"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1115

— Мои люди видели ночные процессии в двух городах. Торговцы жалуются, что жрецы скупают чёрный воск, кровь животных, серебряную пыль. Один говорит про человеческие жертвы. Этому я не верю без второго источника.

Лекс посмотрел на Клыка.

Тот кивнул.

— Правильно. Проверим отдельно.

— Вот за это я и беру деньги, — сказал Зиг. — Я слух продаю как слух, а факт как факт. Иначе второй раз никто не купит.

Он помолчал, потом добавил уже без привычного визга:

— И не думай, что я таскаю вам зерно только ради кристаллов. Эльфы убили моих, когда я был мелким. Сын сейчас ведёт второй караван по нижней ветке. Мне выгодно, чтобы дороги перестали принадлежать тем, кто может отнять его просто потому, что он гоблин.

Лекс не стал превращать признание в торжественную сцену.

— Тогда пусть твой сын дойдёт живым. И не веди его по короткой ветке у Чёрного сифона — Клык говорит, там обвал после морозов.

Зиг быстро глянул на сталкера.

— Вот это информация. Бесплатная?

— В этот раз.

— Ужасный бизнес.

Маска торговца вернулась, но перед уходом он всё-таки коротко кивнул — не Лексу, а сразу всем троим.

Сделка была заключена.

Не союз навеки.

Двадцать телег, четыре сотни кристаллов, семь клинков и несколько дней, купленных за риск чужого каравана.

Так выглядела экономика победы.

* * *

Вэл’Шан встретил Лекса стоя.

Такого раньше не было.

Месяц назад магистр едва мог долго сидеть без боли. Теперь он ходил по камере медленно, но без поддержки; правая рука двигалась свободно, хотя при резком повороте плечо ещё заметно тянуло. Волосы он сам собрал в простой узел, одежду получил чистую, без знаков Магистериума и любых предметов, которые можно было использовать как фокус.

На полу по-прежнему была нанесена белая линия.

Лекс за неё не заходил.

За поворотом коридора стоял тяжёлый щит. На стене висел рычаг тревоги. Глушитель лежал в закрытой нише под пломбой Кор-Дума и не работал постоянно. Два караульных знали порядок отхода, третий находился дальше, вне прямой видимости камеры. Перед каждым посещением Вэл’Шана осматривала Айрин: не потому, что пленнику доверяли, а потому, что его смерть от запущенной раны лишила бы их ответов и обесценила бы собственные правила.

— Людей стало больше, — сказал магистр вместо приветствия.

— Слышно?

— Камень проводит звук. Ещё вы увеличили расход воды в восточной ветке и дважды меняли ночной караул на более многочисленный.

Лекс посмотрел на него.

— Ты считаешь шаги?

— Я исследователь. Мне скучно.

— Могу принести книги.

— Человеческие?

— Есть дворфийские инструкции по вентиляции.

Вэл’Шан впервые за разговор улыбнулся по-настоящему.

— Это пытка.

— Мы договорились без пыток.

Лекс сел на табурет за линией.

— Твои раны?

— Заживают. Айрин считает, что медленнее, чем я хотел бы. Я считаю, что быстрее, чем заслуживает её раздражение.

— Она так про всех считает.

— Нет. Со мной она особенно точна.

Они помолчали.

— В Механосе уже торгуются вокруг нашей победы, — сказал Лекс. — Дворфийские кланы тоже обсуждают. Дом Силь’Верен прислал связного.

Вэл’Шан перестал улыбаться.

— Лаэрон вернулся к вам.

Это не был вопрос.

— Вернулся.

— Значит, Силь’вариэн выбрал наблюдение вместо верности договору.

— Он считает, что договор не делал его твоим вассалом.

— Он всегда любил юридические различия, когда они выгодны его лесу.

— А ты нет?

— Я предпочитал различия, которые можно измерить.

Лекс наклонился немного вперёд.

— Поэтому и пришёл. Что после твоего плена будет делать Магистериум?

— Это зависит от того, что они считают причиной поражения.

— Твоя версия?

— Три версии. Первая: я ошибся как командир. Тогда меня спишут, назначат другого и повторят поход осторожнее. Вторая: вы получили неизвестное преимущество древних технологий. Тогда постараются украсть его, а не уничтожить. Третья: ваш успех — политическая зараза. Тогда главным оружием станут не маги, а торговля, заложники, раскол союзов и примеры публичного наказания.

— Какая вероятнее?

— Все одновременно. Магистериум — не один разум.

Пользы в этом было больше, чем в красивом пророчестве.

— Нергал?

Вэл’Шан посмотрел внимательнее.

— Ты снова пытаешься заставить меня знать больше, чем я знаю.

— Проверяю.

— Посредники Нергал будут недовольны моим пленом. Насколько лично — не знаю. Я не был её жрецом.

— Но работал с ними.

— Использовал сведения. Иногда получал доступ. Иногда платил. Иногда считал, что использую их, а позже обнаруживал обратное.

— Приятное признание.

— Плен снижает необходимость производить впечатление.

Лекс достал из кармана маленькую дощечку.

— Мы фиксируем всё, что ты говоришь. Потом Клык сверяет с другими источниками. Если найду систематическую ложь, доступ к книгам отменю.

— Значит, вентиляционные инструкции всё-таки были угрозой.

— Самой страшной.

Вэл’Шан снова прошёлся по камере и остановился у стены.

— Ты думаешь, победил меня.

Лекс покачал головой.

— Я думаю, победил в одной битве и взял тебя в плен. Это разные вещи.

Магистр повернулся.

— Хороший ответ.

— Я не для оценки пришёл.

— Но всё равно получил.

Лекс встал.

— Ещё один вопрос. Если к нам придут твои бывшие подчинённые и скажут, что хотят сдаться, как отличить того, кто действительно ушёл, от посланного тобой человека?

Вэл’Шан задумался всерьёз.

— Никак по лицу. Смотри на то, что они готовы потерять. Человек, которого послали, обычно сохраняет путь назад — деньги, контакт, имя посредника, условный сигнал. Настоящий перебежчик чаще приходит с разрывом, который нельзя легко отменить. Но это не правило. Только признак.

— То есть процедура.

— Процедура. Не пророчество.

Лекс направился к двери.

— Вэл’Шан.

— Да?

— Если кто-то придёт за тобой извне, караул не будет защищать твою свободу. Он будет защищать твою жизнь.

На мгновение в лице магистра появилась почти неуловимая тень.

— Ты ожидаешь попытку освобождения?

— Я ожидаю всё, что стоит ожидать после такой победы.

— Разумно.

Лекс вышел.

За его спиной Вэл’Шан не сел сразу.

Он ещё долго стоял в центре камеры и слушал, как за стенами растёт город тех, кого когда-то считал материалом.

* * *

В Механосе победу измеряли иначе.

Рагнар получил первые достоверные цифры не от жрецов и не от шпионов, а от торговцев зерном. Цена кристаллов среднего качества упала, потому что на рынке появились трофейные партии. Цена хорошего оружейного железа выросла. Стоимость проводника до Красных гор удвоилась. Страховщики отказались покрывать караваны, идущие через владения двух баронов, пока не станет ясно, кто там теперь собирает налоги.

Вот этому Рагнар доверял куда больше слухов о «человеке, убивающем магов взглядом»: ценам.

Совет Десяти собрался в большом зале Гильдии, но на этот раз Рагнар велел убрать лишние кресла. Чем меньше слуг видят карту, тем дешевле потом стоят секреты.

— Вэл’Шан в плену, — начал он. — Армия баронов разбита. Красные горы не пали. Это факты. Остальное пока оценки.

Хозяин порта первым спросил:

— Эльфы закроют торговлю?

— Если закроют полностью — потеряют наши машины, ремонт и посредников. Они будут давить выборочно.

— Значит, нам нельзя связываться с Лексом.

— Значит, нам нельзя связываться с ним бесплатно.

Глава наёмников рассмеялся.

Мать Иллария не улыбнулась.

— Ты всё превращаешь в цену.

— Потому что цену всё равно кто-то заплатит. Вопрос — кто и за что.

Один из старых дворфийских инженеров положил на стол копию схемы неизвестного устройства, которую купили у человека, утверждавшего, что видел «Кроху» после боя.

— Если хотя бы половина правды, у них есть собственная инженерная школа.