"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1005

— Утром посмотрим замурованный спуск, — сказал Лекс. — Сначала картографируем доступ и проверяем воздух. Никто не идёт глубже, пока Кор-Дум не скажет, что свод держит.

Айрин положила ладонь ему на плечо.

— Я иду.

Лекс покачал головой.

— Нет. Ты нужна здесь. Если мы вернём людей с полей, лазарет должен быть готов раньше оружия.

— Это не значит, что ты идёшь один.

— Не один. Кор-Дум, Зураб, я и несколько добровольцев. Клык останется готовить разведку полей.

Кор-Дум кивнул.

— Сначала посмотрим дверь. Потом решим, есть ли вообще куда идти.

— А если там ничего? — спросил Малой.

Лекс закрыл журнал.

— Тогда будем искать другой способ кормить людей. Но сначала проверим то, что у нас буквально под ногами.

Серафима тихо произнесла:

— Я буду молиться.

Шило, уже сидевший у стены с вытянутой ногой, поднял голову.

— А я буду спать. Кто-то в этом отряде должен заниматься действительно полезными вещами.

На этот раз засмеялись почти все.

Лекс тоже улыбнулся, но ненадолго.

Две недели до заката на Кристаллических полях уже шли.

Глава 3. То, что проснулось внизу

Месяц Тирион, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Утром замурованный спуск выглядел куда менее многообещающе, чем ночью за столом.

За старой кузницей, в боковом проходе, куда обычно складывали шлак и разбитые тигли, стена отличалась от соседней кладки только цветом раствора. Камни были те же — серые, тяжёлые, с ржавыми прожилками, — но Кор-Дум ещё до завтрака ткнул молотком в три места и заставил Лекса приложить ладонь к кладке.

— Слышишь?

Лекс слышал только короткий каменный стук.

— Ещё раз.

Дворф ударил выше, потом левее. Первый звук был глухим; второй ушёл в толщу стены и вернулся тонкой дрожью, будто за кладкой действительно оставалась пустота.

— Поэтому я сюда и не лез, — сказал Кор-Дум. — Пустота за стеной есть. Какая — не знаю. Свод старый. Камень держится, пока его не тревожат. А если начнёшь ломать без головы, потом будешь очень умным под обвалом.

Он говорил не для красного словца. У стены уже лежали деревянные стойки, два домкрата, клинья, кирки, моток просмолённой верёвки, три закрытых кристальных фонаря и кожаная сумка Айрин с перевязочным материалом. Рядом Пахом на коленях проверял узлы на страховочной верёвке, а Егор, бывший кузнец, которого Лекс видел в мастерской ещё до похода к полям, подгонял железные башмаки к двум временным стойкам.

Зураб пришёл последним. Он хромал заметнее обычного после вчерашней дороги, но отказался от предложенной трости и вместо ответа переложил топор на другое плечо. Обгоревшая деревянная куколка лежала в чехле под рубахой; край шнурка был виден у ворота.

Айрин присела возле Лекса и двумя пальцами коснулась его запястья.

— Пульс быстрый.

— Потому что Кор-Дум с утра объясняет мне, как я красиво умру под камнем.

— Нет. Потому что ты опять решил, что сон — это разновидность безделья.

Лекс посмотрел на неё.

— Я спал.

— Четыре часа.

— Почти пять.

— Лекс.

Он не стал спорить. После двух суток дороги к полям и обратно тело и без того напоминало о себе при каждом резком движении: поясница ныла, мышцы бедра отзывались тупой тяжестью, а в левом плече после вчерашнего рюкзака появилось неприятное тянущее ощущение. Регенерационная капсула когда-то собрала его заново, но она не подарила выносливость; её приходилось возвращать обычным способом — шаг за шагом, через сон, еду и работу, которую хотелось сделать быстрее, чем позволял организм.

Айрин протянула ему маленькую флягу.

— Пей. И если внизу начнёт кружиться голова, ты разворачиваешься.

— Если начнёт кружиться от высоты?

— Там вниз.

— Значит, от глубины.

Она посмотрела так, что даже Пахом отвернулся, пряча улыбку.

— От глубины тоже.

Кор-Дум закончил осмотр и поднялся.

— Всё. Сначала снимаем три верхних камня, ставим распорку, потом вскрываем середину. Не наоборот. Егор — клин справа. Пахом — верёвка и свет. Лекс, руками не лезь, пока я не скажу.

— Я вообще-то инженер.

— Вот именно. Инженеры особенно любят сунуть руку туда, где мастер ещё не закончил.

Зураб коротко усмехнулся.

Работали почти два часа. Быстро снять кладку можно было за четверть этого времени, но Кор-Дум каждый новый камень сначала простукивал, потом отмечал мелом линию нагрузки и только после этого позволял выбивать раствор. Егор не спорил ни разу. Он держал клинья так, словно всю жизнь работал рядом с дворфом, и дважды сам останавливал Пахома, когда тот собирался потянуть камень до команды.

За стеной действительно оказался старый спуск.

Не лестница и не шахтный ствол, а наклонная выработка, уходившая вниз под таким углом, что первые десятки шагов можно было пройти без верёвки. Воздух оттуда шёл холодный, сухой и почти неподвижный. Ни плесени, ни запаха гнили. Только камень, пыль и слабая металлическая нота, напоминавшая о старых механизмах.

Лекс не вошёл сразу.

Пахом подал ему масляную лампу с тонкой полоской бумаги над пламенем. Бумага почти не шевелилась.

— Тяги нет, — сказал он. — Или очень слабая.

— Значит, прежде чем лезть, проверим воздух, — ответил Лекс.

Кор-Дум бросил вниз зажжённую лучину. Она упала на уступ в двадцати шагах, продолжая гореть ровно.

— Кислород твой есть.

— Это ещё не всё.

Лекс закрепил на длинной жерди маленький кристальный датчик, которым они пользовались в старых шахтах. Устройство не определяло полный состав воздуха и не называло вещества, зато реагировало на несколько опасных примесей и на резкое падение пригодности воздуха для дыхания. Через минуту индикатор остался в зелёной зоне.

Он повторил проверку ещё ниже, уже на верёвке.

Только после этого Кор-Дум разрешил идти.

Айрин стояла у раскрытого прохода, пока они проверяли крепления. На Лексе был короткий топорик, нож, инструментальная сумка, фляга, немного еды и маленький арбалет с шестью болтами. Пустую древнюю винтовку он не взял. Глушитель тоже остался наверху: после вчерашней вылазки его проволока почернела, а Кор-Дум утром снял кристалл и запретил даже пробовать включать устройство до переборки.

Зураб нёс боевой топор и лом. Егор — молот, короткое копьё и две запасные верёвки. Пахом, оказавшийся лучшим из них в узких лазах, получил лёгкий арбалет, набор клиньев и сумку с мелом.

— Через восемь часов не выйдете — посылаю Клыка, — сказала Айрин.

Кор-Дум фыркнул.

— Через восемь часов он нас сначала найдёт, а потом прибьёт за то, что пришлось спускаться.

— Поэтому постарайтесь выйти за семь.

Она сказала это легко, но, когда Лекс подошёл ближе, пальцы у неё на ремне лекарской сумки были сжаты сильнее обычного.

— Я вернусь.

— Не обещай то, что не зависит только от тебя.

Лекс замолчал.

Айрин поправила у него на плече ремень сумки.

— Просто делай всё медленно.

— Это ты сейчас мне или Кор-Думу?

— Тебе. Кор-Дум и так умеет.

Дворф довольно хмыкнул и первым шагнул в темноту.

Первые сто шагов спуск ничем не отличался от старой шахты. Порода была грубо выбрана кирками, на стенах сохранились ржавые скобы, а на полу попадались остатки деревянных желобов, давно превратившихся в труху. Потом всё изменилось.

Сначала исчезли следы ручной работы.

Камень под ногами стал ровнее, будто его не рубили, а снимали слоями. Через десяток метров стены уже были гладкими, с едва заметными вертикальными швами. Ещё ниже в них появились узкие тёмные полосы неизвестного материала; некоторые отвечали на свет фонарей слабым голубоватым отблеском.

Кор-Дум остановился и провёл костяшками по одному из швов.

— Не резано.

— Уверен?

— Если бы резали, зерно было бы порвано. Здесь порода словно сама уступила. Смотри.