"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1149

— Кор-Дум будет.

— Это утешает.

— Немного?

— Сильно. И ещё я боюсь остаться здесь и принять решение, после которого ты вернёшься и скажешь, что сделал бы иначе.

Лекс протянул руку через стол.

— Сделаешь иначе, чем я. Это нормально.

Она переплела пальцы с его.

— Скажи это ещё раз утром при всех.

— Скажу.

— И ещё одно. Если ты не вернёшься, я не превращу крепость в памятник тебе.

Он не ожидал этой фразы.

Айрин говорила спокойно, но пальцы у неё были холоднее, чем обычно.

— Я буду искать, если будет след. Буду посылать людей, если Клык скажет, что маршрут можно пройти. Но не положу сотню человек на попытку доказать, что мы тебя любим. Буду лечить. Торговаться. Ругаться с Радимом. Учить детей. Возможно, ненавидеть тебя каждый день за то, что ушёл. Но жить всё равно придётся.

Лекс медленно кивнул.

— Поэтому я могу уйти.

— Не делай из меня удобную причину.

— Не делаю. Я говорю, что доверяю.

Айрин опустила взгляд.

— Это хуже.

— Почему?

— Потому что теперь нельзя красиво развалиться.

Он улыбнулся.

— Ты бы и без доверия не развалилась.

— Не переоценивай. Иногда я очень талантливо разваливаюсь. Просто обычно ночью.

Лекс обошёл стол и сел рядом. Она прислонилась лбом к его плечу.

Несколько минут они молчали. За стеной кто-то прошёл по коридору, назвал код ночной смены, получил ответ. Дальше хлопнула дверь склада. Вентиляция втянула порцию холодного воздуха, и огонёк светильника дрогнул.

Так звучал дом.

Не песней и не клятвой — шагами людей, которые знали, куда несут ключи.

— Помнишь разговор про дом после войны? — спросила Айрин.

— Окна, дети и я, которому не дают работать?

— Ты сам придумал последнюю часть.

— Она следовала из логики.

— Я тогда согласилась слишком быстро.

— На детей?

— На дом. Я думала о месте. Теперь думаю иначе.

Она подняла голову.

— Дом — это когда мы оба можем уйти делать важное и вернуться, а второй не исчезает без тебя. Не стена. Не комната. Не даже эта крепость.

— Очень неудобное определение.

— Зато работает.

Лекс коснулся её щеки. Айрин повернула голову и поцеловала его ладонь.

Потом поцеловала самого.

Не как перед боем и не как в тех редких минутах, когда страх заставляет хвататься за другого человека, чтобы убедиться, что он ещё существует. Медленно. С привычностью, которая за последние месяцы стала для них драгоценнее любой торжественности.

Он почувствовал запах трав в её волосах, тёплую кожу у виска, маленький шрам на плече, который давно знал на ощупь. Айрин расстегнула его рубаху, но остановилась, когда пальцы коснулись железного знака Серафимы и волчьего клыка Эрвина.

— Ты обрастаешь амулетами.

— Один не амулет. Второй тоже не работает.

— Прекрасно. Скоро тебе понадобится отдельная ведомость.

— Уже есть.

Она фыркнула и сняла с него шнурки, положила на стол.

— Сегодня без символов.

— Сегодня я вообще не спорю.

Дальше слова понадобились им меньше.

Они любили друг друга не впервые и потому не пытались сделать ночь последней великой сценой. Были неловкие движения, тихий смех, когда Лекс зацепил локтем кружку, пауза, чтобы убрать её с края, и мгновение, когда Айрин вдруг замерла, прижавшись к нему всем телом, потому что страх всё-таки догнал.

— Я здесь, — сказал он.

— Пока.

— Сейчас.

— Сейчас, — согласилась она.

Они остались в этом «сейчас» настолько, насколько смогли. Кожа к коже, дыхание к дыханию, без обещаний, которые могли бы заменить подготовку. Когда напряжение наконец отпустило, Айрин лежала у него на груди и пальцем лениво обводила старый шрам на боку.

— Вот этот откуда?

— Ты уже спрашивала.

— Хочу проверить, не придумал ли новую версию.

— Институт. Металл после взрыва.

— Тот самый подвал института?

Лекс повернул голову.

— Да. Роман был у центрального пульта, я — у аварийного рубильника. Потом вспышка.

Айрин перестала водить пальцем по шраму и просто положила ладонь ему на бок.

— Помню.

Он рассмеялся тихо, чтобы не разбудить соседний отсек.

Через некоторое время Лекс снял с шеи земную цепочку.

Айрин сразу перестала улыбаться.

— Нет.

— Послушай.

— Уже слушаю и заранее нет.

— Я не отдаю навсегда. Возьми на время.

— Зачем? Она может быть связана с Древними. Ты идёшь к Древним.

— Именно. Мы до сих пор не знаем, как она будет реагировать на Старый Город. Браслет хотя бы умеет сообщать данные. Цепочка иногда просто холодеет, нагревается и заставляет нас строить версии. Мне нужно меньше неизвестных предметов на себе, не больше.

Айрин посмотрела на два шнурка на столе.

— Уже поздно для принципа «меньше».

— Эти хотя бы обычное железо и клык.

Она взяла цепочку, но не надела. Сжала в ладони.

— Где держать?

— У себя. Не в алтаре. Не на стене. Просто у себя.

— Пока вернёшься.

— Пока вернусь.

— И если начнёт греться?

— К Лексу не бежать. Измерить. Записать. Позвать Кор… — он осёкся.

Кор-Дум тоже уходил.

Айрин без улыбки продолжила:

— Позвать Зураба и Бруна. Снять показания датчиков. Не строить храм.

— Именно.

Она положила цепочку в внутренний карман своей рубахи.

— Спи.

— Ты тоже.

— Через три часа подъём.

— Это не сон.

— Это приказ лекаря.

Лекс закрыл глаза.

Последнее, что он услышал перед сном, был скрип уголька по дощечке. Айрин всё-таки дописывала один из списков.

* * *

К утру метель стихла.

У главного тоннеля не было толпы. Клык запретил проводы ещё вечером: проход нужен носильщикам, караулу и тем, кто действительно участвует в выходе. Люди всё равно знали. Кто-то оставил у стены пять кружек горячего отвара. Марфа поставила рядом мешок сухарей и записку: «Аварийный паёк не жрать от скуки».

Лекс проверял снаряжение по списку, а не по памяти.

Два пистолета Гаусса: основной справа, запасной в мягкой кобуре внутри рюкзака. Четыре магазина — сорок стальных сердечников. Портативный глушитель в отдельном жёстком чехле, чтобы не разбить кристалл о стену. Интерфейсная «отмычка» и три контакта. Нож. Малый инструмент. Мел. Уголь. Бумага. Фонарь. Запасная вставка. Личная фляга. Два дня обычного пайка в верхнем отделении, остальное распределено между группой.

Кор-Дум нёс молот, короткий топор, набор мастера и столько железа, что Марфа дважды заставляла его выложить «на всякий случай» лишние клещи.

— Если понадобится, пожалеешь, — бурчал он.

— Если ты сорвёшь спину на второй день, пожалею сильнее, — отвечала Марфа.

Прохор пришёл с лёгким арбалетом, двадцатью болтами и верёвочным набором. Перед Айрин прямо у входа прошёл короткую проверку: несколько быстрых поворотов, наклон, подъём с колена, взгляд на палец и обратно на дальнюю отметку. После давнего сотрясения она всё ещё следила не за его упрямством, а за равновесием и реакцией. Проверка прошла чисто.

Демид взял копьё, арбалет и часть общего света. Розовый рубец на предплечье прятался под наручем.

— Зураб сказал, без наруча не возвращаться, — объяснил он.

— Зураб не идёт, — заметил Прохор.

— Тем более. Вернусь без него — будет время подготовить молот.

Серафима несла не реликварий, а медицинскую сумку, свой амулет, копии двух текстов и короткий посох. В отдельном кармане у неё лежали бинты, иглы, обеззараживающий раствор, сушёные травы и две ампулы сильного обезболивающего, которые Айрин выдала под запись.

— Не геройствовать, — сказала Айрин.

— Это ты Лексу?

— Всем. Но ему дважды.

Клык подошёл с маршрутной дощечкой.

— До нижнего моста первая часть пройдена вчера. Савва с людьми вернулись ночью. Новый обвал у третьей лестницы, но обход открыт. После старой развилки метки обновить сами. На обратном пути не доверять собственным следам: в нижних коридорах течёт вода, а где сухо — пыль может осыпаться.