"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1030

Он обвёл взглядом очередь.

— Здесь больше нет надсмотрщиков. Но это не значит, что здесь нет порядка. Вода общая. Еда общая. Лекарства общие. Пока их мало, каждый лишний ковш должен иметь причину, а не сильную руку.

Семён вытер губу.

— И что теперь?

— Теперь вы оба работаете на воде до вечера. Вместе.

Прохор фыркнул.

— Наказание?

— Нет. Исправление причины. Вы оба уверены, что лучше других знаете, кому сколько нужно. Вот и посчитаете ведра, увидите, как быстро уходит запас, и к вечеру расскажете мне, где очередь тормозит.

Клык хмыкнул.

— А если снова подерутся?

— Поставишь их по разные стороны чаши.

— Это скучно.

— Зато вода останется в ведре.

Напряжение ушло не сразу, но очередь снова задвигалась. Женщина подняла пустое ведро, Семён молча взял его у неё и первым поставил под струю. Прохор, помедлив, отодвинулся, освобождая место.

Айрин появилась, когда Лекс уже собирался уходить.

— Хорошо, что не полез руками, — сказала она.

— Я тоже учусь.

— Медленно.

Она коснулась повязки на боку через рубаху.

— Болит?

— Терпимо.

— Это не ответ.

— Тянет, когда резко встаю.

— Значит, резко не встаёшь.

— Я записал.

— Где?

— В голове.

— Значит, потеряешь.

Он улыбнулся.

У длинного стола их уже ждали Марфа, Серафима, Кор-Дум, Зураб, Агафья, Игнат и Демид. Клык пришёл последним, потирая грудь там, куда получил локтем.

Перед Марфой лежали три дощечки. На первой — люди по залам, на второй — число выданных пайков, на третьей — остатки крупы, сушёного мяса и соли.

— Плохо, — сказала она без вступления. — Даже хуже, чем позавчера.

— Сколько? — спросил Лекс.

— Если кормить нормально — три дня. Если опять урезать взрослым и оставить детям и раненым полную норму — пять. Шесть, если никто не придёт ещё и не случится ничего дурного.

Агафья скривилась.

— «Нормально» у неё называется похлёбка, где ложка стоит только потому, что ложке деваться некуда.

— А твоя называется водой с воспоминанием о крупе, — парировала Марфа.

— Зато люди живы.

— Пока.

Серафима подвинула свой лист.

— По последнему учёту в крепости три тысячи пятьсот восемьдесят семь человек. Это те, кого мы пересчитали поимённо или по семье. Ещё тридцать два человека пока проходят как «непривязанные»: потеряли родных, не знают, в каком зале останутся. Четырнадцать лежат тяжёлыми у Айрин и не входят в рабочие смены.

— А вода? — спросил Лекс.

— При нынешнем расходе хватает, если не ломается нижний насос, — ответила Марфа. — Но северная чаша утром просела почти на треть быстрее нормы.

— Из-за жара у детей, — сказала Айрин. — И потому что вчера выдали больше на стирку лазарета. Я дала разрешение.

Лекс принял объяснение без спора.

Вот почему Семён ночью таскал ведра, а Прохор решил, что его обманывают. Не потому, что люди внезапно стали хуже, а потому, что правила не успели догнать жизнь.

Кор-Дум положил на стол перевязанную правую руку. Повязка стала уже тоньше, но пальцы он по-прежнему сгибал осторожно.

— С едой понятно. Вниз идём сегодня.

— Ты идёшь? — спросила Айрин.

Дворф поднял бровь.

— А кто ещё будет смотреть, что там можно трогать?

— Правая рука.

— Молотом не работаю. Глазами работаю. Левой рукой тоже пока не запретила.

— Пока.

— Вот и договорились.

Зураб сидел рядом, опираясь предплечьями на стол. Его нога после поля и дороги беспокоила меньше, но прихрамывание никуда не исчезло.

— Нужны не добровольцы вообще, — сказал он. — Нужны люди под конкретную работу. Таскать, страховать, считать, охранять.

— И ещё те, кто не полезет щупать каждую железку, — добавил Кор-Дум.

Демид усмехнулся.

— Значит, Шило точно не берём.

— Шило никуда не идёт, — сказала Айрин раньше, чем кто-либо успел ответить. — Плечо держится на швах. Правая нога после похода опять опухла. Я ему сегодня разрешила дойти до кухни и обратно. Это весь его героизм.

— Останется здесь. Он злится, но хотя бы злится сидя.

Лекс развернул старую схему Объекта 6, которую они восстановили после первого спуска. На ней были отмечены знакомый проход, разрыв галереи, зал капсул, командный узел, складской сектор и силовой щит, где погибли Егор и Пахом.

Их имена стояли на полях схемы отдельно — не как памятник, а как предупреждение.

— После аварии мы запретили автоматическое восстановление питания, — сказал Лекс. — Запрет остаётся. Никаких древних подъёмников, пока не вскроем скрытые линии. Никакой активации дроидов. Смотритель работает только на том локальном питании, которое уже было до нас.

— А груз? — спросила Марфа. — Если там действительно еда, её надо поднимать не по одной коробке на спине.

Игнат наклонился над картой.

— Здесь. — Он ткнул в старый грузовой канал. — Подъёмник не нужен, если канал цел. Можно поставить ручную лебёдку наверху, через блок. Медленнее, зато без электричества.

Кор-Дум посмотрел на него с одобрением.

— Сначала проверим крепь канала. Потом ставим лебёдку. Так и сделаем.

— Людей сколько? — спросил Клык.

— Вниз десять максимум, — ответил Лекс. — Я, Кор-Дум, Зураб, ты, Игнат, Демид. Нужен стрелок.

— Тимофей, — сразу сказал Клык. — Охотник, ходил на север, арбалет держит спокойно.

— Ещё двое на перенос и страховку.

Марфа усмехнулась.

— Прохор как раз хотел знать, кому сколько воды положено.

Клык посмотрел на Лекса.

— Сильный. На полях в восстании был в третьем ряду. Не геройствовал, держал людей у прохода.

— Берём. Второго?

— Влада.

Айрин нахмурилась.

— Та, что рубила охранника у водосброса?

— Она. До рабства работала с отцом на лесосплаве. Узлы знает, топор тоже.

— Семён? — спросил Лекс.

— Оставь наверху, — сказала Марфа. — Пусть доведёт до конца воду. А потом поставим его на верхнюю лебёдку. Ты же сам назначил.

— Справедливо, — согласился Лекс.

Агафья ткнула пальцем в карту.

— И хоть что-нибудь съедобное сначала тащите сюда. Не все ваши красивые кристаллы сразу.

— Не обещаю, что оно съедобное, — сказал Лекс. — Сначала проверим упаковку, запах, состояние. Потом ты получишь образец.

— Я получу образец первым делом.

— Именно это я и сказал.

— Нет. Ты сказал после своих проверок. А я сказала — первым делом.

Кор-Дум тяжело вздохнул.

— Я соскучился по тишине Объекта 6.

— Там дроиды, — напомнил Зураб.

— Даже они меньше спорят.

К полудню группа была готова.

Прохор пришёл со свежей синей полосой на скуле — памятью об утренней драке — и с таким выражением лица, будто всё ещё не решил, считает ли поход наказанием. Влада держалась спокойно. Короткие волосы она перетянула кожаным шнурком, на поясе висел топор с узким лезвием и складной нож. Тимофей принёс арбалет, два колчана по двенадцать болтов и короткий охотничий лук «на случай тесного места». Игнат нёс молоток для простукивания камня, верёвку и два блока. Демид — инструментальную сумку и короткое копьё.

Клык проверил каждого.

— Вниз идём не воевать. Если что-то движется и вы не понимаете что — не бьёте первым, пока нет угрозы. Если угроза есть — бьёте и не ждёте разрешения. Если Лекс говорит «интересно» — смотрите на Кор-Дума. Если Кор-Дум говорит «не трогать» — не трогаете даже Лекса.

— Очень смешно, — сказал Лекс.

— Я серьёзен.

Кор-Дум поднял левую руку.

— Одобряю.

Спуск встретил их сухим холодом.

На этот раз никто не шёл туда как в неизвестность. На стенах оставались меловые метки предыдущей группы; у разрыва галереи висели две новые страховочные линии; возле старого механизма с шестернёй Кор-Дум остановился и проверил оставленную им отметку.

Шестерня всё ещё двигалась.

— Медленнее, — сказал он.

— Насколько? — спросил Лекс.

— На глаз — процентов на десять. Может, смазка окончательно уходит. Может, питание плавает.