"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1073

У двери он остановился.

— Айрин.

— Что?

— Валтар прислал одного человека. В следующий раз может прислать троих, которые друг друга не знают.

— Поэтому мы не будем искать «подозрительные лица». Мы будем строить порядок, которому всё равно, сколько их.

Когда Клык ушёл, Айрин снова повернулась к стеклу; полосы на панели медленно выравнивались.

Через два часа модуль сообщил то, что она и сама уже видела: токсическое действие снижается, дыхание стабильно, непосредственной угрозы нет.

Айрин медленно выдохнула.

И только после этого поняла, насколько сильно у неё болят сжатые пальцы.

* * *

Лекс пришёл в себя уже после рассвета.

Левая рука лежала в поддерживающей повязке. Плечо горело тупо и глубоко, но пальцы снова слушались. Голова была тяжёлой, рот пересох, а тело ощущалось так, словно его всю ночь били мешками с песком.

Айрин сидела рядом и читала какую-то ведомость.

— Ты специально выбрала самую скучную бумагу, чтобы я снова уснул?

Она подняла глаза.

— Если можешь язвить, значит, модуль сработал.

— Сколько?

— Три часа очистки. Потом ещё два часа наблюдения. Я не разрешила открывать раньше.

— Плечо?

— Рана чистая, сосуды целы, нерв не перерезан. Повезло. Два дня рукой ничего не поднимаешь, потом посмотрю. И неделю без геройства.

— Это медицинский термин?

— Да. Очень точный.

Лекс попытался сесть. Мир качнулся, но не развалился.

Айрин помогла ему, не спрашивая.

— Родион?

— Жив. В камере.

— Говорил?

— То, что успел сказать тебе, подтвердил Клыку. Валтар. Сбор у старой крепости восточного перевала. Сроки не уверен. Численность знает только со слов тех, кто его отправлял.

— Хорошо.

Айрин посмотрела на него так, что Лекс поправился:

— Хорошо, что он различает, что знает и что слышал.

— Уже лучше.

— Радим?

— Сам доложил о разговоре. Он не участвовал.

Лекс опустил взгляд на повязку.

— Значит, я ошибался не в том, что Родион опасен. Я ошибся в другом: решил, что проверка его либо поймает, либо снимет подозрение.

— Проверка не делает человека безопасным. Она уменьшает риск.

— А мы после одного чистого листа решили, что риск исчез.

— Не «мы». Ты перестал следить за ним. Клык поверил результатам опроса. Я поверила рубцам и состоянию. Марфа не считала кухонные ножи. Лестница оставалась открытой. Это не одна ошибка.

— Удобно. Никто не виноват.

— Наоборот. Все отвечают за свой кусок.

Через час они собрались в комнате над кузницей.

Клык принёс схему маршрута Родиона, нарисованную углём. Марфа — список кухонного инструмента, составленный уже после нападения. Влада — расписание ночных медицинских переходов. Савва — результаты повторного опроса группы беглецов. Кор-Дум пришёл с Бруном; Зураб — с перевязанным ещё после прошлой вылазки Демидом, который остался у двери и не пытался изображать здорового.

Шило опоздал, как всегда, и вошёл, прихрамывая на правую ногу. Старое плечо после давней раны в такую погоду двигалось хуже, поэтому он держал руку ближе к телу.

— Без меня уже нашли виноватого?

— Нашли кухонный нож, — сказал Клык.

— Очень опасный человек. Давно за ним слежу.

Марфа повернулась.

— Ещё слово про мою кухню — будешь неделю картошку чистить тем самым ножом.

— Вот теперь следствие объективное.

Смех вышел коротким, но нужным.

Клык ткнул пальцем в схему.

— Вот что произошло. На входе Родион оружия не имел. Проверку прошлого прошёл частично, потому что часть истории настоящая. Первый день сидел во внешнем дворе. Потом получил внутреннюю бирку на складскую работу. На кухне украл нож. Ночью использовал медицинскую лестницу. В жилом секторе его никто не остановил, потому что бирки сейчас одинаковые для всех внутренних работников.

Кор-Дум нахмурился.

— Значит, бирка показывает только, что его однажды пустили внутрь. Не куда ему можно.

— Вот. Значит, дыра не только в проверке людей, а в самом порядке доступа.

— Плохая метка.

— Сделай лучше, — сказал Лекс.

Дворф посмотрел на него.

— Сделаю.

Решения принимали не быстро.

Айрин отвергла предложение держать всех новых людей по три дня за решёткой: больным это было опасно, семьям — бессмысленно, а шпион всё равно мог переждать. Клык отказался от идеи тотального личного досмотра каждый раз при переходе между секторами: для четырёх тысяч жителей это парализовало бы крепость.

Вместо этого разделили доступ.

Новые люди первые сутки оставались во внешнем дворе, кроме тех, кому требовался лазарет; в медицинский сектор их сопровождали. Внутренние работники получали деревянные жетоны разной формы по зонам — склад, кухня, мастерские, водный маршрут. Жилой уровень командиров и комнаты карт переставали быть проходными. Медицинская лестница получила ночной пост и журнал. Кухонные и мастерские инструменты начали выдавать под счёт по сменам. Караульных у ворот перевели на отдельную постоянную ротацию, чтобы люди не стояли пост после полного рабочего дня.

И главное — никто не получал пожизненное доверие после одной проверки.

— Звучит мерзко, — сказал Шило. — Значит, теперь все друг за другом следят?

— Нет, — ответила Айрин. — Значит, никто не обязан угадывать по лицу, кто предатель. Правило одинаковое для всех.

Радим пришёл сам, когда заседание уже подходило к концу.

Он остановился у двери.

— Мне сказали, вы обсуждаете Родиона.

Клык кивнул.

— Заходи.

Радим прошёл к столу.

— Он пытался говорить со мной. Про чужую власть, про Айрин, про то, что будет, если Лекс погибнет. Я послал его. Двое моих слышали.

— Уже подтвердили, — сказал Савва.

Радим посмотрел на Айрин.

— Я спорю с вами. И спорить буду. Но если после этого вы решите ставить караул к каждому ингрийцу, я соберу людей и уйду.

Айрин выдержала его взгляд.

— Не решим.

— Почему?

— Потому что Родион пришёл от Валтара, а не от Ингрии. И потому что спор — не преступление.

Радим медленно выдохнул.

— Ладно. За это спорить не стану.

— Но если твои люди заметят ещё одного человека, который на второй день начинает спрашивать, кто здесь недоволен властью, — сказала Айрин, — не жди ночи.

— С этим согласен.

Кор-Дум хмыкнул.

— Смотрите-ка. Политика иногда полезна.

— Не привыкай, — ответила Айрин.

После совещания Лекс попросил Клыка отвести его к Родиону.

Айрин сначала сказала «нет».

Потом посмотрела на его руку в повязке и уточнила:

— Десять минут. Сидя. Если станет дурно — разговор окончен.

— Десять минут. Не торгуюсь.

— Я иду с вами.

Камера находилась на нижнем уровне, рядом с бывшим складом руды. Родион сидел на деревянной лавке. Левая бровь рассечена, запястье перевязано после захвата. Кормили его той же кашей, что караул. У двери стояли двое.

Он поднял глаза, когда вошёл Лекс.

— Живой.

— Разочарован?

— Работа не сделана. Значит, да.

Он ответил без бравады.

Лекс сел на принесённый Клыком табурет.

— Тебя будут судить не сегодня.

Родион усмехнулся одним уголком рта.

— Здесь ещё и суд есть?

— Пока только пытаемся понять, каким он должен быть.

— У Валтара проще.

— Я заметил.

Несколько секунд было тихо.

— Семья? — спросил Лекс.

Родион впервые отвёл глаза.

— Что семья?

— Валтар держит кого-то твоего?

— С чего решил?

— Ты мог попытаться уйти после того, как понял, что Радим не поможет. Мог сказать, что передумал. Вместо этого полез в комнату, где после последних диверсий ожидал усиленную охрану. Либо ты фанатик, либо у тебя нет выбора.

Родион молчал долго.

— У всех есть выбор, — сказал он наконец. — Просто иногда оба варианта стоят дорого.

Признанием это не было, но сказанного хватало, чтобы человек на лавке не превращался в картонного убийцу.