. Тьма вокруг неё сгустилась, стены чертога замерцали багровым. Она направила всю свою силу в ту точку, где раньше пульсировала Эринния.
Ничего.
Пустота.
— Что происходит? — прошептала она. Голос её дрожал — впервые за тысячелетия.
Она попыталась снова. И снова. И снова. Каждая попытка отзывалась в груди острой болью, будто кто-то вырывал куски её сущности. Багровое пятно на ментальной карте мира, которое она видела внутренним взором, мерцало, тускнело.
И вот тут она почувствовала это.
Не просто потерю связи. Потерю себя.
Часть её силы — не большая, но заметно ощутимая — утекала, растворялась, исчезала. Связь с аватаром была не просто магической нитью. Это была часть её самой. И теперь эта часть была отрезана, развеяна.
Багровое пятно пульсировало в агонии, тускнело с каждым ударом её бессмертного сердца. С каждым угасанием Нергал чувствовала, как из её груди вырывают ещё один клок сущности. Не смертельно. Но ощутимо. Как кусок плоти, вырванный с корнем. Как ампутация без наркоза.
Она закричала — не от гнева, от боли. Крик разнёсся по чертогу, заставляя эфирные линии в стенах пульсировать в такт её агонии. Голоса в стенах — те, что всегда звучали в её чертогах, — зашептали, завыли, засмеялись. Они чувствовали её слабость. Они ждали.
Пятно мигнуло в последний раз и погасло совсем.
Нергал пошатнулась, схватилась за спинку кресла. Впервые за многие столетия она почувствовала... слабость, боль. Не просто усталость — пустоту. Там, где раньше билась часть её силы, теперь зияла дыра. Холодная. Голодная и ее нечем было запонить.
— Ты заплатишь, — прошипела она, обращаясь к пустоте, к далёким горам, к человеку, который посмел украсть её творение. Голос её сел, сорвался на хрип. — Клянусь Пустотой, ты заплатишь.
— Что с тобой? — голос Азура прозвучал из пустоты — он не присутствовал в чертоге, но почувствовал её состояние.
— Ничего, — отрезала Нергал, не без труда выпрямляясь. Она заставила себя убрать руку со спинки кресла, заставила спину выпрямиться, заставила лицо принять обычное выражение холодного презрения. — Просто... небольшая заминка.
— Твой аватар?
— Уничтожен. — Она сказала это спокойно, слишком спокойно. — Но это ничего не меняет. Я найду другой способ.
Азур промолчал. Но Нергал знала, что он не поверил в ее показное безразличие.
Она осталась одна в чертоге, глядя на карту мира, на то место, где багровое пятно больше не светилось. Впервые за тысячелетия она почувствовала не только гнев. Она почувствовала страх.
Кователь, стоявший у окна, даже не обернулся. Только уголки его губ чуть заметно дрогнули в улыбке. Он смотрел на Красные горы, на то место, где в каменной норе теплилась искра. Маленькая, почти незаметная, но живая.
— Если они выживут, — прошептал он одними губами, — возможно, мир и мы всё же имеем право на существование
Он повернулся, медленно пошёл к выходу. Его шаги, тяжёлые, как удары молота по наковальне, затихли в бесконечных коридорах небесных чертогов.
Внизу, в горах, в маленькой комнате, где пахло сухими травами и дымом, Лекс сидел у лежанки, на которой спала Эринния — бывший аватар, девушка без прошлого. Айрин примостилась рядом, положив голову ему на плечо.
— Ты ведь не уверен, что поступаешь правильно? — спросила она тихо.
— Нет, — ответил он. — Но я уверен, что убивать беззащитных — неправильно.
— И что ты будешь делать, когда она всё вспомнит?
— Помогу ей принять это. Или защищу вас от неё, если понадобится. — Он вздохнул. — Но сначала дадим ей шанс, единственное никто в лагере не должен знать кем она была, кроме нас с тобой и тех кто участвовал в операции.
Айрин ничего не ответила. Только крепче прижалась к нему.
За окном занимался рассвет.
Глава 6. Пепел победы
Месяц Аэрилон, 2002 г. Э.С.
Время: Утро следующего дня
Место: Лазарет базы
Рассвет, который они встретили в маленькой комнате у лежанки Эриннии, оказался не началом нового дня, а продолжением старой боли. Лекс уснул, прислонившись к стене, Айрин — задремала у него на плече. Сон не принёс облегчения. Через час у Лекса пошла кровь из носа — снова, сильнее, чем в ущелье. Айрин не успела испугаться: он просто обмяк. Пришлось звать на помощь кто был по близости и тащить его в лазарет на руках.