"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1063

Архип закричал.

Он не собирался делать из себя святого. Боль была болью.

Когда ломали второй палец, кричал ещё громче. Когда били по рёбрам, просил остановиться. Когда дали воду, выпил.

Когда предложили назвать хотя бы одного человека за возможность лечь и поспать, он почти рассмеялся.

— Одного?

— Одного.

— Хорошо.

Архип назвал имя человека, умершего восемь лет назад.

Его били дольше. Но имя пришлось проверять.

На это тоже уходило время.

Архипу было важно только время. Не мужество. Не легенда. Каждая лишняя минута означала, что Тимон дальше от замка.

Если мальчишка не окажется совсем уж дурнем.

Архип очень надеялся, что не окажется.

* * *

Тимон слышал первый крик из своей каморки.

Потом второй.

После третьего натянул одеяло на голову. Не помогло. Подвалы находились далеко, но замок умел переносить звук: камень отдавал его лестницам, коридорам, вентиляционным шахтам.

Крики становились тише. От этого было хуже.

Тимон сидел на полу и держал перед собой три вещи.

Ложку Михея.

Промасленный свёрток.

Старую шапку Архипа.

Шапку он забрал из садового сарая. Она висела там на гвозде — старик снимал её перед работой под дождём, потому что ткань промокала насквозь.

В свёртке были еда и береста. На одной полоске Тимон смог разобрать только отдельные слова: «сбор», «дороги», «три дня», «горы». На второй была не карта, а цепочка ориентиров: овраг, кривая сосна, старая каменоломня, ручей, заброшенная угольная яма, дальше — знак, похожий на раздвоенную вершину.

Красные горы.

Архип сказал: если что-то случится, уходить.

Случилось.

Но Тимон не ушёл сразу.

Он ждал рассвета.

Потому что хотел увидеть.

Утром во двор снова согнали людей. На этот раз меньше: слуг, работников замка, садовников, прачек — тех, кто мог знать Архипа.

Старика вывели под руки.

Тимон не сразу узнал его.

Лицо распухло. Одна рука висела вдоль тела. Шёл он сам: два шага, пауза, ещё два.

Петля уже висела.

Начальник стражи прочитал коротко:

— За помощь беглецам, связь с мятежниками и измену хозяину.

Архип не спорил.

Тимон стоял в третьем ряду.

Спрятаться было невозможно.

И тогда Архип увидел его.

Тимон ждал предупреждения, страха, злости.

Старик улыбнулся.

Не широко — разбитые губы не позволяли. Просто уголки рта поднялись.

Так же, как вчера в саду.

«Конечно».

Тимон понял.

Не «всё хорошо». Ничего не было хорошо.

«Ты ещё здесь. Значит, можешь уйти».

Палач затянул петлю.

Тимон не закрыл глаза.

Через час он мыл чаши на кухне. Через два относил дрова. Через три получил у старшего повара затрещину за разбитую миску.

Работал как обычно.

Архип велел.

К полудню по замку начали искать второго человека у стены. Проверяли слуг, спрашивали, кто ночью выходил.

Тимон ждал.

Когда обыск дошёл до кухни, ложка Михея уже лежала в ручке щётки, береста — под каменной плитой возле сливной канавы, а шапка Архипа — за пазухой.

Стражник ощупал рукава, пояс, сапоги.

Шапку не нашёл.

Потом приказал открыть кладовую.

Тут Тимон понял: до вечера ждать нельзя.

* * *

Северная сливная канавка оказалась уже, чем на рисунке.

Архип был худее.

Тимон ругался шёпотом, протискивая плечи между камнями. Вода доходила до локтей. Пахло тухлой капустой, золой и мылом.

Сзади слышались шаги.

Он полз.

Ключ из свёртка подошёл к ржавой решётке в конце канала. Замок открылся со второго раза.

Тимон вытащил решётку на себя, выскользнул в мокрую траву и поставил её обратно.

Потом побежал.

Не по дороге.

Архип отметил овраг.

До него было меньше получаса. Тимон добрался за двадцать минут и только там остановился.

Трясло. Не от холода.

Он достал бересту.

Первый ориентир — кривая сосна.

Нашёл к вечеру.

Второй — старая каменоломня.

До неё дошёл уже в темноте. Внутрь не полез: на карте рядом стоял маленький крест, а в грязи у входа виднелись свежие следы сапог.

Тимон поднялся выше и нашёл неглубокую щель под корнями.

Первый корж съел только наполовину. Хотел весь. Не съел.

Семь дней он ещё не знал. Но дорога на бересте выглядела длинной.

Перед сном выжал воду из рукавов и завернул ступни в сухие полосы ткани, которые Архип спрятал вместе с едой.

Так Тимон понял, что старик готовил этот свёрток давно.

На второй день Тимон впервые увидел патруль.

Трое верховых прошли по дороге ниже. Он лежал в мокром папоротнике и чувствовал, как муравей ползёт по шее. Не двигался.

У одного всадника к седлу был привязан длинный шест с голубой лентой — замковый дозор.

Искали не только беглеца. Проверяли дорогу перед будущим сбором войск.

Тимон запомнил.

Когда всадники ушли, он не вышел сразу. Ждал ещё четверть часа, потом ещё немного.

Архип говорил: полезное знание убивает быстрее бесполезного.

Тимон начинал понимать, что полезное знание ещё и заставляет идти медленнее.

К полудню закончился первый корж. Воду набирал из ручья через ткань, чтобы не пить вместе с илом.

К вечеру нашёл отметку на карте — старый обожжённый пень. Под плоским камнем лежал глиняный горшок.

Почти пустой.

На дне — горсть овса и два сухих яблока.

Тимон съел одно. Овёс завернул в ткань.

Второе яблоко оставил.

Не знал для кого.

Просто Архип бы оставил.

Спал в заброшенной углежогной яме. Там было сухо и пахло старым дымом.

Первый раз после замка Тимон проспал больше двух часов подряд.

На третий день пошёл снег.

Редкий, мокрый. Нарвион ещё не был зимой, но в горах месяцы не спрашивали календарь.

Тимон шёл по лесу параллельно ручью. Следы оставались на мокрой земле, поэтому через каждые несколько сотен шагов выбирал камень, корень, сухую хвою.

Это замедляло.

Зато один раз спасло.

У поваленной ели он увидел следы раньше людей: четыре пары сапог, одна подкова. Патруль сошёл с дороги и прочёсывал лес.

Тимон отступил к воде, прошёл по мелководью около двухсот шагов, вышел на камни и спрятался в расселине.

Вода была ледяная. Ноги занемели.

Он снял мокрые портянки, выжал, завернул ступни в сухой кусок ткани и сидел, пока пальцы снова не начали болеть.

Боль была хорошей новостью.

Патруль прошёл выше. Один стражник остановился так близко, что Тимон слышал, как тот кашляет.

Потом ушёл.

К вечеру Тимон съел второе сухое яблоко.

Пожалел, что оставил первое.

Потом вспомнил Михея и перестал жалеть.

На четвёртый день карта закончилась.

Береста приводила к раздвоенной скале. Дальше было только направление: северо-восток, держаться ниже гребня, не идти по старой дороге.

Тимон сел под камнем.

Впервые всерьёз испугался.

До этого путь был цепочкой задач: найти сосну, найти ручей, не попасться, спрятаться.

Теперь впереди были горы.

Он достал полоску вяленого мяса, откусил треть и жевал долго. Соль жгла потрескавшиеся губы.

По солнцу ориентироваться не получалось — небо закрывали облака. Пришлось смотреть на ручьи и держать направление по двум вершинам, когда облака ненадолго расходились.

К вечеру начался настоящий дождь со снегом.

Тимон нашёл навес под скалой и развёл маленький огонь кресалом из свёртка. Не большой — чтобы не увидеть из долины.

Подсушил обувь.

Сварил овёс в жестяной кружке, прихваченной из старого рабочего сарая ещё в первый день.

Получилась серая клейкая каша.

Тимон съел всё.

Потом долго смотрел на огонь.

Шапка Архипа сушилась на камне.

Он хотел поговорить со стариком.

Не стал.

Мёртвые не отвечают.

Архип бы сказал, что это тоже полезно запомнить.

На пятый день Тимон обнаружил, что его след кто-то повторяет.